Том 1. Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 33

33

«Вы не знавали князь Петра…»

* Вы не знавали князь Петра; Танцует, пишет он порою, От ног его и от пера Московским дурам нет покою; Ему устать бы уж пора, Ногами – но не головою.

Стихотворения, 1830–1831

Звезда («Вверху одна…»)

Вверху одна Горит звезда; Мой взор она Манит всегда; Мои мечты Она влечет И с высоты Меня зовет! Таков же был Тот нежный взор, Что я любил Судьбе в укор. Мук никогда Он зреть не мог, Как та звезда, Он был далек. Усталых вежд Я не смыкал И без надежд К нему взирал!

Раскаянье

К чему мятежное роптанье, Укор владеющей судьбе? Она была добра к тебе, Ты создал сам свое страданье. Бессмысленный, ты обладал Душою чистой, откровенной, Всеобщим злом не зараженной, И этот клад ты потерял. Огонь любви первоначальной Ты в ней решился зародить И далее не мог любить, Достигнув цели сей печальной. Ты презрел всё; между людей Стоишь, как дуб в стране пустынной, И тихий плач любви невинной Не мог потрясть души твоей. Не дважды бог дает нам радость, Взаимной страстью веселя; Без утешения, томя, Пройдет и жизнь твоя, как младость. Ее лобзанье встретишь ты В устах обманщицы прекрасной, И будут пред тобой всечасно Предмета первого черты. О, вымоли ее прощенье, Пади, пади к ее ногам, Не то ты приготовишь сам Свой ад, отвергнув примиренье. Хоть будешь ты еще любить, Но прежним чувствам нет возврату, Ты вечно первую утрату Не будешь в силах заменить.

Венеция

1 Поверхностью морей отражена, Богатая Венеция почила, Сырой туман дымился, и луна Высокие твердыни осребрила. Чуть виден бег далекого ветрила, Студеная вечерняя волна Едва шумит под веслами гондолы И повторяет звуки баркаролы. 2 Мне чудится, что это ночи стон, Как мы, своим покоем недовольной, Но снова песнь! И вновь гитары звон! О бойтеся, мужья, сей песни вольной. Советую, хотя мне это больно, Не выпускать красавиц ваших жен; Но если вы в сей миг неверны сами, Тогда, друзья! Да будет мир меж вами! 3 И мир с тобой, прекрасный чичизбей, [35] И мир с тобой, лукавая Мелина. Неситеся по прихоти морей, Любовь нередко бережет пучина; Хоть и над морем царствует судьбина, Гонитель вечный счастливых людей, Но талисман пустынного лобзанья Уводит сердца темные мечтанья. 4 Рука с рукой, свободу дав очам, Сидят в ладье и шепчут меж собою; Она вверяет месячным лучам Младую грудь с пленительной рукою, Укрытые досель под епанчою, [36] Чтоб юношу сильней прижать к устам; Меж тем вдали, то грустный, то веселый, Раздался звук обычной баркаролы: Как в дальнем море ветерок, Свободен вечно мой челнок; Как речки быстрое русло, Не устает мое весло. Гондола по воде скользит, А время по любви летит; Опять сравняется вода, Страсть не воскреснет никогда.

«Я видел раз ее в веселом вихре бала…»

Я видел раз ее в веселом вихре бала; Казалось, мне она понравиться желала; Очей приветливость, движений быстрота, Природный блеск ланит и груди полнота – Всё, всё наполнило б мне ум очарованьем, Когда б совсем иным, бессмысленным желаньем Я не был угнетен; когда бы предо мной Не пролетала тень с насмешкою пустой, Когда б я только мог забыть черты другие, Лицо бесцветное и взоры ледяные!..

Подражание Байрону

Не смейся, друг, над жертвою страстей, Венец терновый я сужден влачить; Не быть ей вечно у груди моей, И что ж, я не могу другой любить. Как цепь гремит за узником, за мной Так мысль о будущем, и нет иной. Я вижу длинный ряд тяжелых лет, А там людьми презренный гроб, он ждет. И до него надежды нет, и нет За ним того, что ожидает тот, Кто жил одной любовью, погубил Всё в жизни для нее, а всё любил. И вынесть мог сей взор ледяный я И мог тогда ей тем же отвечать. Увижу на руках ее дитя И стану я при ней его ласкать, И в каждой ласке мать узнает вновь, Что время не могло унесть любовь!..