Хроники Элении (сборник) - Эддингс Дэвид - Страница 69

— Да, один из них…

— Ну что ж, тогда понятно. С помощью колдовства кого-то искали, и наверно тебя.

— Вы сказали, что магия была искусна, мой Лорд, — сказала Сефрения. — Нельзя ли поподробнее об этом?

— По улицам Киприа прошествовал сверкающий призрак, казалось, что он заключен в сияющий кокон.

Сефрения затаила дыхание.

— А что он сделал?

— Он задавал вопросы людям, на тех нападал столбняк, и никто из них не мог вспомнить, чего он хотел. Но допрос он вел с пристрастием, я сам видел ожоги этих несчастных.

— Ожоги?

— Призрак хватал их, когда задавал допросы, и на месте его прикосновения оставался ожог. У одной бедной женщины было сожжено все предплечье. Похоже было на отпечаток руки, только с множеством пальцев.

— А сколь пальцев, не припомните?

— Одиннадцать, девять и два больших.

— Дэморг, — прошептала Сефрения.

— Ты говорила, что Младшие Боги лишили Мартэла способности вызывать подобные существа, — сказал Спархок.

— Мартэл не вызывал его. Нечто было послано вызвать Дэморга.

— Но это же одно и тоже.

— Не совсем. В таком случае Мартэл может лишь частично управлять им.

— Все это было уже десять лет назад, — пожал плечами Кьюрик. — Какой в этом интерес для нас сейчас?

— Ты кое-что упускаешь из виду, Кьюрик, — мрачно ответила Сефрения. — Мы думали, что Дэморг появился лишь недавно, но оказывается это произошло десять лет назад, задолго до того, как начались все эти события, к которым мы сейчас причастны.

— Что-то я не совсем понял, — сказал Кьюрик.

Сефрения посмотрела на Спархока.

— Это ты, дорогой мой, — полушепотом проговорила она. — Не я, не Кьюрик, не Элана и даже не Флейта. За тобой охотился Дэморг. Будь очень, очень, очень осторожен, Спархок. Азеш хочет убить тебя.

19

Доктор Волди оказался суетливым маленьким человечком лет шестидесяти. Свои редкие волосы он аккуратно зачесывал с затылка на начавшую обозначаться плешь на макушке. Заметно было, что он их подкрашивает, чтобы скрыть седину. Под его темным плащом был надет белый полотняный халат, от которого исходил запах лекарственных трав и медицинских химикалий. Весь он так и лучился сознанием своей учености и значимости.

Был уже вечер, когда его привели в кабинет настоятеля, и он едва сдерживал раздражение по поводу того, что его побеспокоили в столь поздний час.

— Мой господин настоятель, — сдержанно приветствовал он бородатого священника, резко кивнув головой, будто птица, склюнувшая корм, что должно было обозначать поклон.

— А, Волди, — сказал настоятель, вставая, — хорошо, что вы все-таки пришли.

— Ваш монах сказал, что дело безотлагательное. Где же больной? Могу ли я его увидеть?

— Если только согласитесь проделать долгое путешествие, доктор Волди, — прошептала Сефрения.

Волди посмотрел на нее долгим оценивающим взглядом, опять как-то по птичьи приподняв бровь.

— Вы, по всей вероятности, не рендорка, мадам, — сказал он. — Судя по чертам вашего лица, я бы взял на себя смелость сказать, что вы принадлежите к стирикской расе.

— У вас наметанный взгляд, доктор.

— Я думаю, вы помните этого молодого человека, — сказал настоятель указывая на Спархока.

Доктор метнул быстрый острый взгляд на массивную фигуру пандионца, ссутулившегося на своем стуле.

— Нет, не припоминаю, — сказал он, нахмурив брови. — Нет! Не подсказывайте мне. Я сам. — Добавил он, рассеяно приглаживая свои зачесанные вперед волосы. — А, лет десять назад, колотая рана…

— Да, память вас не подводит, доктор, — проговорил Спархок. — Не хотелось бы вас задерживать допоздна, так что может быть сразу приступим к делу? Нас направил к вам один медик из Борратского Университета. Он с большим уважением отзывался о вас, — Спархок быстро оценил доктора и решил слегка польстить его самолюбию. — Конечно, мы могли бы найти вас и другим путем, — добавил он. — Ваша репутация широко известна и за границами Рендора.

— М-м-м, — промычал Волди с довольным видом и, приняв скромный и благочестивый вид, продолжил: — Приятно осознавать, что мои усилия на ниве медицинской науки не пропали втуне.

— Мы очень нуждаемся в вашем совете, мой добрый доктор, — сказала Сефрения. — Только вы можете помочь в лечении нашего отравленного друга.

