Военная мысль в СССР и в Германии - Мухин Юрий Игнатьевич - Страница 61

Арабо-израильские войны, в которых египтяне и сирийцы имели превосходящие танковые силы и наших советников, окончились для арабов поражением. Наличие танковых войск не привело к победе.

Вьетнамская война не добавила славы танковым войскам США, неплохие американские танки ничего в этой войне не решили.

Афганская война показала бесполезность этих войск даже против достаточно слабого противника.

То же показала война в Чечне.

Оказалось, что стороне, имеющей развитые танковые войска и «суперсовременные» танки, проиграть войну ничего не стоит.

Мне скажут, что арабы – плохие солдаты, что в джунглях танку воевать неудобно, что в горах ему воевать неудобно, что в городах ему воевать неудобно. А почему? Почему сегодня такие танки, что им нигде воевать неудобно? Почему танк, прикрытый 100 мм брони, не может воевать в городе, а пехотинец, прикрытый только собственной гимнастеркой, может? Почему мы строим такие танки, которые не могут воевать там, где надо воевать?

И кто сказал, что они способны воевать там, где, якобы, они могут воевать, – в чистом поле? Ведь и там из замаскированных окопов по ним могут шарахнуть из гранатомета не хуже, чем из окна здания в городе. Более того, в чистом поле их ждет то, что в городе применить нельзя – противотанковые реактивные управляемые снаряды (ПТУРСы).

Так что дело не в том, что танки применяют там, где, по мнению кабинетных теоретиков, их «применять нельзя», а в том, что нынешние танки ни для какого боя не годятся – это бесполезно сделанные обществом затраты.

Философия боя

В военном деле повторилась история с биологией, экономикой и т. д. В биологии кабинетные генетики затоптали философа Лысенко, пытавшегося поставить биологию на службу людям. Победив, генетики увели биологию в отчаянно дорогостоящие исследования ДНК, которые по сей день не дали никакого практического результата. И в военном деле не проявили себя философы боя, и, как результат, военные теоретики принудили армию к огромным тратам на строительство техники, от которой в реальном бою нет никакой пользы.

Давайте рассмотрим философию (принцип) наземного боя.

Сначала повторим: победа в бою – это когда пехота (мотострелки) очищают и занимают территорию. Обеспечивает победу – пехота!

Все остальные рода войск защищают пехоту от потерь. Если у пехоты при занятии и очистке территории не будет потерь, то она рано или поздно займет любые территории, т. е. выиграет любую войну.

Рода войск защищают пехоту от потерь либо пассивно – саперы, связисты, тыловики, – либо активно, уничтожая тех, кто может нанести пехоте потери – авиация, артиллерия. Раньше в этом списке активных защитников пехоты были и танковые войска. Теперь их в этом списке нет, поэтому и нет от них никакой пользы для победы.

Рассмотрим по тогдашним представлениям немцев, как пехота в бою одерживает победу. Сначала войска входят в соприкосновение с обороняющимся противником. Первыми в соприкосновение входят разведчики всех родов войск и оценивают противника. Затем к противнику подходят остальные войска. Саперы выставляют мины на направлениях возможных ударов по своим флангам, обеспечивают переправы. Связисты соединяют воедино все части и подразделения. Тыловики подают достаточное количество боеприпасов. Наконец артиллерия открывает огонь по опорным пунктам противника, стараясь уничтожить его пехоту и всех тех, кто может своей пехоте и танкам нанести потери.

С этой же целью вылетают на бомбежку штурмовики и пикирующие бомбардировщики. Чтобы им никто не мешал, их прикрывают истребители.

Наконец на опорный пункт противника двигаются танки и за ними – пехота. При подходе танков артиллерия переносит огонь в глубину расположения противника, и танки врываются на территорию опорного пункта. В чем их задача по уменьшению потерь своей пехоты?

Танки должны в идеале уничтожить оставшихся в траншеях и укрытиях опорного пункта всех живых пулеметчиков и стрелков противника, во всех остальных случаях – не дать им поднять голову и выстрелить по своей пехоте, находящейся сейчас на открытой местности и подбегающей к опорному пункту. Ворвавшаяся в опорный пункт пехота забрасывает гранатами сомнительные места траншей и укрытий, добивает сопротивляющихся и собирает пленных. Если при этом пехота не понесет существенных потерь, то может повторить такую же атаку на следующий опорный пункт и так далее, пока пехотинцы физически не устанут.[29]

Современные танки в бою

О том, как смотрят на применение танков нынешние специалисты, хорошо видно из статьи В. Ильина и М. Никольского «Современные танки в бою» в журнале «Техника и оружие», № 1, 1997 г. Хотя статья в общем посвящена сравнению наших и израильских танков, но в ней показаны и конкретные примеры боев.

