Антироссийская подлость - Мухин Юрий Игнатьевич - Страница 115

Однако мы знаем, что в 1991 г. Катынское дело поручили в ГВП отъявленным негодяям. Они выехали в Смоленск, и это было вторым пришествием гестапо. Нет, они не стали давать объявлений и искать пионеров 40–41 гг., живших тогда рядом с будущими могилами польских офицеров. Они стали искать ещё живых старух, которые давали свидетельские показания в 1943 г., объявлять им, что Горбачёв уже признал вину НКВД, а значит уже точно установлено, что эти старухи в 1943 г. лжесвидетельствовали. Далее старух предупреждали о 2-х годах тюремного заключения за лжесвидетельство и требовали повторить показания 1943 г. Результат был блестящим.

476. Подполковник Яблоков бахвалится:

«Важным лжесвидетельством стал допрос в НКГБ К. Е. Егуповой. В 1943 г. она якобы показала, будто бы ездила при немцах на эксгумацию катынских могил и убедилась, что трупы польских военнопленных очень хорошо сохранились. Это позволило ей как врачу считать, что они пролежали в земле не более двух лет, а это якобы давало основание подтвердить, что поляков расстреляли немцы. Прокурорам удалось отыскать Егупову, и 17 января 1991 г. она сообщила, что присутствовала на эксгумации захоронений, но к каким-либо определённым выводам о времени расстрела и виновных в нём не пришла. Однако до последнего допроса в январе 1991 г. никому об этом показаний не давала и ничего не подписывала. Откуда появился протокол её допроса, будто бы проведенного сотрудниками НКВД в 1943 г., она не знает. Такая „забывчивость“ свидетелей типична, хотя были и явно сфальсифицированные показания. Например, со слов свидетелей С. А. Семёновой и М. А. Киселёвой в 1944 г. записывались показания о том, что польских военнопленных расстреляли немцы. В ходе же настоящего следствия они заявили, что вообще не давали никаких показаний».

Видите, какой блестящий итог следственной работы? Вот только одно «но». «Прокурорам удалось отыскать Егупову», а мне — нет. Ни в «Справке…» Меркулова и Круглова, ни в проекте «Сообщения Специальной комиссии…», ни в окончательной редакции этого «Сообщения…» нет свидетельницы Егуповой. И, наверное, вполне естественно, что она «не знает», «откуда появился протокол её допроса». Об этом, надо думать, знают только фальсификаторы из ГВП. И свидетельницы С. А. Семеновой ни в одном из этих документов тоже нет. Вы будете смеяться, но в этих документах много Киселёвых, но свидетельницы Киселёвой М. А. не значится. Есть Киселёва Мария, но она в 1943 г. давала показания не о том, как немцы расстреляли поляков, а о том, как немцы избивали её свёкра — Киселёва П. Г. Оцените подлую наглость «прокуроров» из ГВП. Это они так в Смоленске искали свидетелей по Катынскому делу…

477. Вы помните, что на даче НКВД в Катыни располагалась айнзацкоманда немцев, расстрелявшая поляков, а на кухне у них работали три молодые русские женщины и девушки. Вот одну из них, Алексееву A. M., теперь уже 75 лет, допросили в январе 1991 г. славные прокуроры ГВП, и геббельсовцы сообщают об этом так:

«A. M. Алексеева была допрошена работниками НКВД СССР осенью 1943 г. В качестве сотрудничавшей с немцами гражданки она подпадала под действие Указа Президиума Верхового Совета СССР от 19 апреля 1943 г., предусматривавшего суровое наказание, вплоть до смертной казни через повешение. Соответственно она подписала всё, что ей было сказано, и затем повторила это перед Комиссией Бурденко и во время встречи с иностранными журналистами в Смоленске 22 января 1944 г…»

Вот ведь ублюдки! Моя мать оставалась в оккупации и работала учительницей в сельской школе — сотрудничала с немцами. К ней приставал местный полицейский. Когда после освобождения Украины моего отца отпустили с фронта в отпуск повидать семью, он, узнав об этом полицейском, очень захотел с ним встретиться, но тот благоразумно спрятался, и отец его не нашёл. (Слава Богу для меня, а то отправили бы отца в штрафной батальон, поскольку он очень спокоен только до тех пор, пока его не разозлят.) Но обратите внимание — не только к моей маме, которая работала при немцах, как и все, — жить-то надо было на что-то, но даже к сельскому полицейскому у Советской власти не было претензий. Да и как же иначе? Неужели освобождали для того, чтобы повесить? Какой же надо быть сволочью, чтобы написать, что девушкам, которых немцы заставили мыть посуду на кухне, грозила смертная казнь?