— Отравлен? Вы уверены? — резко спросил Волди.

— Врач в Боррате был в этом абсолютно уверен. Мы очень подробно описали ему все симптомы и он заключил, что это последствия отравления очень редким рендорским ядом, называемым…

— Прошу вас, мадам, — сказал доктор Волди поднимая предостерегающе руку. — Я предпочитаю сам ставить диагноз.

— Да, конечно, доктор, — проговорила Сефрения и повторила все то, что рассказывала профессорам в Боррате.

Слушая рассказ, доктор прыгающей походкой расхаживал по комнате нервно сжав за спиной руки.

— Конечно, мы могли бы в конце концов установить падучую, — задумчиво произнес он, приставляя палец ко лбу, — осложненную некими другими заболеваниями, что и вызвало конвульсии. — Он остановился посреди комнаты и поднял палец к верху, указуя им в потолок. — Но главным для нас здесь является присутствие жара одновременно с испариной, — снова заговорил он, как-будто читая лекцию студентам. — Болезнь вашей подруги не естественного происхождения. Мой коллега в Боррате был прав! Она действительно была отравлена, и использованный для этого яд называется дарестин. Рендорские кочевники в пустыне называют его «мертвецкой травой». Она убивает овец, так же как и людей. Это очень редкий яд, поскольку каждый кочевник считает своим долгом уничтожить каждый куст этого растения, который встретиться ему на пути. Ну что ж, мой диагноз совпадает с диагнозом камморийского коллеги?

— В точности, доктор Волди, — сказала Сефрения, одаривая его восхищенным взглядом.

— Ну что ж, тогда все в порядке, — заторопился вдруг Волди, потянувшись за своим плащом. — Рад, что смог услужить вам.

— Но доктор, — воскликнул Спархок, — что же нам теперь делать?

— Готовиться к похоронам, — с истинно научным равнодушием пожал плечами Волди.

— А противоядие? Разве…

— Боюсь, что такового не существует, и ваша подруга обречена, — нотки самодовольства в его голосе начинали уже раздражать. — В отличие от других ядов, дарестин поражает мозг, а не кровь. И уж если кто вкусил его — увы, но… — он щелкнул пальцами. — Скажите, а у вашей подруги были богатые могущественные враги? Этот яд страшно дорог.

— Она была отравлена по политическим мотивам, — мрачно сказал Спархок.

— А, политики! — рассмеялся Волди. — Да, у них водятся деньги. — Он снова нахмурился. — Помнится… — Волди замолчал, опять принявшись аккуратно приглаживать волосы. — Где же я это слышал?.. — Он почесал в затылке, взъерошив только что приглаженные волосы и торжествующе щелкнул пальцами. — О, да. Ну конечно! Вспомнил! Как-то до меня дошли слухи, но учтите, только слухи, — доктор поднял палец, — что какой-то врач в Дабоуре нашел какое-то противоядие и якобы излечил с помощью него членов королевской семьи в Занде. Естественно слух об этом быстро распространился среди врачей здесь и в Эозии, но у меня есть основания предполагать, что вышеозначенный лекарь не придерживался естественнонаучной доктрины современных медиков. Я знаю этого человека, и в медицинских кругах про него издавна рассказывают безобразные истории, в частности говорят, что для этого чудесного излечения он использовал некоторые запретные пути.

— Какие пути? — настойчиво спросила Сефрения.

— Конечно магия, мадам, какие же еще? Мой друг в Дабоуре быстро лишился бы головы, если бы хоть кто-то заподозрил, что он занимается колдовством.

— Да, я понимаю, — сказала Сефрения. — А слухи о лекарстве дошли до вас из какого-то одного источника?

— О, нет, — ответил Волди. — Несколько человек рассказывали мне об этом.

Брат Его Величества и несколько племянников тяжело занемогли и из Дабоура во дворец был вызван врач по имени Тэньин. Он определил отравление дарестином, а потом неожиданно для всех сумел вернуть их к жизни. Из благодарности ему король утаил, каким образом шло лечение, и даровал ему полное прощение, для придания уверенности, — он ухмыльнулся. — Но не так уж это прощение и хорошо, ведь королевская власть распространяется не слишком далеко за пределы королевского дворца в Занде. Любой, кто имеет хоть малейшее представление о медицине, прекрасно понимает, в чем тут дело, — лицо Волди приняло высокомерное выражение. — И дело тут не только в прощении, Тэньин ведь до неприличия жаден, и можно представить, сколько заплатил ему король. Я бы ни за какие деньги не унизил себя этим.