Файролл. Край холодных ветров - Васильев Андрей - Страница 57

– Ты ярл, главное, сам под меч не лезь, – по-отечески попросил меня немолодой воин из пятерки с корабля Хрольфа. – А то у нас бочонок эля накроется медным тазом.

Лодка, битком набитая воинами (никак не меньше двух десятков было в ней, да еще сам Торсфель, неимоверно могучий телом и заросший волосами), почти коснулась прибрежного песка, когда из-за валуна выметнулась моя первая пятерка.

Первым бежал Гунтер, и он же нанес первый удар. Один из воинов упал. Зазвенела сталь.

– Убейте их! – взревел великан, подхватил какой-то объемистый сверток со дна лодки, легко закинул его на плечо и в сопровождении десятка воинов кинулся к лесу.

Мы встретили их на половине пути к рощице.

– Торсфеля держи, – заорал я, отразил удар воина в блестящей кольчуге, увернулся от удара второго и увяз в оборонительном бою.

Воины Торсфеля не были неагрессивными НПС, это были полноценные противники, слава богу, почти одинакового со мной уровня, только этим можно было объяснить то, что я еще держался.

– «Душа волка», – крикнул я, и мой серый помощник вцепился зубами в ногу одного из них, выигрывая мне секунды.

Я поднырнул под клинок второго и, усилившись скиллом, вспорол ему живот, выбив с ходу больше половины жизни. Не зря все-таки я тогда в храме богу присягнул, не зря.

Как же мне хотелось решить проблему одним гудком рога, но нельзя, нельзя…

В небо, шипя, взвился фаербол.

– А-а-а! – услышал я крик Суфора в тот момент, когда опустил свой меч на голову врага.

«Вами получен уровень 50! Доступных для распределения баллов: 5».

Самое время!

Жалобный скулеж волка сообщил мне, что мой союзник отправился в свой волчий рай.

Я все-таки обернулся к валуну и увидел лежащего Суфора, надо полагать, еще живого, но уже не слишком боеспособного, еще одного хирдманна, лежащего ничком, и убегающего в лес Торсфеля. Мои оставшиеся бойцы дрались с последними из свиты волосатого ярла.

– Черт. Он уходит! – заорал я и с трудом увернулся от меча противника, недогрызенного волком.

– Э-э-эх, – раздалось рядом, и мой враг, уменьшившись ростом, повалился на песок.

Оказывается, Флоси лихо отрубил ему ноги своей секирой. После этого он, совершенно не задумываясь, со всей дури метнул ее вслед Торсфелю и, что самое странное, попал.

Секира ударила здоровяка под колени, отчего он грянулся со всего маху об землю. Клянусь, по-моему, она содрогнулась. Флоси ломанулся следом за секирой, по дороге воткнув одному из последних людей Торсфеля нож в спину и крикнув моим оставшимся бойцам:

– Я один не справлюсь.

Я окинул картину боя.

От первой линии остались Гунтер и раненый Хегни, сражавшиеся против уцелевших трех из десяти противников.

Во второй линии остался я и еще один из хирдманнов, еле отбивающийся от здорового мечника. Что было у леса, я не знаю, поскольку я поспешил ему на помощь.

Вдвоем мы уделали этого мечника где-то секунд за сорок, поскольку удар в спину – он всегда эффективен.

От прибрежной линии раздался «бум». Я обернулся и увидел, что двое из трех врагов Гунтера оседают на песок. Их головы столкнул между собой косолапый Медвежонок, весь мокрый. Соглядатаи, судя по всему, заметили нашу схватку и добрались до нас вплавь.

– Я-а-арл! – пронзительный крик Флоси напомнил мне о первостепенной задаче.

Я кинулся к лесу, где полностью пришедший в себя после удара о землю Торсфель уже прибил последнего хирдманна и надвигался на моего туалетного, стоящего с секирой около свертка, который косматый ярл уронил при падении. Что в нем, точнее кто – я догадывался.

– Все за мной, – крикнул я оставшимся в живых. – «Душа волка»! Куси волосатого!

Волк распластался в беге серой молнией, мы поспешили за ним.

– Набежали, шакалы, – пробурчал Торсфель, оглядывая нас, когда мы приблизились. – Что ты за ярл, вроде мы не встречались?

– Да так, не из местных я, – скромно заметил я, делая знак Флоси, что сверток надо унести куда подальше. – У меня друзья тут.

