Зияющие высоты - Зиновьев Александр Александрович - Страница 141

А я-то, идиот!

И хохочу что было сил,

Хватаясь за живот.

Это же надо записывать, говорит Она. Не надо, говорит Он. Пропадешь из-за пустяков.

Довольно, эксперты вопят.

Нельзя, чтобы судили.

Он псих от мозга и до пят,

Исправится в могиле.

Это не пустяки, говорит Она. Неужели это все-таки правда? Правда, говорит Он. Но таких наверно немного, говорит Она. Если даже такой один, ему от этого не легче, говорит Он. Суть дела не зависит от того, сколько их. Человечество становится преступным, если даже в отношении одного допускает это, зная об этом.

Какой пустяк, мы говорим.

Всего один такой!

А если он неповторим?

И не придет другой?

Кто знает, сколько народов отрезало себе пути к развитию и обрекло себя на вырождение, уничтожая такого рода отдельных индивидов. Ибанский народ загоняет себя в эволюционный тупик, тщательнейшим образом истребляя всякие зародыши реальной и кажущейся оппозиции.

Нас не пугай, мы говорим,

Историей такой!

Мы наш, мы новый мир творим,

И не хотим другой!

ОБ ИДЕОЛОГИИ

Официальная ибанская идеология, говорит Болтун, ничего общего не имеет с религией по ее роли в обществе. И сопоставлять их бессмысленно. Первая не заместила вторую. Религию уничтожили, но место, которое она занимала, осталось незаполненным. Ибанская идеология выросла из других источников и для других целей. Религия есть факт сознания людей, существенным образом влияющий на поведение людей. Это состояние духовности человека в целом. Ибанская официальная идеология не есть состояние духовности человека. Она не влияет на его поведение. Она безразлична к целям людей и их Поступкам. Скажите, какое кому дело до того, что одна формация сменяет другую через тысячелетия, что развитие идет по спирали и т.д.? Ибанская идеология есть лишь средство в поведении людей. Средство карьеры, средство закрепощения, ограничения, оболванивания и т.п. Она не становится внутренним состоянием человека, определяющим его поступки. Она лишь используются одними людьми в борьбе с другими, причем поступки людей при этом детерминируются не ею, а другими факторами. Так что, по меньшей мере, наивно видеть в официальной ибанской идеологии источник зол, о которых говорит Правдец. В ибанском обществе имеется в аморфном состоянии и нечто такое, что сопоставимо с религией по роли в общественной жизни. Но это нечто враждебно религии и религиозному сознанию. Это - антирелигиозность в собственном смысле слова, представляющая собою осознание социальных законов Бытия. Это - неписаные догмы антирелигиозности: не пойман - не вор; рыбка ищет, где глубже, а человек, где лучше; если не ты его, так он тебя; своя рубашка ближе к телу; моя хата с краю, и т.д. Возможно, когда-нибудь будем изобретена ограничительная религия для обществ ибанского типа. Возможно, она включит в себя какие-то элементы из официальной идеологии и старых религий. Потребность в этом ощущается, но пока очень слабая. Я имею в виду тягу отдельных людей, в, особенности - молодежи, к христианству и буддизму, например.