«Ливан, 1982 год. Первыми танками нового поколения, принявшими участие в реальных боях, стали Т-72 сирийской армии и израильские „Меркавы“ Мк.1. 6 июня 1982 года началась пятая арабо-израильская война. В ходе операции „Мир для Галилеи“ израильская армия, поддерживаемая мощными ударами с воздуха, вторглась в Южный Ливан и начала продвижение в направлении Бейрута, громя лагеря Организации освобождения Палестины, которую поддерживала Сирия.

Первые два дня боев израильтянам противостояли лишь палестинские бригады «Айн Джалут», «Хатын» и «Эль Кадиссия», вооруженные устаревшим советским оружием (в частности, танками Т-34 и Т-54). Главные силы сирийской группировки в Ливане – три дивизии в первом эшелоне и две во втором – к началу израильского наступления находились в запасных районах. В полосе обороны остались лишь силы прикрытия, а также ложные цели – надувные, закамуфлированные под цвет местности «танки», «орудия», и «зенитные ракетные установки», покрытые металлизированной краской и снабженные термоизлучателями, имитирующими работу двигателей. Поэтому первый авиационно-артиллерийский удар израильтян перед форсированием реки Захрани пришелся, практически, по пустому месту.

Главное танковое сражение развернулось утром 9 июня: за ночь сирийские войска выдвинулись из запасных районов и заняли заранее оборудованные оборонительные полосы. С рассветом четыре дивизии израильтян на фронте шириной более 100 км – от побережья Средиземного моря до горных районов Гармон – двинулись на противника. С обеих сторон в сражении участвовало около трех тысяч танков и боевых машин пехоты. Бой продолжался весь день и не принес ни одному из противников явного успеха. В ночь с 9 на 10 июня сирийцы провели мощный артиллерийский контрудар по передовым позициям противника, а с рассветом сирийский огненный вал обрушился по второму эшелону израильтян. 10 июня их наступление практически выдохлось по всему фронту.

В ходе этих боев сирийские сухопутные войска уничтожили более 160 израильских танков. Значительный вклад в достижение успеха в боях 9—10 июня внесли танки Т-72, лишь недавно поступившие на вооружение сирийской армии. Им противостояли модернизированные танки М60А1 (часть которых была оснащена реактивной навесной броней «Блейзер» израильского производства), а также новейшие израильские машины «Меркава» Мк.1 (к началу боевых действий Израиль располагал 300 танками этого типа).

Как правило, танковые сражения начинались на дальностях 1500—2000 м и заканчивались на рубеже сближения до 1000 м. По утверждению главного военного советника при министерстве обороны Сирии генерала Г. П. Яшкина, лично принимавшего участие в руководстве боевыми действиями в Ливане, танки Т-72 показали свое полное превосходство над бронетанковой техникой противника. Сказалась большая подвижность, лучшая защищенность и высокая огневая мощь этих машин. Так, после боя в лобовых листах некоторых «семьдесятдвоек» насчитали до 10 вмятин от «болванок» противника, тем не менее танки сохраняли боеспособность и не выходили из боя. В то же время 125-мм снаряды Т-72 уверено поражали неприятельские машины в лоб на дальности до 1500 метров. Так, по словам одного из очевидцев – советского офицера, находившегося в боевых порядках сирийских войск, – после попадания снаряда пушки Д-81 ТМ с дистанции приблизительно 1200 м в танк «Меркава» башня последнего была сорвана с погона.

29

С детства помню спор, возникший после того, как отец вскользь заметил, что во время войны он 11 раз ходил в атаку. Дядя стал оспаривать, доказывая, что солдата, 11 раз ходившего в атаку, должны были убить. В нашей армии, возможно, это было и так, но в немецкой армии с началом войны была учреждена специальная награда для пехотинцев и танкистов за участие в успешной атаке – «Штурмовой знак». Первоначально он давался за участие в трех атаках. Но уже к 22 июня 1943 г. эта цифра потеряла значение, знак вынуждены были разбить на степени – за 25, 50, 75 и 100 атак.