- Максимов Анатолий Борисович - Страница 54

Фактические материальные затрата в этом кризисе советской стороны — это расходы на переброску войск на Кубу и обратно (операция «Анадырь»), а политический результат… Он особенно ярко высветился с позиции прошедших десятилетий: Куба суверенна, и ей не угрожает агрессия со стороны США.

И вот главный вывод: Советский Союз в результате операции «Анадырь» переломил ситуацию в ракетно-ядерном противостоянии в свою пользу — Соединенные Штаты с ним стали считаться, как с великой ядерной державой. И сама угроза ядерной войны как средство разрешения конфликтов между странами стала явлением бесперспективным.

Каждая из сторон — американская и советская — стремится присвоить себе заслугу в ограничении ядерного оружия. И каждая из сторон теперь может кивать на Пеньковского как на одного из фигурантов в начале этого процесса.

Лично для автора — апологета рабочей гипотезы — Пеньковский не был предателем. «Феномен Пеньковского» имеет положительную окраску для советской стороны, и потому его «дело» может занял, место среди таких акций тайного влияния советского периода деятельности наших спецслужб, как «Заговор послов», «Трест», «Снег», «Монастырь» — «Березино» и др.

Заключение. ВЫИГРАЛО ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

Минуло более сорока лет с того момента, когда в руки автора попала толстая книжка карманного формата «Записки Пеньковского». Это случилось в Канаде. Тогда автор не воспринял судьбу предателя Родины с особым интересом.

И только личное участие в операции по подставе канадской спецслужбе (за спиной которой стояло ЦРУ) в качестве предателя Отечества заставило автора заново возвратиться к мысли: кем был Пеньковский?

После 1991 года версия о мнимом предательстве Пеньковского стала появляться в прессе, на телевидении и в толстых книгах. Но это были не приведенные в систему доказательств выказывания «на тему». Однако две книги о «феномене Пеньковского» заронили в мою душу глубокие сомнения. Обе были американскими и «лили воду на мельницу» идеологических диверсий против моей страны.

Одна книга Джеральда Шектера и Петра Дерябина «Шпион, который спас мир» (1993) и вторая, окончательно утвердившая меня в моей версии, «Записки Пеньковского» (1965). Причем «Записки» с первых дней их появления на полках книжных магазинов мира были названы книгой под рубрикой «черная пропаганда».

В этих книгах желание авторов убедить, что Пеньковский был сознательно преданным шпионом в пользу Запада, наталкивалось на доказуемые предпосылки автора в пользу обратного.

Возникает вопрос: почему именно автору хотелось, чтобы он не был предателем? Эдакая навязчивая идея. Возможно, потому, что и ему была уготована подобная судьба (изгой в своей стране), если операция «Турнир» мнимым «предательством» была бы доведена до конца.

Далее для автора сложилась цепочка удачных совпадений: от простых разговоров «на тему» до выхода на трибуну перед маститыми профессионалами разведки. Публикация собственной версии в книге автора «Операция “Турнир”» (1999) в виде отдельной главы о Пеньковском и, как следствие, пространное интервью «по делу» в газете. Наконец, на двухстах страницах была изложена версия (фактически в сжатом виде данная книга) в одной из книг сериала «Записки чернорабочего разведки» (книга 6-я, рукопись «После расстрела». СПб., 2007).

Опорой автора в поисках подтверждения версии были советские, российские и западные специалисты по разведслужбам, среди которых Филипп Найтли — крупный знаток по разным разведкам и Питер Райт — пытливый аналитик из контрразведки Британии. Наконец, целый сонм журналистов с их «независимыми расследованиями».

И все-таки почему в умах Запада жила стойкая уверенность в том, что Пеньковский был честен в работе с их спецслужбами? А слухи о его работе в качестве двойного агента до сего времени не подвергались серьезному анализу?

