Антироссийская подлость - Мухин Юрий Игнатьевич - Страница 61

61

Как вы понимаете, негоже джентльмену встречаться с подонками без крайней необходимости, и Черчилль не только не собирается встречаться с поляками, но и ещё не решил, надо ли с ними встречаться джентльменам из Британского МИДа. Ещё недавно, чтобы убедить поляков не примыкать к провокации Геббельса, Черчилль приглашал их на завтрак, а сейчас считает, что обсуждение границ будущей Польши это не такая уж крайняя необходимость для встречи джентльменов с поляками. Оцените степень презрения: с Бенешем и Сталин, и Черчилль границы будущей Польши обсуждают, а с поляками — нет.

292. О том, как поляков презирали немцы, можно и не говорить, поэтому я приведу только упрёк немецкого губернатора Варшавы в адрес Берлина в том, что Берлин не принимает мер, чтобы поляки любили немцев ещё сильнее:

«Нет нужды обещать полякам, что уже теперь они будут шире привлекаться к сотрудничеству в низовой администрации, хотя бы эти обещания и оказали, несомненно, хорошее действие. Несмотря на это, подобные мероприятия не являются решающими.

Гораздо важнее, чтобы в германской пропаганде окончательно прекратилась диффамация польского населения сопоставлением „евреев, поляков и цыган“. Такое приравнивание поляков с евреями и цыганами добропорядочная часть польского населения по праву воспринимала как унижение и оскорбление. Если бы в этом отношении со стороны империи последовало бы демонстративное изменение политики, то это соответствовало бы настроению населения».[321]

(Мне одно непонятно — что такого цыгане сделали немцам, что те их поставили в этот список на последнее место?)

293. Ну что же — скажете вы, — вот такие поляки идиоты, могут из-за собственного идиотства по обыкновению нанести вред не только народу Польши, но и лично себе. А я в данном случае в их идиотство не верю, и вот почему. Идиотство предусматривает, что эти польские идиоты «фанатично возжаждали правды», как только услыхали, что пленные польские офицеры убиты. Но завопили поляки по команде немцев в марте 1943 г., а узнали о том, что пленные офицеры убиты, в декабре 1941 г.

Польский историк Ромуальд Святек, занимавшийся Катынским делом, но не входивший в бригаду Геббельса (были и такие), обосновывая свою версию, сообщает такой факт:

«В действительности ни для кого не является неожиданным, что немцы делали всё возможное для того, чтобы посеять семена недовольства между поляками и русскими, так как они опасались их объединения против Германии. В подтверждение тому, что такой немецкий заговор действительно существовал, я привожу отрывок из рассказа „Салус“ Зджислава Бау, опубликованного в „Парыска култура“ (Ns 4/367/1978), где утверждается, что в начале декабря 1941 года в штаб генерала Андерса в Бузулуке явилось четыре человека, которыми занимался лейтенант Шатковский. Они заявили, что прибыли из Польши и принадлежат к подпольной организации под названием „Мушкетёры“, принесли с собой микроплёнку, а также слухи о том, что исчезнувшие польские офицеры были убиты где-то под Смоленском. Содержание микроплёнки осталось неизвестным, вероятно, потому, что эта четвёрка в то время в Польше работала в гестапо и была направлена с целью посеять разногласия в польской армии и недоверие к русским. Подобного рода провокации со стороны немцев были обычным явлением и ещё раз подтверждали то, что фашисты не остановятся ни перед чем, чтобы разжечь ненависть между поляками и русскими, помешать объединению славян».[322]

294. В данном случае нам интересно то, что не заинтересовало Р. Святека, — почему Андерс и Сикорский, которые в этом же месяце надоедали Сталину розыском этих офицеров, сразу же не обратились к советскому правительству за разъяснениями? Ведь если бы Сталин знал, что есть такие сведения, то он дал бы приказ разведке и партизанам выяснить, что произошло, и тогда бы советская пропаганда ударила по немцам Катынью и тем нечем было бы отвечать, поскольку раскапывать могилы через два зимних месяца после расстрела и выдать их за могилы 1940 г. они не могли. Так почему поляки, зная о том, что офицеры уже в могилах, молчали об этом до команды Геббельса в 1943 г.? Это что — идиотизм или всё же предательство?

