Том 1. Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 13

13

ОЧИ. N. N

Нет смерти здесь; и сердце вторит нет; Для смерти слишком весел этот свет. И не твоим глазам творец судил Гореть, играть для тленья и могил… Хоть всё возьмет могильная доска, Их пожалеет смерти злой рука; Их луч с небес, и, как в родных краях, Они блеснут звездами в небесах!

Кавказу

Кавказ! Далекая страна! Жилище вольности простой! И ты несчастьями полна И окровавлена войной!.. Ужель пещеры и скалы Под дикой пеленою мглы Услышат также крик страстей, Звон славы, злата и цепей?.. Нет! Прошлых лет не ожидай, Черкес, в отечество свое: Свободе прежде милый край Приметно гибнет для нее.

Утро на Кавказе

Светает – вьется дикой пеленой Вокруг лесистых гор туман ночной; Еще у ног Кавказа тишина; Молчит табун, река журчит одна. Вот на скале новорожденный луч Зарделся вдруг, прорезавшись меж туч, И розовый по речке и шатрам Разлился блеск и светит там и там: Так девушки, купаяся в тени, Когда увидят юношу они, Краснеют все, к земле склоняют взор: Но как бежать, коль близок милый вор!..

Стансы («Я не крушуся о былом…»)

Я не крушуся о былом, Оно меня не усладило. Мне нечего запомнить в нем, Чего б тоской не отравило! Как настоящее, оно Страстями чудными облито И вьюгой зла занесено, Как снегом крест в степи забытый! Ответа на любовь мою Напрасно жаждал я душою. И если о любви пою – Она была моей мечтою. Я к одиночеству привык, Я б не умел ужиться с другом; Я б с ним препровожденный миг Почел потерянным досугом. Мне кручно в день, мне скучно в ночь. Надежды нету в утешенье; Она навек умчалась прочь, Как жизни каждое мгновенье. На светлый запад удалюсь, Вид моря грусть мою рассеет. Ни с кем в отчизне не прощусь – Никто о мне не пожалеет!.. Быть может, будет мне о ком Тогда вздохнуть, – и провиденье Заплатит мне спокойным днем За долгое мое мученье.

«Прости, мой друг!.. Как призрак я лечу…»

Прости, мой друг!.. Как призрак, я лечу В далекий край: печали я ищу; Хочу грустить, но лишь не пред тобой, Ты можешь жить, не слыша голос мой; Из всех блаженств, отнятых у меня, Осталось мне одно: видать тебя, Тот взор, что небо жалостью зажгло. Всё кончено! – ни бледное чело, Ни пасмурный и недовольный взгляд Ничем, ничем его не омрачат!.. Меня забыть прекрасной нет труда, – И я тебя забуду навсегда; Я мучусь, если мысль ко мне придет, Что и тебя несчастие убьет, Что некогда с ланит и с уст мечта Как дым слетит, завянет красота, Забьется сердце медленней, свинец Тоски на нем – и что всему конец!.. Однако ж я желал бы увидать Твой хладный труп, чтобы себе сказать: «Чего еще! Желанья отняты, Бедняк – теперь совсем, совсем оставлен ты!»

Челнок («Воет ветр и свистит пред недальной грозой…»)

Воет ветр и свистит пред недальной грозой; По морю, на темный восток, Озаряемый молньей, кидаем волной, Несется неверный челнок. Два гребца в нем сидят с беспокойным челом И что-то у ног их под белым холстом. * И вихорь сильней по волнам пробежал, И сорван летучий покров. Под ним человек неподвижно лежал И бледный, как жертва гробов; Взор мрачен и дик, как сражения дым, Как тучи на небе иль волны под ним. * В чалме он богатой, с обритой главой, И цепь на руках и ногах, И рана близ сердца, и ток кровяной Не держит опасности страх; Он смерть равнодушнее спутников ждет, Хотя его прежде она уведет. * Так с смертию вечно: чем ближе она, Тем менее жалко нам свет; Две могилы не так нам страшны, как одна, Потому что надежды здесь нет. И если б не ждал я счастливого дня, Давно не дышала бы грудь у меня!..

Отрывок («На жизнь надеяться страшась…»)

На жизнь надеяться страшась, Живу, как камень меж камней, Излить страдания скупясь: Пускай сгниют в груди моей. Рассказ моих сердечных мук Не возмутит ушей людских. Ужель при сшибке камней звук Проникнет в середину их? * Хранится пламень неземной Со дней младенчества во мне. Но велено ему судьбой, Как жил, погибнуть в тишине. Я твердо ждал его плодов, С собой беседовать любя. Утихнет звук сердечных слов: Один, один останусь я.