Пятая профессия - Моррелл Дэвид - Страница 68

— Особенно, если учесть тот факт, что мой отец покончил с собой, считая, что его страна предала его, потому что Белому дому был нужен козел отпущения для объяснения провала десанта в Бухте Свиней. Черт бы их побрал, — Сэвэдж яростно сверкнул глазами. — А ведь вторжение на Кубу провалилось лишь потому, что американские политики в последний момент наложили в штаны и почему-то перенесли место высадки десанта с городской территории на болото.

— Твое прошлое очень последовательно, — покачала головой Рэйчел. — Два вторжения. Куба. Гренада. Первое казалось необходимым, но не оказалось успешным. Второе оказалось ненужным…

— Но прошло успешно, — закончил Сэвэдж. — И оба вторжения основывались на…

— Лжи?

— Дезинформации. Концепция восхищала Грэма. Никогда не происходившие события меняют картину мира. Гитлер отсылал в Польшу своих солдат. Переодевал их в польскую форму и приказывал стрелять в направлении германских укреплений для того, чтобы оправдать немецкое вторжение. Соединенные Штаты послали эсминец поближе к северо-вьетнамскому заливу Тонкий, провоцируя тем самым вьетнамцев открыть огонь, а затем заявили, что, мол, их спровоцировали, и таким образом оправдали вторжение в Южный Вьетнам. Очень убедительные трюки.

— Ложная память, — сказал Акира. — Целые народы помнят то, чего на самом деле не происходило. Но нам сейчас важна твоя ложная память. Давай-ка предположим, что твой отец — не тот человек, с которым ты столкнулся в Балтиморе, а настоящий — покончил с собой. Таким образом, становится действительно убедительным тот вариант, что ты мог подать в отставку из-за гренадского вторжения, объясняя это тем, что оно было ни к чему и в нем погибло очень много твоих товарищей по SEALs. Похоже, ты действительно агент-одиночка, работающий на правительство, — закончил он.

— Ложная память. “Легенда”. Ложь. Мы не знаем и не можем быть уверены…

— Ни в чем, — сказала Рэйчел. — В этой пицце, например… Хотя меня от нее тошнит. Голова… Я слишком устала, чтобы размышлять, — она потянулась за пакетом, приобретенным Сэвэджем в ночном универмаге. — Но вот что мне известно наверняка, так это то, что мне следует перекраситься. Так что стану снова шатенкой. А не блондинкой. И перестану, наконец, быть собственной сестрой. А уж опосля… — и она указала на узенькую кровать.

— Один из нас будет караулить, пока другой отоспится на полу, — сказал Акира.

— Никаких таких, — отрезала Рэйчел. — Распределите вахты. Второй ляжет со мной. Мне не нужен защитник с онемевшей спиной. А чтобы у кого-нибудь не возникли непотребные мечты, я положу между нами подушку. Мы ведь одна семья — верно? Так что вполне можем спать в одной постели. Только вот, Акира, я надеюсь, ты не будешь в обиде, когда настанет очередь Сэвэджа, если я во сне буду ворочаться и невзначай его обниму…

17

Утро в Северной Каролине выдалось чистое и ясное. Рассмотрев парковку мотеля, Сэвэдж вышел черным ходом и, перейдя через улицу, зашел в “Макдональдс”, чтобы взять упакованные завтраки. Возвращаясь, он купил в автоматах несколько газет.

Акира запер за ним дверь и стал рассматривать стиропенковые контейнеры с едой, которые Сэвэдж поставил на стол возле привинченного к полу телевизора.

— Рубленое мясо? Сосиски? Омлеты? Английские оладьи?

— И земляничный джем. Боюсь, это не лучшая замена твоей обычной диете, но — единственное, что я смог отыскать, — ответил Сэвэдж. — Честно сказать, мясо выглядит вполне аппетитно.

— Для тебя, — Акира поднял крышечки с исходящих паром стаканчиков. — Кофе? А чай?

— Вот, пожалуйста, друг мой, — Сэвэдж протянул Акире пакетик с чаем и отодрал крышечку со стаканчика с горячей водой.

— Аригато. — После того, как он отпил чай и откусил несколько кусочков мяса, добавил: — Может быть, предки меня и простят. Разврат, разврат… Вкус — восхитительный.

— Не надо церемониться, — усмехнулся Сэвэдж. — Эта еда придаст тебе сил, чтобы выстоять.

— Что верно, то верно, — поддакнула Рэйчел.

Акира нахмурился.

— Как вас понимать?

С отливающей бронзой дикой шевелюрой и абсолютно хмурыми глазами, Рэйчел сидела на постели, разложив газеты. Возле рта застыла вилка с куском омлета.

