Хроники Заводной Птицы - Мураками Харуки - Страница 138

– Ты хочешь сказать, что сейчас эта система под угрозой?

– Да, к сожалению, – сказала Мускатный Орех.

Она взяла ящичек, в котором лежали сигареты, достала одну, но долго не зажигала, мяла в пальцах.

– А тут еще у меня объявляется шурин, довольно известный политик, и из-за этого может разразиться настоящий скандал?

– Совершенно верно. – Ее губы слегка дрогнули.

– И что обо всем этом думает Корица? – решил поинтересоваться я.

– Он молчит. Как большая устрица на дне моря. Закрылся в себе, плотно затворил дверь и серьезно о чем-то размышляет.

Мускатный Орех пристально посмотрела на меня и, наконец, будто вспомнив о сигарете, закурила и продолжила:

– Я до сих пор часто думаю об этом. Я имею в виду убийство мужа. Зачем им понадобилось его убивать? Кто заставил их залить гостиничный номер кровью, вырвать внутренности и унести с собой? У меня это в голове не укладывается. Муж был не из тех, кого убивают таким изощренным способом.

Но смерть мужа – еще не все. Необъяснимые вещи, которые случались в моей жизни до сих пор, – вдруг возникшая страсть придумывать новые фасоны и желание стать дизайнером, которое так же внезапно угасло; то, что Корица лишился речи, а меня затянуло в такие странные события – все это похоже на чей-то замысел, запрограммированный заранее, спланированный во всех деталях с одной целью. Чтобы я оказалась здесь. Никак не могу избавиться от этой мысли. Такое ощущение, будто мною руководит невероятно длинная рука, она тянется ко мне из неведомой дали, а жизнь моя – лишь подходящий транзитный маршрут, которым следуют все эти события.

Из соседней комнаты доносился едва слышный шум – Корица пылесосил пол. Как всегда, он выполнял свою работу тщательно и методично.

– У тебя никогда не было такого чувства? – обратилась ко мне Мускатный Орех.

– Я не считаю, что меня куда-то затянуло. Я здесь, потому что мне надо быть здесь.

– Чтобы дунуть в волшебную флейту и разыскать Кумико?

– Да.

– Тебе есть что искать. – Она не спеша сменила позу. Теперь ее ноги, затянутые в зеленые чулки, лежали по-другому. – И все имеет свою цену.

Я слушал ее молча.

В конце концов она подвела черту.

– Пока клиентов приглашать сюда не будем. Корица так решил. Сначала статьи в журналах, теперь еще твой шурин… Сигнал светофора сменился с желтого на красный. Вчера мы полностью отменили прием, начиная с сегодняшнего дня.

– И сколько продлится это «пока»?

– Пока Корица не залатает образовавшиеся в системе дыры и мы не убедимся, что кризис миновал. Извини, но мы не можем пренебрегать опасностью, какой бы незначительной она ни казалась. Корица будет приезжать сюда как обычно. Но клиентов не будет.

Когда Корица и Мускатный Орех собрались уезжать, дождь, который шел с самого утра, совсем перестал. Сгрудившиеся на парковке в стайку пять воробьев чистили в лужах перышки. «Мерседес» Корицы уехал, автоматические ворота медленно затворились, а я остался сидеть у окна, глядя поверх ветвей на затянутое облаками зимнее небо. Вспомнились слова Мускатного Ореха о длинной руке, которая тянется из неведомой дали. Я представил руку, высунувшуюся из низко висевших над землей темных туч. Ничего себе картинка… Настоящая книжная иллюстрация – в самый раз для какой-нибудь зловещей истории.