Однако геббельсовцы продолжают начатую мысль:

«…Будучи вызвана в военную прокуратуру, она 31 января 1991 г. отказалась от своих показаний. Алексеева заявила, что не видела и не знала ни о каких расстрелах. (См. I. Jazborowska, A. Jablokow, J. Zoria. Katyn. Zbrodnia chroniona tajemnica panstwowa. W-wa, 1998. S. 257–252».[525]

У меня вопрос. Алексеева и в 1943 г. не показывала, что она видела или знала о расстрелах. Она показывала, что видела немцев в крови, слышала выстрелы из леса, видела колонну пленных поляков, которых немцы вводили в лес. Зачем же вы, подонки, спрашивали её об этом? Ведь иного ответа нет — затем, чтобы перед вступлением Польши в НАТО ещё раз показать полякам кровожадность русских и необходимость спасаться от них у ног американцев. Как иначе это понять?

Тем более, что прокуроры ещё раз допросили Алексееву, и юстиции подполковник Яблоков сообщает:

«Когда Алексееву 12 марта 1991 г. прокуроры допрашивали ещё раз и ей были предъявлены показания, которые она давала в 1943–1946 гг., она испугалась и снова изменила свои показания, подтвердив то, что говорила в 40-е годы».[526]

Ага! Значит эта мужественная женщина всё же плюнула вам в морду! Вопрос, а почему же вы об этом не написали в Польше? Потому, что поляки могли заколебаться со вступлением в НАТО?

Но ещё раз подчеркнём, что и нынешние геббельсовцы даже не пытались опровергнуть первое объективное доказательство — то, что на месте расстрела и могил поляков ещё в 1941 г. находился пионерский лагерь, а это начисто исключает геббельсовскую брехню.

478. Теперь об оружии, которым поляки были расстреляны. Это были немецкие пистолеты калибра 7,65; 6,35 и 9 мм. Марку пистолетов геббельсовцы упорно не хотят называть, хотя пули у них есть в наличии и по ним это сделать легко. Впрочем, я об этом достаточно написал в «Катынском детективе» и нет смысла повторяться.

Главное то, что оружие — это неопровержимое доказательство, и Советский Союз никак не мог это доказательство сфальсифицировать, поскольку его подтвердили сами немцы. Ну и как объясняют это нынешние геббельсовцы? Как видите, прокурорская часть бригады Геббельса об этом глухо молчит — типа, нет такого доказательства и ничего они об этом не знают! А академическая часть геббельсовцев вякнула, хотя лучше бы промолчала: «Объяснение может быть одно: сами палачи знали, что они связывали руки пленных верёвками, закупленными в Германии, также и то, что расстреливали немецкими пулями калибра 7,65 из „вальтеров“». Заметьте, 60 лет болтают на эту тему, но начиная от доктора Геббельса ни единого факта в подтверждение этой болтовни — ни бумажки, ни марки «вальтеров», которых фирма «Вальтер» выпускала только номерных 9 моделей и ещё ПП, ППК и П-38, ни даты, ни цифры.

479. Болтовня насчёт закупки в Германии «вальтеров» и верёвки адресована настолько тупой части обывателей, что я вынужден привести образное сравнение. Смотрите, вот подонку Горбачёву для фальсификации Катынского дела потребовались подонки-прокуроры, подонки-следователи, подонки-историки, подонки-журналисты. Вы слышали когда-нибудь, чтобы кто-либо из обладателей этих профессий объявлял себя гнусным подонком? Казалось бы, положение безвыходное и Горбачёв должен был бы закупить хотя бы подонков-прокуроров за границей, скажем, на Гаити. Но ведь не стал тратить валюту, обошёлся — нашёл необходимую мразь в необходимом количестве в Главной военной прокуратуре СССР.

525

Расстрел, с. 560.

526

Синдром, с. 345.