ЧАС ВОСЕМНАДЦАТЫЙ

Наши оппозиционеры, говорит Клеветник, рассматривают нашу жизнь исключительно в сравнении с Западом. Наши проблемы надо рассматривать, прежде всего, автономно, т.е. независимо от того, плохо или хорошо живут на Западе. Неужели все наши цели сводятся к тому, чтобы уподобить ибанский образ жизни западному? Ведь кое в чем мы их опередили. Да и на Западе жизнь не, сахар. И там далеко не всем хорошо. Наша официальная пропаганда ловко использует это. Цены на продукты повысили? И на Западе повысили. Сажаем? И на Западе сажают. Есть же в нашей жизни некое общечеловеческое начало, понятное без сопоставлений и рождающее наши проблемы! Так-то оно так, говорит Болтун. Но без Запада нам не обойтись. Наши проблемы суть проблемы Запада, обнажаемые до предела на ибанском материале. Разве для нас проблема - повышение цен на продукты питания, плохие жилищные условия и т.п.? Наши проблемы не в этом. Наши проблемы - демократические свободы, правовая защита личности, условия для творческой деятельности и т.д. Что бы ни происходило на Западе, Запад наш союзник в этом. И единственная защита. Да и то лишь постольку, поскольку они начинают понимать, что от нас зависит их собственная судьба в этом отношении. Их власти и определенные деловые круги, имея дело с Ибанском, сами становятся ибанскоподобными и пытаются завести у себя наши ибанские порядки. На Западе пока еще есть силы, способные противостоять проибанским тенденциям в мире. Они-то и являются опорой ибанских оппозиционеров, персоналистов и т.п. Неужели Вы надеетесь на наши внутренние силы? Они ничтожны. Они живы пока только благодаря поддержке Запада.

Сколько мы говорим, думает Крикун. Неужели это и есть единственное дело, на которое мы способны? А куда от этого денешься? Они же все равно правы.

Они правы, конечно, говорит Учитель. Но знаешь, чего нам не хватает? Движения. Мы топчемся на месте. Вот мы поговорили. И что же? Ничего. Через неделю об этом забудем. И будем о том же говорить снова. Такие разговоры надо фиксировать в какой-то литературной или научной форме. И двигаться вперед. Нужен журнал. Какой-нибудь. Самый захудалый. Но свободный. А тебе я советую, делай книжку и печатай там. Плевать на последствия. У тебя же есть результаты. Ты на грани выдающегося открытия. Брось все. Уединись на год и доведи дело до конца. Знаешь, какой эффект будет! Тогда тебя голыми руками не возьмешь! Тогда ты им так врежешь!...

А что я им тогда врежу, думал Крикун. Нет, такая перспектива меня не увлекает. А что же тогда?

СОБРАНИЕ

Значительную часть времени ибанцы проводят на собраниях, говорит Журналист. Что это такое? Величайшее изобретение цивилизации, говорит Неврастеник. Высшая форма социальной демократии для индивидов, находящихся на низших уровнях социальной иерархии. После установления полного изма человечество начнет новый цикл развития, который завершится превращением всего общества в постоянно действующее собрание. А на следующем после этого этапе общество разовьется настолько, что превратится в постоянно действующий президиум собрания. И наконец - в почетный президиум. Что будет дальше, предвидеть не смогли бы даже классики, живи они сегодня. Ну, а они-то по этой части мастера были.

Наука о собраниях (собранелогия, скажем) еще не существует, хотя практика тут огромная. А научный полный изм уже есть, хотя что-то не слышно, чтобы его собирались объявлять свершившимся. Странно, правда? Во всяком случае, я делаю заявку на собранелогию. Я создатель новой науки. Но, увы, пользы для себя из этого не извлеку. А если Вы выдадите меня, мне еще за это по шее дадут.

С чего же мы начнем? Ну, допустим, с классификации. Тут безразлично, с чего начинать. Создаваемая мною новая наука собранелогия не имеет начала. Она может начинаться с любого конца. Собрания разделяются на открытые и закрытые. Все, происходящее на закрытых собраниях, становится известным всем желающим. А даже присутствующие на открытых собраниях часто не знают, о том, что на них происходит. Почему? Читают книжки, беседуют с соседями. Ничего не слышат из-за шума. Или слушать и смотреть вообще нечего, ибо происходящее бессмысленно. Любимая шутка участников собраний - говорить, что открытое собрание объявляется закрытым или что закрытое собрание объявляется открытым. А когда собрания бывают смешанные (первая половина - открытая, вторая - закрытая), шутка принимает форму мистики. Председатель президиума после первой половины объявляет открытую часть закрытой, а закрытую открытой. Почему диалектические логики не используют это как пример правомерности логических противоречий, отражающих реальные противоречия действительности? Наверно потому, что этого нет в первоисточниках. А пример блестящий. Не хуже, чем плюс и минус в математике.