— Вам это не понравится, — в полном отчаянии она опустила вилку.

Сэвэдж с Акирой подошли к ней и встали сзади. Женщина указала на первую страницу.

— “Вирджиния-Бич”. Четверо мужчин убиты в таверне “С-Борта-На-Берег”. Трое — выстрелами из огнестрельного оружия. Один — ударом по горлу.

— Еще бы, — осклабился Сэвэдж. — Столько смертей. Мы теперь популярны.

Рэйчел продолжала зачитывать отрывки из статьи.

— Точно. Хэролд опознал в тебе некоего Роберта Дойля. Он рассказал, что вы с Маком когда-то были друзьями, но затем поссорились, публично подрались и стали врагами. Еще в восемьдесят третьем. Ты был несогласен с вторжением американцев в Гренаду. И все время повторял, что смерти твоих друзей из SEALs ни к чему не привели. Хэролд описал меня — блондинку — и тебя, Акира, — японца. Так что даже с перекрашенными волосами мы трое — американская парочка и японец — будем постоянно привлекать к себе внимание и вызывать подозрение.

Сэвэдж напряженно глянул на часы и резко повернулся к телевизору.

— Почти двадцать пять восьмого. Может быть, утренние новости расскажут нам больше, чем газета.

Ему удалось отыскать станцию Вирджиния-Бич. Как раз заканчивался первый сюжет: “С добрым утром, Америка!” Джоан Ланден улыбалась в камеру. В следующие полчаса Тони Беннет должен был предстать в качестве художника.

Рекламный ролик зубной пасты с улыбающимися детишками, которые хвастались родителям, что у них все зубы целехонькие, казался бесконечным.

У Сэвэджа свело плечи. Он внезапно понял, что не дышит.

На экране появилась сводка местных новостей. Кадры с полицейскими и машинами “скорой помощи”, заливающими экран светом мигалок; врачи и санитары, вывозящие из проулка каталки на колесиках, на которых лежали покрытые с головами тела — телекомментатор сурово поясняя, что произошло, и давал описания Сэвэджа, Акиры и Рэйчел.

Рассказ занял девяносто секунд.

— Очень скупо. Мы не узнали ничего нового, — сказал Акира. — Значит, не узнали и они, — он двинулся, чтобы выключить телевизор.

— Подожди, — остановил его Сэвэдж. — Давай посмотрим, нет ли нас на общенациональной сети. Дождемся выпуска международных новостей.

— По крайней мере, у них нет еще набросков наших лиц, основанных на описании Хэролда, — сказала Рэйчел.

— Полиция наверняка сейчас над ними работает. — Сэвэдж потянулся к чемодану. — Давайте-ка упаковываться. После выпуска межнациональных известий придется по-быстрому линять.

— Но что потом? — спросила Рэйчел. — Даже если нам удастся незамеченными убраться отсюда, этим мы отнюдь не решим наших проблем. Полиция нас все равно будет разыскивать.

— Нас. В том-то и беда, — проговорил Сэвэдж. — Рэйчел, ты за наши дела не ответчица. Но если останешься, и если нас схватят, то пойдешь по делу как соучастница. Значит, так: когда выйдешь из этого здания, то пойдешь вперед. Не оглядывайся. Отыщи автобусную станцию. И удирай как можно быстрее и дальше. Начни новую жизнь.

— Нет! Ну как же мне заставить тебя понять, что я тебя люблю!

Сэвэдж не произнес ни слова.

— И не брошу тебя, — продолжила женщина. — Ведь если я все сделаю по-твоему, то никогда больше тебя не увижу. Так что я повторяюсь: после того, как уедем отсюда, — куда отправимся? Что станем делать? Как нам… Слушайте, я вот что… Предположим, Мак был прав. И ты работаешь на ЦРУ. Оно нам помочь не сможет?

Сэвэдж покачал головой.

— Если даже и правда, что я работаю на Управление, то все равно связаться с ними нет никакой возможности. Я ведь не знаю посредников, с которыми работал. Не в курсе, где и как переправить письмо, по какому телефону позвонить. Не могу же я набрать номер Лэнгли и сказать оператору, что разыскиваюсь по подозрению в нескольких убийствах и, вполне возможно, работаю на правительство. Что, предположительно, имя и фамилия у меня вот такие и, пожалуйста, помогите мне, по-быстрому. С кем бы ни пришлось разговаривать, человек решит, что я чокнутый. Даже если в Управлении действительно меня знают, то откажутся от такого знакомства. Черт, теперь, когда все так запуталось и передергалось, мне кажется, что за всем этим должен стоять кто-то из ЦРУ. Нет уж, — закончил он. — Мы обязаны действовать на свой страх и риск.