Том 1. Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 42

42

«Она была прекрасна как мечта…»

Она была прекрасна, как мечта Ребенка под светилом южных стран; Кто объяснит, что значит красота: Грудь полная, иль стройный, гибкий стан, Или большие очи? – но порой Всё это не зовем мы красотой: Уста без слов – любить никто не мог; Взор без огня – без запаха цветок! О небо, я клянусь, она была Прекрасна!.. Я горел, я трепетал, Когда кудрей, сбегающих с чела, Шелк золотой рукой своей встречал, Я был готов упасть к ногам ее, Отдать ей волю, жизнь, и рай, и всё, Чтоб получить один, один лишь взгляд Из тех, которых всё блаженство – яд!

«Время сердцу быть в покое…»

Время сердцу быть в покое От волненья своего С той минуты, как другое Уж не бьется для него; Но пускай оно трепещет – То безумной страсти след: Так всё бурно море плещет, Хоть над ним уж бури нет!.. Неужли ты не видала В час разлуки роковой, Как слеза моя блистала, Чтоб упасть перед тобой? Ты отвергнула с презреньем Жертву лучшую мою, Ты боялась сожаленьем Воскресить любовь свою. Но сердечного недуга Не могла ты утаить; Слишком знаем мы друг друга, Чтоб друг друга позабыть. Так расселись под громами, Видел я, в единый миг Пощаженные веками Два утеса бреговых; Но приметно сохранила Знаки каждая скала, Что природа съединила, А судьба их развела.

«Склонись ко мне, красавец молодой…»

1 Склонись ко мне, красавец молодой! Как ты стыдлив! – ужели в первый раз Грудь женскую ласкаешь ты рукой? В моих объятьях вот уж целый час Лежишь – а страха всё не превозмог… Не лучше ли у сердца, чем у ног? Дай мне одну минуту в жизнь свою… Что злато? – я тебя люблю, люблю!.. 2 Ты так хорош! – бывало, жду, когда Настанет вечер, сяду у окна… И мимо ты идешь, бывало, да, – Ты помнишь? – Серебристая луна, Как ангел средь отверженных, меж туч Блуждала, на тебя кидая луч, И я гордилась тем, что наконец Соперница моя небес жилец. 3 Печать презренья на моем челе, Но справедлив ли мира приговор? Что добродетель, если на земле Проступок не бесчестье – но позор? Поверь, невинных женщин вовсе нет, Лишь по желанью случай и предмет Не вечно тут. Любить не ставит в грех Та одного, та многих – эта всех! 4 Родителей не знала я своих, Воспитана старухою чужой, Не знала я веселья дней младых, – И даже не гордилась красотой; В пятнадцать лет, по воле злой судьбы, Я продана мужчине – ни мольбы, Ни слезы не могли спасти меня. С тех пор я гибну, гибну – день от дня. 5 Мне мил мой стыд! Он право мне дает Тебя лобзать, тебя на миг один Отторгнуть от мучительных забот! О, наслаждайся! – ты мой господин! Хотя тебе случится, может быть, Меня в своих объятьях задушить, Блаженством смерть мне будет от тебя. Мой друг! – чего не вынесешь любя!

«Девятый час; уж темно; близ заставы…»

Девятый час; уж темно; близ заставы Чернеют рядом старых пять домов, Забор кругом. Высокий, худощавый Привратник на завалине готов Уснуть; – дождя не будет, небо ясно, – Весь город спит. Он долго ждал напрасно; Темны все окна – блещут только два – И там – чем не богата ты, Москва! Но, чу! – к воротам кто-то подъезжает. Лихие дрожки, кучер с бородой Широкой, кони черные. – Слезает, Одет плащом, проказник молодой; Скрыпит за ним калитка; под ногами Стучат колеблясь доски. (Между нами Скажу я, он ничей не прервал сон.) Дверь отворилась, – свечка. – Кто тут? – Он. Его узнала дева молодая, Снимает плащ и в комнату ведет; В шандале медном тускло догорая, Свеча на них свой луч последний льет, И на кровать с высокою периной, И на стену с лубошною картиной; А в зеркале с противной стороны Два юные лица отражены. Она была прекрасна, как мечтанье Ребенка под светилом южных стран. Что красота? – ужель одно названье? Иль грудь высокая и гибкий стан, Или большие очи? – но порою Всё это не зовем мы красотою: Уста без слов – любить никто не мог, Взор без огня – без запаха цветок! Она была свежа, как розы Леля, Она была похожа на портрет Мадоны – и мадоны Рафаэля; И вряд ли было ей осьмнадцать лет; Лишь святости черты не выражали. Глаза огнем неистовым пылали, И грудь волнуясь поцелуй звала; Он был не папа – а она была… Ну что же? – просто дева молодая, Которой всё богатство – красота!.. И впрочем, замуж выйти не желая, Что было ей таить свои лета? Она притворства хитрости не знала И в этом лишь другим не подражала!.. Не всё ль равно? – любить не ставит в грех Та одного – та многих – эта всех! Я с женщиною делаю условье Пред тем, чтобы насытить страсть мою: Всего нужней, во-первых, мне здоровье, А во-вторых, я мешкать не люблю; Так поступил Парни питомец нежный: [39] Он снял сертук, сел на постель небрежно, Поцеловал, лукаво посмотрел – И тотчас раздеваться ей велел!