Спасти СССР. Инфильтрация - Королюк Михаил "Oxygen" - Страница 79

– Афанасьева, ты ведь не слышала, чтобы кто-нибудь при тебе рассказывал политический анекдот?

За спиной Тыблока затряс головой бледный инструктор.

– Нет, – ровно улыбнулась Тома.

Веселов шумно выдохнул, и пятна покинули его физиономию, переселившись на перекошенную рожу Лейтмана, только теперь они были не белые, а ярко-красные.

Выходя вслед за расслабленным Хорьком из класса, Тыблоко мне подмигнула, а Антон откровенно облапал, и это могло бы показаться странным для секретаря комсомольской организации школы – только что мне объявили замечание за политическую наивность, но Веселову было сейчас не до тонкостей этикета.

Да и замечание это мне пришлось долго выпрашивать, объясняя, что иначе нельзя, что это минимальная реакция на ситуацию со стороны комсомольской организации, которая только что подтвердила свое здоровье, извергнув из своих рядов клеветника. Ну как извергла… Это решение еще должно быть утверждено на школьном комитете, но, судя по злому блеску в глазах Веселова, за ним не заржавеет.

Доносчиков не любит никто, а дураков в классе нет. Почти все всё правильно поняли на раз, а кто не понял, тому быстро объяснили. Возмущенное собрание не церемонилось, а непротивление представителя райкома и одобрительное кивание Тыблока лишь ускорили расправу над Лейтманом.

Теперь я собирал плоды резко возросшей популярности. Было приятно и немного стыдно – ведь на самом деле я практически ничем не рисковал. Даже при худшем раскладе райком просто никак не успевал серьезно мне нагадить за оставшиеся недели. Более того, в этом худшем случае у меня мог появиться понятный мотив для запланированного поступка. Но что сложилось – то и случилось.

Меня одобрительно хлопали по плечу, жали руку, мне широко улыбались девчонки, а потом сквозь толпу протолкалась Зорька и прилюдно, под радостный свист и веселые аплодисменты, коротко обняла и шепнула: «Молодец». За ее спиной Тома, вся светясь, подняла вверх большой палец. Зачет.

Пятница 13 мая 1977 года, 13:55

Москва, площадь Дзержинского

– Что?! – возмущенно всплеснул руками Андропов. – Что значит «третий день не можем найти»?!

– Нигде нет, Юрий Владимирович, – потерянно развел руками Чебриков. – Поисковые группы закончили прочесывание местности – никаких следов. Машина, верхняя одежда – на месте, а сам как испарился.

– Ну не дай бог! Не дай бог, опять по бабам пошел, – злобно прорычал Андропов, оглядывая потупившихся генералов. – Это последняя капля будет… Жену допросили?

– Да. – Бледный Чебриков невольно вытянулся по стойке «смирно». – Она и позвонила позавчера днем оперативному дежурному. В последний раз видела мужа вечером восьмого, вместе легли спать. А утром не обнаружила. Два дня выжидала, думала, что к любовнице смотал.

– Так… – Андропов выбил по столешнице какую-то дробь, что обычно делал, стараясь успокоиться, и начал твердым голосом раздавать указания: – Создать штаб, координирующий поиски. Виктор Михайлович, вы назначаетесь руководителем. Ориентировку на Калугина в погранслужбу, линейные отделения на транспорте. Группы по родственникам и знакомым. Задействуйте МВД в полном объеме, пусть вывернут своих информаторов. Опросите местных жителей. По списку, всех! – Он рубанул ладонью по столу и повернулся к Григоренко: – Григорий Федорович, по линии вероятных противников оживления в резидентурах нет?

– В Москве в последние дни ничего выбивающегося из обычного порядка не было. В Ленинграде было небольшое шевеление две недели назад по линии ЦРУ. Судя по всему, проводили какую-то тайниковую операцию. К сожалению, это пока все, что мы можем предполагать. Мы сейчас там с ними по вашему распоряжению плотнее обычного работаем, на пятках висим.

– Хорошо. – Андропов поймал себя на том, что выбивает победную дробь, и резко убрал руки под столешницу. – Хорошо. Виктор Михайлович, – обратился он к смурному Чебрикову, – найдите мне Калугина. Найдите! Срочно. Мне доклад каждые четыре часа. Всё, все за работу. Борис Семенович, останьтесь.

