Сердце для стража - Каменистый Артем - Страница 69

Не уверен, что все они выживут. Есть ведь еще иридиане и тот же Норп. Да и, если подумать, зачем отпускать разбойников? Чтобы вернулись с новыми силами?

Хотя у меня ведь масса вакансий на рудниках…

Скажем честнее: на каторге.

Бредя по воде к берегу, вновь обратился к пиратам:

— Вожаки, капитаны остались?

— Закончились. Ночью многим досталось.

— А купец?

— Да был тут где-то. Вон же он!

Нар Гердо прижался спиной к обрыву, пытаясь прикрыться связанным молодым человеком, почти подростком. Тот бы и без пут вряд ли ушел: к горлу опасно прижимается лезвие кинжала, лицо перепуганное, под глазом налившийся синяк. Во второй руке купец держал заряженный арбалет, лихорадочно наставляя его то на одного, то на другого приближающегося иридианина. Видя, что те не слишком этого пугаются, он визгливо заорал:

— Стоять! Никому не подходить! Я прикончу этого щенка, если подойдете! Он подохнет как баран! Стоять всем! Стоять!!!

Иридиане с явной неохотой замерли, а ко мне подскочил странно взволнованный Татлос:

— Страж, пообещай этому человеку жизнь! Тебе ведь верят! А мы потом сами его убьем, когда он отпустит Татена!

— Так это и есть сын Аратитиса?

— Да. Его схватили, но не убили. Не дай его убить, преподобный этого не переживет. А кто мы без Аратитиса? Что сироты…

Н-да… Нельзя сказать, что я так уж высоко ценю свое слово, чтобы не подарить его ненавистному купчишке. Но почему-то сомневаюсь, что Нар мне поверит. Знает, что не прощу ему ни ноги, ни всего остального. Тот же Норп этого не поймет, как и Ольб. У них к работорговцам лютая ненависть. Но спасать пацана надо. Обязательно надо. Пусть у меня, похоже, нормальные отношения с Татеном, но решает здесь именно Аратитис, а я ведь его даже не видел ни разу. Не пускали к больному. Если он будет мне обязан за сына, то переговоры о переселении здешних иридиан в Межгорье пройдут куда успешнее. Мне как воздух нужны люди, а такие, как они, нужны еще сильнее. И пусть церковь обвинит меня в создании гнезда ереси, я плевать хотел и на церковь, и на ее обвинения.

Демонстративно бросив меч на песок, я медленно направился к Нару, на ходу поднимая руки.

— Стоять! — тут же завизжал толстяк.

— Уважаемый негоциант, успокойся. Ты ведь видишь, что я безоружен.

— Еще шаг — и я ему глотку перережу!

— Ну хорошо, я стою. Доволен? Просто поговорить с тобой хотел. Я когда людям Терека сдаваться приказывал, немного погорячился. Согласен и тебе жизнь сохранить. Забуду все, что ты сделал. Обещаю: не убью. Просто бросай кинжал и арбалет, и тебя никто не тронет.

— Ты где дурака увидел?! Ха! Так я и поверил! Лодку мне! Я уплыву с этим щенком, вечером высажу его на берег, и он сам назад доберется!

— Нар, ну зачем почти ребенка ночью одного оставлять? Ты разве не видел, сколько здесь тварей в темноте шастает? Неужто слову стража не веришь!

— Да я бы убил тебя уже, тварь! Но хорошо помню, что, хоть ноги ломай, ты тут же прыгать начинаешь! Ты даже хуже твари! Лодку мне, иначе щенок умрет! Это ведь сын вашего главаря?! Да, еретики?! Так отпустите меня, если он вам дорог! К вам у меня зла нет! Не нужны вы мне! И плохого вам ничего не делал! Я просто за рабынями приходил! Давайте миром разойдемся! Лодку мне! Быстрее!

Вот что прикажете делать с этим террористом? Я заметил, как по шее заложника побежала струйка крови. Толстяк на взводе, рука дрожит. Того и гляди, нервы сдадут и преподобный останется без любимого сына.

Глазки-то по сторонам бегают, и голова вертится. Раз. Я, выждав удобный момент, сделал едва заметный шаг, вновь замер. Еще чуть, и можно рискнуть броситься, подставить под лезвие пальцы, отвести от шеи. Глаза мальчишки вспыхивают надеждой и яростью, он напрягается, уже готовясь к схватке. Наверное, как дадут возможность, зубами грызть Нара начнет.

Еще шаг. Еще. Еще. Уже можно.