26. Вредоносная личность

•

Созревший плод

Вечером, без десяти десять, я сидел за компьютером Корицы. Включил его, ввел пароли, по порядку обойдя установленные блокировки, получил доступ к удаленной связи. Подождав десять минут, набрал номер и послал запрос на «оплаченный вызов». Через несколько минут на экране загорелось уведомление, что на том конце согласны оплатить связь. Теперь мы – Нобору Ватая и я – сидели у мониторов как бы друг против друга. Последний раз я говорил с ним в прошлом году, летом, когда мы вместе с Мальтой Кано встречались в отеле на Синагаве. Разговор тогда шел о Кумико, и мы расстались, пылая взаимной ненавистью. С тех пор не обменялись ни единым словом. В то время он еще не был политиком, а у меня еще не появилась на щеке отметина. Все это, казалось, происходило так давно, словно в прошлой жизни.

Я вошел в режим «Отправка сообщений» и, выровняв дыхание, как теннисист перед подачей, положил пальцы на клавиатуру.

> До меня дошли разговоры, что ты хочешь, чтобы я убрался из «резиденции». Что ты купил бы участок и дом и при этом условии можно было бы поговорить о том, чтобы Кумико вернулась ко мне. Это так?

Я нажал «Ввод», чтобы отправить написанное.

Через некоторое время по экрану быстро побежали строчки – это был ответ.

> Сразу хочу сказать, чтобы не было недоразумений: вернется к тебе Кумико или нет – не мне решать. Она как-нибудь сама разберется. Поговорив с ней на днях, ты сам должен был в этом убедиться. Я ее в тюрьме не держу. Просто по-родственному предоставил ей место, чтобы она могла успокоиться, временное убежище. Единственное, что в моих силах, – уговорить Кумико и дать шанс вам побеседовать. Это я организовал ваш разговор через компьютер. Это я могу.

Я переключился на «Отправку»:

> У меня совершенно однозначное условие. Если Кумико вернется, я согласен: больше в «резиденции» ничего не будет. Но если нет, тогда все останется как есть, надолго. Вот мое условие – одно-единственное.

Нобору Ватая отвечал коротко и ясно:

> По-моему, я уже сказал: мы не торгуемся. Не тебе в твоем положении ставить мне условия. Мы обсуждаем возможность, только и всего. Конечно, если ты уберешься из «резиденции», я попробую убедить Кумико, но обещать, что она к тебе вернется, не могу. Она самостоятельный взрослый человек, и заставить ее что-то сделать мне не под силу. Но одно я могу гарантировать абсолютно точно: будешь и дальше там мелькать – Кумико никогда больше не увидишь.

Я ответил:

> Послушай! Не надо ничего мне гарантировать. Я все прекрасно понимаю. Ты хочешь, чтобы я расстался с «резиденцией». Очень хочешь. Но Кумико ни в чем убеждать не собираешься. Даже если я и сделаю что-нибудь. Ты ведь с самого начала не думал выпускать ее из своих рук.

Ответ последовал незамедлительно:

> Разумеется, ты волен думать что угодно. Твое право. Запретить я не могу.

Вот именно. Я волен думать что угодно.

Я стал печатать дальше:

> И еще. Я бы не сказал, что мое положение не позволяет мне ставить вообще никаких условий. То, что я здесь делаю, всерьез тебе не дает покоя. Чем же я все-таки занимаюсь? Ты никак до этого не доберешься. Это-то тебя и бесит, наверное.

Словно желая подразнить меня, Нобору Ватая надолго замолчал. Похоже, ему очень хотелось козырнуть своими возможностями.

> Мне кажется, ты неправильно понимаешь ситуацию, в которой оказался. Точнее, слишком переоцениваешь себя. Не знаю, чем ты там занимаешься, да и не очень хочу знать. Не в этом дело. У меня такое положение в обществе, что я не имею ни малейшего желания впутываться в какие-то темные делишки. Поэтому я и решил позаботиться о Кумико. Не подходит тебе мое предложение – ладно. Меня это, в общем, не волнует. Дальше между нами ничего не будет, каждый играет за себя. Наш сегодняшний разговор – последний, да и с Кумико, боюсь, ты больше не поговоришь. Значит, так. Если тебе больше нечего добавить, давай закругляться. Мне еще с одним человеком встретиться надо.