Флэшмен в Большой игре - Фрейзер Джордж Макдональд - Страница 18

«Ну, что ж, — подумал я, — это уже решительно лучше. Похоже, Пам развел много шума из ничего, так что мне нужно лишь создать видимость активной деятельности и затем, через несколько недель вернуться в Калькутту, доложив, что Джханси ничто не грозит. И стоило из-за всего этого создавать мне массу неудобств?»

— Итак, Скин, — важно кивнул я, — вот как, по-моему, обстоят дела. С тем, что премьер-министр называет «этими чертовыми лепешками», пока ничего поделать нельзя — разве что они появятся опять. Что касается русских — что ж, если мы снова о них услышим, я на время исчезну, понимаете? — я действительно надеялся, что Бог пошлет мне на этот случай какое-нибудь тихое укромное местечко, чтобы отлежаться там и снова вынырнуть на свет, когда на горизонте будет чисто. — Конечно, вы не будете знать, где я, — но не бойтесь, я всегда буду рядом, и если наш одноглазый друг или кто-нибудь из его приспешников только покажутся, ну что же…

Похоже, мое бесстрашие впечатлило Скина:

— Понимаю, сэр. Вы, конечно же, хотите работать… самостоятельно. — Он подмигнул мне и воскликнул с ноткой искреннего почтения в голосе: — Клянусь Юпитером, не завидую я этим русским парням — если вы позволите так выразиться, сэр…

— Скин, дружище, — я похлопал его по плечу, — я тоже им не завидую. — И поверьте мне, с этой секунды он стал моим рабом до конца жизни.

— Теперь еще одно дело, — продолжил я, — рани. Мне нужно попробовать кое в чем ее убедить. Пока, осмелюсь предположить, я не смогу сделать многого, поскольку, как мне известно, она дала понять вам с Эрскином, что не слишком дружески к нам расположена, но все же я постараюсь. Так что буду весьма обязан, если вы послезавтра организуете мне с ней аудиенцию.

Он встрепенулся и наполнил мой бокал.

— Наверное, вы подумаете, что это странно сэр, но за все то время, пока я здесь, мне так и не удалось ее увидеть. Я часто встречал ее во дворце, но она говорила со мной из-за занавески — а еще чаще ее слова передавал мне дворецкий. Рани — ярая поборница этикета, а поскольку правительство после смерти ее мужа гарантировало ей дипломатический иммунитет — конечно, так мы просто подсластили пилюлю, ведь провинция попала под нашу опеку — то с принцессой довольно трудно вести дела. Одно время она довольно дружелюбно относилась к Эрскину — но я абсолютно не имею на нее влияния. Видите ли, она чертовски хитра. Когда умер ее муж, старый раджа Гангадар, у них так и не было общих детей. Да, странный он был фрукт, — Скин вдруг неистово покраснел и отвел взгляд. — Видите ли, он ходил в женском платье, носил браслеты, да еще духарился.

— Неудивительно, что она так озлобилась, — кивнул я.

— Нет-нет, я имел в виду, что раджа не оставил официальных наследников, только приемного сына, но Дальхаузи не признал прав этого младенца. Новый закон о наследовании, знаете ли. Так что провинция была аннексирована — а рани впала в гнев, подала петицию королеве и послала своих агентов в Лондон, однако ничего из этого не вышло. Приемный сын, Дамодар, был лишен наследства, а рани, которая надеялась быть регентшей, была официально отстранена от власти. Но, между нами, мы позволяем ей править по ее собственному усмотрению — да и можем ли поступить иначе? Ведь у нас всего один батальон сипаев и три десятка британцев, которые составляют администрацию провинции — а ее слово — закон для всего народа.

— А ее это не устраивает?

— Абсолютно. Видите ли, ей отвратителен сам факт, что официально она лишь исполняет волю Сиркара. А еще рани до сих пор в бешенстве от завещания раджи — казалось бы, четверти миллиона в сокровищнице ей должно было бы хватить, но кое-какие украшения и прочее конфисковала Калькутта, и этого она нам никогда не простит.

— Интересная леди, — заметил я. — Как вы думаете, она опасна?

Он слегка вздрогнул.

— С политической точки зрения — да. Стоит лишь дать ей шанс — она тут же отомстит нам. Войска, как такового, у нее нет, но при том, что в Джханси каждый мужчина — прирожденный воин, да еще и грабитель, она в нем и не нуждается. А они бросятся, стоит ей только свистнуть, потому что готовы целовать землю под ее ногами. Она тщеславна, как сестра Люцифера, и дьявольски строга, чтобы не сказать — жестока, когда творит свой суд, но необыкновенно добра к простому народу и к тому же весьма печется о своем благочестии — проводит по пять часов в день в медитациях. Так что, несмотря на то что она — бешеная дикарка, народ считает ее милой девочкой. Ее воспитали как маратхского принца при старом дворе Пешвы — лучшие из воинов учили ее ездить верхом, стрелять и фехтовать. Еще поговаривают, что у нее дьявольский характер, — Скин ухмыльнулся, — но со мной она всегда была вполне учтива — на расстоянии. Однако, несомненно, она опасна, так что если вам удастся умаслить ее, сэр, мы все будем спать спокойнее.

