Пятая профессия - Моррелл Дэвид - Страница 109

Сэвэдж не мог с уверенностью сказать, действительно ли Акира говорит то, что думает, или же он просто-напросто пытается отвлечь внимание, и таким образом отделить Камичи от его людей. В последовавшей за этими словами суматохе он подтянул Камичи еще ближе к лестнице.

Акира продолжал целиться в охрану.

— Так присоединяйтесь ко мне, — повторил Камичи.

— Нет! — рявкнул Акира. — То, что вы сегодня сделали с этими… — В его голосе прозвучало отвращение, — омерзительно. Из этого плана ничего путного не выйдет. Не должны были все эти люди умирать. Вы вывернули наизнанку кодекс чести. И, следовательно, вы — не спаситель. А чудовище.

— Тогда умри вместе с гайдзином.

— Черта с два. — Сэвэдж наконец-то добрался до лестницы, подтаскивая Камичи к себе поближе. — Мы уходим.

Камичи сказал что-то своим людям по-японски.

Они выпрямились и поклонились.

— Акира, что он сказал?

— Он сказал: “Вы знаете, что следует делать. Выполните клятву. Я благословляю вас. И передаю вас в руки Аматерасу.”

— Блин, — только и сказал Сэвэдж.

Внезапно он услышал над собой скрип ступеней и, быстро взглянув, увидел восьмерых поднимающихся к нему снизу и целящихся в него мужчин.

— Это охрана, разыгравшая из себя убийц и уехавшая на автомобилях, — объяснил Камичи. — Им было приказано после вашего появления вернуться. Один из моих людей держал с ними связь по рации.

— Прикажите им держаться от нас подальше, — сказал Сэвэдж.

— Или вы меня пристрелите? Это уже не имеет особого значения. Видите ли, начинается последняя стадия операции.

— Последняя стадия операции?

Человек, стоявший внизу на лестнице, выстрелил в Сэвэджа.

Съежившись от звона пули, пронесшейся мимо его головы, американец отвел пистолет от Камичи и выстрелил в ответ.

Стрелок повалился навзничь.

Но в то же самое время остальные телохранители стали палить: коридор наполнился оглушительным звоном, пули расщепляли перила лестницы, разбивали стены.

Сэвэдж продолжал нажимать на курок… снова и снова… из пистолета вылетали пустые гильзы, и с воплями падали охранники. Рядом слышались другие выстрелы — из коридора в коридор — это был Акира. Но пока Сэвэдж стрелял, он вдруг почувствовал…

Что-то было не так! Пули вонзались в стену позади его головы! Акира продолжал палить. Телохранители с криками валились на пол, на ступени. Кровь продолжала хлестать. И наконец упал последний…

…коридор и лестница — кошмарные руины — пороховая вонь — кровь — блевотина — экскременты, испускающие жуткий запах, — все это вокруг…

…И тут Сэвэдж понял, что именно было не так, что он в ужасе осознал во время перестрелки.

Не мог я остаться в живых! Эти люди стояли в десяти футах от меня!

Когда началась пальба, Камичи нырнул вниз, поэтому его нельзя было использовать в качестве щита.

И во всем этом кошмаре, среди пулевых туч нас с Акирой даже ни разу не задело?

Невозможно!

Если только…

Его передернуло.

Если только телохранители и не пытались в нас попасть!

Боже правый, да ведь они вынуждали нас стрелять в них!

Это было самоубийство!

Сумасшествие накладывалось на сумасшествие. И это продолжалось слишком долго, и было чересчур. Сэвэдж сомневался, выдержат ли его бедные мозги очередную атаку. Ему хотелось кричать. Он чувствовал, как психика выворачивается наизнанку, как здравый смысл трещит по швам, собираясь расползтись!

Но тут в дело вступила ярость.

— Ты, мерзкий сукин сын, Камичи!

Сэвэдж развернулся, намереваясь встать к нему лицом к лицу и целясь в пол, где Камичи должен был лежать.

Но там никого не было.

— Где же?

— Вот он! — крикнул Акира. — Бежит по коридору!

Перепрыгивая и лавируя между валяющимися на полу телами, Сэвэдж погнался за Камичи.

Акира, бурча под нос то, что должно быть японскими проклятьями и ругательствами, мчался рядом.

Когда Сэвэдж оказался у входа в комнату Камичи, все вдруг внезапно замедлилось в действии, жаме вю и де жа вю слились в единое целое. “Я был здесь раньше! И знаю, что дальше!..”