– Ну, значит, будет кому тебя помянуть, когда я намотаю твои кишки на мою секиру, вот как у этого волка, – пообещал мне Торсфель. – Эй, парень, это мои вещи.

Он рванулся по направлению к Флоси, подхватившего сверток и с трудом понесшего его в сторону. Я кинулся ему в ноги, и Торсфель снова упал. Когда он попробовал подняться, у его горла были три клинка – Гунтера, Медвежонка и Одноглазого. Один из хирдманнов помог встать мне. Хегни, несмотря на ранение, страховал Флоси, удалявшегося на подгибающихся ногах с закутанной в тряпки Ульфридой, поскольку в этом свертке могла быть только она.

– Слушайте, мы же можем и договориться, у меня достаточно всего, чтобы вам скрасить жизнь, – примирительно сказал Торсфель. – А лучше – примите мою сторону, и ваши мечи отделают золотом.

– Извини, косматый. – Я распрямился, в спине что-то екнуло. – Мы не играем двумя щитами по ветру.

– Хорошо сказано, ярл Хейген, – раздалось у меня за спиной.

Я обернулся. Это был Гуннар.

– Ну что, Торсфель, вот мы и встретились лицом к лицу. Если бы ты знал, как я ждал этого момента.

– А мне было безразлично, – пожал плечами Торсфель.

– Дождемся остальных. Они скоро будут. – Гуннар присел на валун. Его люди, как и люди Элины, брели по воде к берегу.

– А потом что? – поинтересовался Гунтер.

– А потом будет хольмганг, – негромко произнес Олафссон.

Глава 21,

в которой каждый что-то да получает

– Ты согласен на хольмганг? – удивленно оттопырил губу Торсфель.

– Конечно. Меня не устраивает то, что ты умрешь в осознании того, что ушел непобежденным. Ты сильный воин, ты не закричишь, когда тебе будут выпрямлять ребра. А я хочу, чтобы ты умер, понимая, что не смог, не сумел спасти свою жизнь. Я хочу смотреть в твои глаза, когда на мою секиру будут накручены твои потроха. Я не согласен на меньшее.

Гуннар говорил это мерным, спокойным голосом, как бы вколачивая каждое слово, как гвоздь в доску.

Торсфель усмехнулся.

– Ты уверен, Олафссон, что все будет именно так? Ты уверен, что это ты намотаешь мои кишки на сталь, а не я твои?

– Если случится такое – ну значит, моя удача не столь велика, вот и все. Я уйду, зная, что сделал все, что мог.

– Кроме мести! – захохотал Кривой. – Какая паршивая смерть!

– Скажите, ярл Гуннар, – раздался голос Гунтера, – не могу ли я в этом случае стать вашим душеприказчиком? Гунтер фон Рихтер, рыцарь ордена Плачущей Богини, к вашим услугам.

Гуннар с удивлением посмотрел на фон Рихтера. Рыцарь истолковал это взгляд по-своему и пояснил:

– Мой род достаточно древний и благородный и насчитывает двенадцать поколений, при этом все мужчины были воинами. Не думаю, что вам следует беспокоиться о чистоте моих помыслов и о том, вправе ли я претендовать на такую честь.

– Да я и не беспокоился, просто удивился. Этот сын тролля и тебе чем-то насолил?

– Нет, я его сегодня впервые увидел, хотя что можно думать об убийце женщин и похитителе девиц. Просто месть, и особенно месть за родных, – это достаточно серьезное дело, чтобы доверять его только удаче. Должен быть тот, кто сможет довести его до конца, если враг окажется сильнее.

Гуннар посмотрел на рыцаря, на его лице блуждала странная улыбка.

– Что же, Гунтер фон Рихтер, рыцарь… Прости, дальше не запомнил. У меня нет семьи, у меня нет родных, и палуба драккара стала моим домом. Если правды нет и это существо, по ошибке отнесенное к человеческому роду, сегодня возьмет верх над мной – завещаю тебе свою месть.

– Услышано, – откликнулся Хегни, перевязывавший рану.

– Подтверждаю, – неожиданно для себя сказал я.

– Ох, будет сегодня моей секире пир крови, а воронам – сытный обед, – оскалился Кривой.

Гуннар не обратил никакого внимания на его речи, завернулся в плащ и откинулся на камень, скорее всего готовясь к этому самому хольмгангу, или попросту поединку.