Так вот в чем дело — ну что ж, какой бы искусной интриганкой она ни была, ей пришлось бы стать необыкновенной женщиной, чтобы устоять перед мужественным видом Флэши и его роскошными кавалерийскими бакенбардами — что, очевидно, и учитывал Пам в первую очередь. Да, хитер, старый дьявол! В общем, помнится, той ночью я решил, что мне удастся обвести ее вокруг пальца дня за два, хотя, глядя из окна моего бунгало на цитадель Джханси, залитую светом звезд, я все же подумал, что, когда мы отправимся на чашку чая к этой леди, лучше прихватить с собой порядочный эскорт улан.

Однако пока не это занимало меня. На следующий день я собирался осмотреть город, возможно — перекинуться парой слов со сборщиком налогов Каршором и полковником сипаев, но когда мой сайс [42]подвел моего пони к крыльцу бунгало, во двор вихрем влетел Скин. Оказалось, стоило ему дать знать во дворец, что полковник Флэшмен, лучший солдат Сиркара просит аудиенцию на следующий день, ему ответили, что обычно важные гости стараются засвидетельствовать свое почтение ее высочеству немедленно по прибытии, так что бравый полковник Флэшмен должен срочно нести свою выдающуюся задницу во дворец.

— Я… Я полагал, ввиду особых обстоятельств вашего визита, — извиняющимся тоном проблеял Скин, — что вы могли бы согласиться, что лучше уступить.

— Вы полагали? — хмыкнул я, — неужели каждый британец в Джханси готов встать по стойке смирно, стоит этой прекрасной даме лишь щелкнуть пальцами, а?

— Скажем так, мы предпочитаем делать приятное ее высочеству, — ответил Скин — этот малый был большим дипломатом, чем могло показаться на первый взгляд, так что я поворчал еще немного, чтобы выдержать характер, а затем сказал, что он должен мне обеспечить эскорт уланов для сопровождения.

— Сожалею, сэр, — грустно качнул головой Скин, — но у нас нет улан, а если бы даже и были, согласно договоренности мы не направляем воинские подразделения в пределы городских стен. А поскольку я сам не удостоен… гм… приглашения, то боюсь, что вы должны поехать один.

— Что? — воскликнул я, — проклятие, да кто тут правит — Сиркар или эта старая карга? — мне абсолютно не улыбалось ехать без охраны в эту зловещую крепость, но я хотел сохранить достоинство. — Вы сами готовите розги для своих спин, слишком мягко обращаясь с этой… с этой женщиной. Это же вам не королева Елизавета!

— Но она полагает, что это именно так, — искренне вздохнул Скин, так что в конце концов мне пришлось согласиться.

Я надел свой парадный кавалерийский мундир, с саблей, револьвером и прочим. Четырнадцать стоунов живого, рослого Флэши, упакованное во все это — выглядело неплохо. Мне было ясно, почему рани хочет, чтобы я нанес ей визит в одиночку: здесь, на границе, о человеке принято судить по его собственному виду, в то время как в глубине страны в первую очередь оценивают численность эскорта. Я вытащил пару свертков из моего сундука, положил их в седельные сумки, махнул рукой Скину и шагом выехал со двора на встречу с ее высочеством, в сопровождении одного лишь грума, показывавшего мне дорогу.

Городок Джханси лежал всего в паре миль от британского сеттльмента, [43]и у меня оставалось достаточно времени для размышлений. Дорога, вдоль которой тянулись храмы и небольшие здания, вела к городу и была забита повозками, запряженными буйволами, которые поднимали тучи пыли, верблюдами, паланкинами и целой толпой путешественников, едущих верхом и бредущих на своих двоих. Большинство из них составляли крестьяне, добирающиеся на базар, но то тут, то там виднелись слоны, несущие на спинах красные с золотом паланкины, под которыми ехали знатные набобы или богатые местные леди. Попадались и купцы, трясущиеся на своих мулах в сопровождении слуг, а один раз сайсуказал мне на группу, которая, по его словам, состояла из личных телохранителей рани — дюжину рослых хайберцев-пуштунов, по-военному шагавших в колонне по два, в кожаных куртках и красных шелковых шарфах, повязанных вокруг остроконечных шлемов. Возможно, у рани и не было войска, но, судя по этим парням, сил у нее хватало.