Купец, перестав неистово крутить головой, зловеще протянул:

— Ну чего замерли?! Так?! Да?! Договорились?!

— Мы не можем отдать тебе мальчишку, — сокрушенно ответил я. — Давай меня бери. Вместо него. Мне твари не так страшны, доберусь назад, где бы ты меня ни высадил. И лодку выбирай любую, здесь их хватает.

— Дан! Не надо! — крикнули из-за спины.

— Нью! Ты что здесь делаешь?! — не удержавшись, крикнул я, оборачиваясь.

Девушка стояла, выскочив из строя иридиан, вид у нее был, мягко говоря, взволнованный.

Глупые вопросы задаю. Разве могла она удержаться, оставшись в крепости? И плевать, что я запретил оттуда нос показывать. Дождалась утра и ушла вместе с войском иридиан. Кто запретит стражу!

Вот ведь неугомонная…

Я вновь повернулся к купцу:

— Ну так что? Договорились? Моя жизнь вместо его?

— Ты?! Вместо него?! Глупец я, что согласился пойти вместо старшего Шнейха! Денег хотел, а погибель нашел! Сейчас я все-о-о-о понимаю! — Нар неожиданно улыбнулся торжествующе, будто поймав за хвост удачу. — Мне что так смерть, что иначе! Так получи же! Попробуй и это вылечить!

Арбалет в его руке приподнялся. Три шага дистанции, не промахнется ведь! Сумасшедший прыжок, руки вытянуть вперед. Стук спускового механизма, крик Нью за спиной, но я никого не слушаю, а живым снарядом лечу на врага. Пусть даже болт угодил в сердце, у меня останется несколько мгновений. Двоих жирный с собой не заберет, да и один ему вряд ли обломится, если вспомнить о моей живучести.

Кинжал оказался острым, но это не ослабило моей хватки. Лезвие на себя и в сторону, второй рукой удар в лоб: пусть запрокинет голову назад — это хоть на миг дезориентирует. Мальчишка не растерялся, резко присел, как только сталь перестала прижиматься к горлу.

Перехватив купца за руку с кинжалом, я развернулся, наклоняясь, перебросил жирную тушу через себя. Нар растянулся на песке амебой, и подняться ему не дали. Подскочившие иридиане, которые прежде стояли в десятке шагов за моей спиной, вбили в тело работорговца острия своих копий. Лотто, бравируя силой удара, ловко отсек ему голову, еще гримасничающую ухватил за волосы, продемонстрировал толпе, встретившей жуткое зрелище торжествующим ревом.

Вот ведь дикари… Страж раненый валяется, а они тут садистские развлечения устроили.

Впрочем, я пока не валяюсь. И вообще чувствую себя прекрасно. Разве что порезанные пальцы кровью сочатся, но по опыту знаю, что через пару минут все затихнет, а через час ранки прилично затянутся.

Осмотрел себя, но арбалетного болта не обнаружил. Странно, неужто Нар в упор промахнулся? Что взять с купца — не вояка. Хотя как-то очень уж уверенно говорил, что сейчас меня накажет. Жаль, что так легко умер.

Чего-то не хватало, но сознание не могло понять, чего именно. Что-то рядом… Кто-то должен быть рядом… Все ведь кончилось…

Над головами захлопали крылья, тоскливо, душераздирающе закричала белая птица.

Нет!

Жирная скотина!!! Да как он мог!!!

Расталкивая иридиан, столпившихся вокруг Лотто, продолжавшего демонстрировать жуткий трофей, я пробился через толпу.

Нар не промахнулся. Купцу глубоко в душу запала история с моим ненормально быстрым излечением. Конечно, такого не забудешь: человек со сломанной ногой спустя несколько часов захватывает один корабль и топит другой. Очевидно, он решил, что простым оружием меня вообще не убить, но чем-то досадить виновнику всех его бед хотел.

Как навредить неуязвимому? Надо не его пытаться достать, а то, что ему дорого. Видимо, понадеялся, что второй страж не таким живучим окажется.

Нью лежала на песке, обхватив руками древко болта, глубоко вошедшего в правый бок. Рядом с девушкой присел Норп, поспешно отрывая от своей не первой свежести рубахи полосу. Девушка была в сознании, хотя взгляд выдавал, что еще чуть — и отключится. При виде меня даже изобразила что-то похожее на улыбку и тихо произнесла:

— Дан, ты жив.

— Свол… Эта сволочь выстрелила не в меня…

— Дан, пообещай, что не дашь Белоснежке умереть. Я не знаю почему, но чувствую, что она умрет со мной. Убьет себя. Не будет есть, пить. Обещай.