295. Далее. В зиму на 1944 г., сразу же после освобождения Смоленска, могилы польских офицеров исследовала советская комиссия, а НКВД провело следствие в присутствии иностранных журналистов и дипломатов. Естественно, сразу же выяснилось, что пленных поляков расстреляли немцы осенью 1941 г. Вот тут бы правительству Польши в Лондоне и завопить. Причём, завопить что угодно. Они смело могли кричать, что НКВД под страхом смерти заставило свидетелей оклеветать честнейших немцев из гестапо, что присутствующий на следствии секретарь британского посольства Джон Мэлби — идиот, а журналист и дочь госсекретаря США Кэтлин Гарриман — дура,[323] и т. д., и т. п. Не важно, что они говорили бы, главное, что возвращали бы Европу к сообщению, что пленных поляков всё же пристрелили немцы. И тут выясняется, что «фанатично жаждущее правды» польское правительство постановило «не реагировать на сообщение»[324] из Катыни. Ещё недавно так кричали, что ни Черчилль, ни Рузвельт им пасть не могли заткнуть, а тут притихли, как и требовалось Геббельсу. Случайно?!

296. Теперь давайте рассмотрим ещё пару фактов, которые нам опять предоставили польские историки, но на этот раз из бригады Геббельса.

«22 апреля 1943 года, Полевая ставка.

Гиммлер Риббентропу по вопросу приглашения генерала Сикорского в Катынъ.

По делу в катынском лесу преследует меня мысль, не поставили бы мы поляков в ужасное положение, если бы пригласили через Испанию господина Сикорского прилететь в Катынь (предоставив ему гарантии безопасности) с подобранными им сопровождающими, чтобы он лично удостоверился в фактах.

Это всего лишь моя мысль, которую, может быть, невозможно осуществить. Я хотел, однако, ею с тобой поделиться.

Подписано: Гиммлер».[325]

Рейхсфюрер Гиммлер — шеф государственных разведывательных и контрразведывательных служб Германии, т. е. по своей должности человек очень информированный. И он предлагает не пропагандистский трюк в газетах с приглашением Сикорского (иначе бы он обратился к Геббельсу), а действительно через нейтральную Испанию привезти Сикорского в Катынь. Англичане, конечно, никуда бы Сикорского не отпустили, поэтому Гиммлер и обращается к министру иностранных дел Риббентропу, чтобы тот по дипломатическим каналам тайно договорился с Сикорским. Обратите внимание на уверенность Гиммлера в двух вопросах.

Он почему-то уверен, что Сикорский подчинится требованию немцев и приедет, если сам приезд можно организовать.

Второе. Он почему-то уверен, что Сикорский подтвердит версию немцев. Ведь Сикорский в Катыни может сказать, что убили русские, а вернувшись в Англию заявить, что первое заявление было вынужденным, а теперь он заявляет, что убили немцы. И тогда конец всей немецкой провокации. Но Гиммлер такого поворота не боится — он уверен в Сикорском. Почему?

Не потому ли, что Сикорский агент немцев и как агент нанёс союзникам огромный ущерб, которым немцы теперь его шантажируют и заставляют делать то, что они требуют?

297. Не менее примечателен и ответ Риббентропа:

«26 апреля 1943 года, Фушль.

Ответ Риббентропа Гиммлеру по вопросу приглашения генерала Сикорского в Катынь.

Секретно.

Сердечно благодарю за твоё письмо от 22 апреля, в котором ты выражаешь мысль, не стоит ли нам пригласила господина Сикорского прилететь в Катынь. Признаюсь, что эта мысль с пропагандистской точки зрения сначала представляется соблазнительной, однако существует основная установка относительно трактовки польской проблемы, которая делает для нас невозможным любой контакт с главой польского эмигрантского правительства, причём она настолько существенна, что ею нельзя пренебречь в пользу возможно весьма привлекательной в настоящее время пропагандистской акции.

Подписано: Риббентроп».[326]

вернуться

321

«Исторический архив», № 4, 1994, с. 64.

вернуться

322

ВИЖ, № 8, 1991, с. 70.

вернуться

323

Драма, с. 68.

вернуться

324

Драма, с. 69.

вернуться

325

Драма, с. 87.

вернуться

326

Драма, с. 87–88.