Когда за последним уходящим закрылась дверь, Андропов молча приподнял правую бровь. Иванов позволил себе так же молча улыбнуться, чуть-чуть, самыми кончиками губ.

– Удалось узнать, как Картер собирается реагировать на успехи сандинистов? – Андропов, чуть усмехнувшись, направился к сейфу. – Поехали, по дороге расскажешь. Гайр Аванесович форельки привез, еще вчера в Севане плескалась. Давай на шампурах сделаем? – Он многозначительно помахал в воздухе вытянутой из сейфа папкой.

– Ишхан? Это хорошо. – Иванов сладко потянулся и выбрался из-за стола. – Поехали. Только лимон надо захватить.

Тот же день, 16:15

Московская область, «Горки-9»

Они расположились на солнышке в плетеных креслах у беседки позади скромного деревянного домика. Перебрасывались малозначительными фразами, неторопливо потягивали белое вино, закусывали сыром с пресным лавашем и наблюдали, как дымок лениво овевает изогнувшиеся дугами тушки мелких, чуть больше ладони, рыбешек.

Если бы какая-нибудь сущность, способная прозреть игру вероятностей, приоткрыла этим еще крепким мужчинам завесу над наиболее возможной реализацией будущего, то они бы с искренним удивлением и негодованием увидели на этом самом месте морок преисполненного имперской пышности, наполненного челядью громадного дворца для пышнотелого юриста. К счастью для их душевного благополучия, власти предержащие не представляют для таких сущностей никакого интереса, и неторопливая беседа продолжала спокойно течь на опушке начинающей зеленеть березовой рощи.

– Кстати, опять хоромы для детишек строить стали, – пробурчал Иванов. – Я тут Жору озадачил, он насчитал несколько десятков за последний год. Перепродажи пошли – уходят всяким директорам рынков и гастрономов по тридцать – пятьдесят тысяч.

– Кто, к примеру? – заинтересованно повернулся Андропов.

– К примеру, Гришин. Гарбузов. Патоличев. Андрей Андреич… тоже для сынка строит.

Андропов раздосадованно крякнул:

– Я же три года назад продавил запрет строительства благоустроенных дач ближе пятидесяти километров к Москве, чтобы пресечь это безобразие с перепродажами. Эх, разболталась система… Уже и решения Политбюро ни во что не ставят. Пора немного гайки подкрутить.

– Угу, – согласился Иванов, подтягивая на пробу один шампур. – Пора. Чего ждем?

Они обменялись взглядами, потом Андропов крутанул головой.

– Да чисто. Я секу, – успокаивающе махнул рукой Иванов. – Кстати, можно начинать.

– Отлично. – Андропов аккуратно снял на тарелку рыбку с шампура и побрызгал гранатовым соусом. – Как все прошло, Борь?

– Штатно. Взяли тепленьким в сортире, мягко зафиксировали и вывезли. Потом было два часа на поработать. Ну и концы в воду, так сказать… В крови следы алкоголя будут.

– И? Удалось что-нибудь узнать?

– Угум-с. – Иванов с удовольствием впился в похрустывающую спинку, с блаженным видом прожевал вместе с косточками, запил вином и, приняв серьезный вид, продолжил: – Информация подтвердилась. Из первых, так сказать, уст.

– Удалось-таки расколоть? Так быстро?

– Есть методы, – туманно пояснил Иванов, неопределенно перебрав в воздухе пальцами. Вытащив из внутреннего кармана конверт, протянул Андропову: – Здесь эрзац. Если кратко, то да, сам активно пошел на вербовку во время стажировки. Нагадил нам знатно за эти годы. Давить таких в колыбели надо.

Андропов беззвучно перебрал губами.

– Да… Была все-таки надежда на ошибку, – пробормотал, задумчиво водя прутком по полу. – С другой стороны… С другой стороны, это хорошо.

– Хорошо? – изумленно дернулся вперед Иванов. – Юр, ты мне эту светлую сторону не покажешь? А то у меня, кроме удовольствия от того, что эту гадину собственными руками раздавил, ничего больше нет, одно расстройство.

Андропов еще раз инстинктивно огляделся.