Прежде чем он сумел остановиться и отреагировать на предчувствие, яростный удар омертвил нервы его правой руки и выбил “беретту”. За спиной раздался сухой щелчок сломанной кости, вопль Акиры и стук упавшего на пол пистолета.

Он обернулся, и тут кошмар его вступил в завершающую фазу.

Он стоял лицом к лицу с тремя мужчинами. Мускулистыми. Тридцатилетними. Японцами.

В темных костюмах.

Это был убийцы из Мэдфорд Гэпского Горного Приюта. Они выскочили в коридор из комнаты, находящейся напротив той, в которой сидел Камичи, и молниеносно разоружили Сэвэджа и Акиру деревянными мечами.

И тут Сэвэдж вспомнил, что на самом деле мужчин было не трое, а четверо!

Только четвертый вместо боккена держал в руке самурайский меч!

Его смятение было рассеяно, когда появился Камичи с поднятым сияющим мечом.

— Круг завершен, — сказал он. — Конец будет вашим началом.

Убийца взмахнул мечом — боккеном. Дабы избежать удара, Сэвэдж крутанулся на месте, но было слишком поздно. Деревянное лезвие врезалось ему в руку с такой силой, что его вмазало в стену.

— Я ведь пообещал, что вашему кошмару настанет конец, — сказал Камичи.

Второй мужчина ударил Акиру, который сломался пополам, получив тупым концом боккена в живот. Акира, стараясь держать себя тем не менее в руках, рухнул на колени.

— Ответы? — произнес Камичи. — Вы этого хотели?.. Я сделал так, чтобы вы застрелили всех моих телохранителей, для того, чтобы власти убедились — а средства массовой информации раструбили об этом по всему миру — в том, что здесь произошла настоящая битва, в которой мои люди стойко меня защищали. Пули из ваших пистолетов поразили их. Следы пороха обнаружат на ваших руках. А когда вы наконец-то встали со мной лицом к лицу, на моей стороне остались только трое этих самураев, вооруженных деревянными мечами.

— А вы сами, — прорычал Сэвэдж, — остались не с боккеном, но с катаной, потому что вы — сегун — герой всей этой истории.

— Как я уже говорил, мне был необходим инцидент, столь драматичный и символический, чтобы он вдохновил весь народ на следование моим путем. А вы станете частью легенды. Народ станет вспоминать эти мгновения через тысячу лет — о том, как хитрый гайдзин и подлый японец привели убийц, чтобы расправиться со мной. И действительно, вы перебили всех моих людей. Но в конце концов мои доблестные, но умирающие самураи прогнали команду убийц, и вот мы с вами остались лицом к лицу: вы — с огнестрельным оружием, и я — с катаной.

— И кто же победит? — Сэвэдж нырнул вниз, стараясь схватить пистолет, и закричал, когда деревянные мечи рубанули его по черепу, шее, рукам и ногам.

Опять!

Все повторилось! Он чувствовал себя беспомощным!

Все было предопределено!

Нет, заопределено! Время повернулось вспять! Он жил в обратную сторону!

А историю изменить невозможно! Он снова закричал, но уже не от боли, причиненной ему деревянными мечами, но от великой ярости, которую он испытал в своей жизни. — Сволочь!

Перекатившись, Сэвэдж ударил ногой. И услышал с радостью хруст переломанной кости. Охранник завопил. Сэвэдж продолжал катиться. Рядом просвистело лезвие боккена, едва не задев ему голову.

Деревянный меч врезался в пол. Сэвэдж выбросил ногу вперед, услышал хрюканье и, схватив “беретту”, ринулся вперед.

Но следующий боккен со звериной силой впился ему в плечо — правое — рядом с огромным синяком, оставленным дубинкой. Рана наложилась на рану, и рука потеряла силу, мышцы парализовало, и “беретта” выскользнула из бесполезных пальцев.

Мучительная боль усилила ярость. Он рубанул левым локтем назад, стараясь попасть в охранника, почувствовал хруст, щелканье сломанных ребер и понял, что мужчина согнулся пополам.

Сэвэдж развернулся, намереваясь ударить третьего телохранителя, но тот ушел от удара в сторону и, крутанув боккеном, попал Сэвэджу в бок прямо над левой почкой. Боль оказалась настолько оглушительной, что Сэвэдж почувствовал глухоту, а потом едва не потерял сознание. Его разворот продолжился, но теперь он не знал, куда бить, и врезался в стену. Телохранитель нанес ему удар в голову. Сэвэдж поднял руку, отчаянно стараясь закрыться, прекрасно понимая, что кость будет сломана.