Слухи на Западе клеймились однозначно: это блеф Москвы. Естественно, не поверили и советскому представителю в ООН (май 1963 года), восприняв такое сообщение как советскую пропаганду — еще более поверив в честность работы с Западом этого агента. А ведь именно этот поворот «в доверии Запада к агенту» в «деле» был нужен нам, нашей стране и госбезопасности: чтобы верили «за бугром» в «честность агента».

Действительно, ну зачем главе представительства СССР в ООН нужно было «доверять» советский секрет чиновнику из третьей страны о том, что Пеньковский не был предателем?!

Часть аргументов автора в пользу версии в его книге строилась на аналогиях с другими эффективными операциями наших спецслужб против Запада, причем начиная сразу с революционного времени. Шел автор от гипотезы до версии, от фактов к умозаключениям, от обобщений к выводам. Но философ Арпеньи несколько грубовато, но, по сути, верно как-то сказал: «…в конце концов всегда окажешься прав — весь вопрос в том, чтобы не сдохнуть раньше времени».

* * *

Справка. Через восемь лет после судебного процесса в Москве над агентом двух западных спецслужб Олегом Пеньковским автор находился в отпуске в Советском Союзе, куда летом 1971 года приехал из Страны кленового листа.

За несколько дней до отъезда в Канаду автора вызвали к руководству внешней разведки госбезопасности и предложили сыграть роль предателя Родины в глазах канадской спецслужбы. Предлагалось навязать канадской стороне версию о материальной заинтересованности и создать предпосылки для вербовочного подхода к автору со стороны канадцев.

После «удачной вербовки русского коммерсанта» автор встречался с канадцами в самой Канаде, США, Швейцарии, знакомился с приемами и способами работы западных спецслужб против советских граждан за рубежом, выявлял интересы канадцев и стоящих за ними американцев к советским секретам.

В 1978 году акция тайного влияния — операция «Турнир» — была реализована. Ценой провала канадской спецслужбы в работе с советским разведчиком — их «московским агентом» стала компрометация шести руководящих офицеров канадской контрразведки, которых в числе других сотрудников отправили на пенсию. Дискредитированной оказалась сама спецслужба в глазах правительства и общественности страны, а отдел службы но работе против советских граждан был серьезно дезорганизован.

Но это была только часть акции, задуманной в недрах штаб-квартиры советской внешней разведки, тоща еще размещавшейся па площади Дзержинского в Москве. Об истинных, далеко идущих целях этой операции автор узнал лишь после августовских событий 1991 года. Сообщили ему об этом при условии — никогда без специального разрешения пе предавать гласности задумку разведки, значительную по масштабам и времени (в ней-то автор и должен быть главным фигурантом!).

Вот тоща-то автор понял, что в 1971 году принял предложение выступить не только в роли предателя, но и испить чашу возможного публичного разоблачения и суда над «изменником» Родины, как это случилось якобы с реальным шпионом Пеньковским. Понятно стало и другое: почему операция «Турнир» утверждалась на самом высоком уровне — вплоть до генерального секретаря партии.

В «деле Пеньковского» время официального признания факта, что он был подставой нашей госбезопасности и Минобороны против Запада, все еще не настало — за этим скрывается стратегическая целесообразность, связанная с внешней политикой СССР — Россия.

Истинная роль личности Пеньковского в планах КГБ и Минобороны вскроется, вернее всего, не в ближайшие годы. Думается, что скрывать это «дело» удается из-за резко отрицательной позиции Минобороны к преданию гласности операций ГРУ советского периода, причем в принципе. И они правы: «дело» несет стратегическую окраску за пределами СССР и России. И по сей день не ясно — какую?

Сегодня понятно, что советская сторона в Карибском кризисе решала суперзадачу стратегического масштаба и все службы — военные, специальные, дипломатические — лишь обеспечивали указания советского руководства, часто не зная всей грандиозности внешнеполитического замысла.

Не так давно ушел в историческое прошлое XX век с его масштабными достижениями человеческой мысли на всех направлениях. Но в веке начала покорения космоса тревога не покидала жителей Земли — после Первой и Второй мировых войн они ожидали третью…