День рождения ведьмы - Кащеев Кирилл - Страница 120

   – Поверьте, я ее не выбирала, – невольно подлаживаясь под его стиль, горько ответила Ирка.

   Вольх неожиданно весело рассмеялся:

   – Позвольте не поверить, сударыня! Кто не готов под эту ношу плечо подставить и выполнять свой долг отважно, с умом и любовью, того судьба обходит. Я долгие годы знавал вашу предшественницу.

   – Вы ее помните? – жадно спросила Ирка. Стелла смогла вспомнить только коляску и шляпу, да и дядька Мыкола, когда она спросила, лишь долго и мучительно морщил лоб, а потом растерянно глядел на Ирку, гадая, куда делись из памяти некогда досконально знакомые черты лица.

   – Как ее можно забыть? – удивился Вольх Всеславич. – Мы даже танцевали на балах в дворянском собрании.

   – Остальные не помнят, – пробормотала Ирка.

   – О, Елизавета была большая затейница, – тонко улыбнулся Вольх. – Ежели не желала излишнего внимания, всегда находила способы его избежать! Помнится, на обеде у губернатора один влюбленный, но весьма назойливый поручик стал всеобщим посмешищем, разыскивая предмет своей страсти, хотя она прогуливалась по зале перед самым его носом!

   – Елизавета! – сердце Ирки неистово стучало. – Бабушка Елизавета Григорьевна! Все-таки она!

   – Замечательная женщина, поистине замечательная! Но, увы, возраст, возраст! Все проходит, силы уходят – законы жизни неистребимы, и Морана всегда собирает свою дань! – и тут Вольх совсем не галантно, даже грубо дернул ее к себе. Ирка испуганно вскрикнула, а он навис над ней и в глазах его была мольба и отчаяние. – Мы прекрасно понимаем, что просим вас нарушить законы жизни, Ирина Симурановна! Наш дуб умирает: возраст, люди… Но… Что мы без него? – совсем как дядька Мыкола, жалобно и по-детски растерянно спросил он. – Кто станет хранить эту землю, если дуба не станет? Что останется нашим потомкам – искалеченный пень? И жизнь у них будет такая – как пень? Прошу вас, Ирина Симурановна, прошу вас…

   – Я… Сделаю, что смогу. Больше, чем смогу, – высвобождая руку, прошептала Ирка.

   И торопливо побежала к высыпавшим из автобуса ведьмам.

   – Ирка! – высокий молодой богатырь тоже в камуфляже, из-под ворота виднелся край кольчуги, шагнул ей наперерез. – Сказали, это твоя сумка!

   – Ой, Андрей! – она почти забыла про него. – Давай сюда! – Ирка медленно сняла плащ, позволяя струйчатым рукавам рубахи взвиться на ветру. Затолкала плащ в сумку. – Нет, не надо сумку в автобус, пусть пока со мной будет, мне тут кое-что понадобится!

   Андрей потоптался, наблюдая, как она сворачивает полу плаща, – змеев подарок легко превратился в маленький компактный сверточек.

   – Я… Слышал про твоего змея. Мне… очень жаль.

   – Но ты мне тоже не поможешь, – не поднимая глаз от сумки, ответила Ирка.

   – Не помогу, – отрезал Андрей. – Даже если бы это не было нарушением договора, я не хочу, чтобы сперва на тебя охотились, как на зайца, а потом как зайца поджарили! Ты не представляешь, насколько там все… жестче. – Он повернулся и пошел прочь.

   Ирка вынула из сумки нарукавья и аккуратно защелкнула. Огляделась по сторонам и, украдкой вытащив баночку полетной мази, натерла запястья:

   – Пригодится…

   – Ни о чем не беспокойся! – налетела на нее, кажется, заметившая ее манипуляции Оксана Тарасовна. – Богатыри выставили охранение на всех подъездах сюда, никто чужой не появится: ни живой, ни… мертвый тоже! Здесь никакой заложный до тебя не доберется. Мы со Стеллой будем сторожить сверху. – Неожиданно старшая ведьма крепко и сильно обняла Ирку и прошептала в самое ухо: – Сделай это! Спаси дуб, так надо, так правильно…

   Камуфляжные грузовики с хортицкими богатырями в кабинах, неспешно урча моторами, расползались в разные стороны. Обе старшие ведьмы взмыли в небеса. На улице, самой обычной, освещенной фонарями улице остался лишь Вольх Всеславич.

   – Отключить электричество! – сказал в рацию он, и… огни погасли. В фонарях, в домах, везде! На улицу пала тьма.

   Вольх довольно кивнул и… вытянул руку. У самых ног Ирки расцвел невысокий костерок. Пламя плескалось оранжевыми языками, бросая желтые блики Ирке на лицо, потоки теплого воздуха играли рукавами.

   – Пшшш! Пшшш! – костры один за другим вспыхивали по краям улиц, вытягивались цепочкой, уводя куда-то вдаль. Желтые переливы живого, яркого и теплого света танцевали, кружились, манили… Вольх Всеславич молча повернулся и ушел во тьму, оставляя девчонок одних.

   Ирка огляделась. Они стояли на самой обычной, ничем не примечательной улице: с домами, деревьями, припаркованными у тротуара машинами. За темными окнами мелькали огоньки свечей и фонариков – там звонили в электросеть и в аварийную, громко скандалили и требовали включить свет. А она с девчонками здесь, внизу, среди костров, которые разжег сын царевны и дракона. Она растерянно поглядела на Таньку. Потом перевела взгляд на сбившихся в кучку робленных. Те казались испуганными, даже обычно дерзкая Марина дрожала, как осиновый лист.

   – Вы… раньше делали что-то такое? С Оксаной Тарасовной? – неуверенно спросила Ирка.

   – Всего-то навсего посвятить в девки новую ведьму-хозяйку и вернуть к жизни Отца Дубов? – ощутимо постукивая зубами, пробормотала Маринка. – Ты будешь смеяться – ну вот ни разу!

   Все-таки неукротимая! Неожиданно эта обычная Маринкина манера придала Ирке сил. Все хорошо, все как всегда, вот и Маринка язвит, всего-то еще один обряд, сколько их было и сколько еще будет. Ну а дуб, Вечный, Великий и всякое такое… Дерево – оно и есть дерево, воскресить его – это не то, что от разъяренного змея отбиться!

   – Чего тянуть, так до полуночи не успеем! – грубовато бросила Ирка. – Катерина, запевай!

   – Як затрубив пресвятий Юрий та мисяць май, мисяць май… – слабенько, неуверенно затянула Катерина.

   – Слушай, родная, у тебя всего-то и умений, что голос, так и спеть нормально не можешь! Не понимаю, зачем Оксана Тарасовна тебя взяла! – отчеканила Маринка.