Том 1. Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 52

52

Сосед

Кто б ни был ты, печальный мой сосед, Люблю тебя, как друга юных лет, Тебя, товарищ мой случайный, Хотя судьбы коварною игрой Навеки мы разлучены с тобой Стеной теперь – а после тайной. Когда зари румяный полусвет В окно тюрьмы прощальный свой привет Мне умирая посылает И, опершись на звучное ружье, Наш часовой, про старое житье Мечтая, стоя засыпает, Тогда, чело склонив к сырой стене, Я слушаю – и в мрачной тишине Твои напевы раздаются. О чем они – не знаю; но тоской Исполнены, и звуки чередой, Как слезы, тихо льются, льются… И лучших лет надежды и любовь В груди моей всё оживает вновь, И мысли далеко несутся, И полон ум желаний и страстей, И кровь кипит – и слезы из очей, Как звуки, друг за другом льются.

«Когда волнуется желтеющая нива…»

Когда волнуется желтеющая нива И свежий лес шумит при звуке ветерка, И прячется в саду малиновая слива Под тенью сладостной зеленого листка; Когда росой обрызганный душистой, Румяным вечером иль утра в час златой, Из-под куста мне ландыш серебристый Приветливо кивает головой; Когда студеный ключ играет по оврагу И, погружая мысль в какой-то смутный сон, Лепечет мне таинственную сагу Про мирный край, откуда мчится он, – Тогда смиряется души моей тревога, Тогда расходятся морщины на челе, – И счастье я могу постигнуть на земле, И в небесах я вижу бога…

Молитва («Я, матерь божия, ныне с молитвою…»)

Я, матерь божия, ныне с молитвою Пред твоим образом, ярким сиянием, Не о спасении, не перед битвою, Не с благодарностью иль покаянием, Не за свою молю душу пустынную, За душу странника в свете безродного; Но я вручить хочу деву невинную Теплой заступнице мира холодного. Окружи счастием душу достойную; Дай ей сопутников, полных внимания, Молодость светлую, старость покойную, Сердцу незлобному мир упования. Срок ли приблизится часу прощальному В утро ли шумное, в ночь ли безгласную. Ты восприять пошли к ложу печальному Лучшего ангела душу прекрасную.

Послание

Катерина, Катерина, Удалая голова! Из святого Августина Ты заимствуешь слова. Но святые изреченья Помрачаются грехом, Изменилось их значенье На листочке голубом. Так, я помню, пред амвоном Пьяный поп отец Евсей, Запинаясь, важным тоном Поучал своих детей; Лишь начнет – хоть плачь заране… А смотри, как силен Враг! Только кончит – все миряне Отправляются в кабак.

«Расстались мы; но твой портрет…»

Расстались мы; но твой портрет Я на груди моей храню: Как бледный призрак лучших лет, Он душу радует мою. И новым преданный страстям, Я разлюбить его не мог: Так храм оставленный – всё храм, Кумир поверженный – всё бог!

«Я не хочу, чтоб свет узнал…»

Я не хочу, чтоб свет узнал Мою таинственную повесть; Как я любил, за что страдал, Тому судья лишь бог да совесть!.. Им сердце в чувствах даст отчет; У них попросит сожаленья; И пусть меня накажет тот, Кто изобрел мои мученья; Укор невежд, укор людей Души высокой не печалит; Пускай шумит волна морей, Утес гранитный не повалит; Его чело меж облаков, Он двух стихий жилец угрюмый, И кроме бури да громов Он никому не вверит думы…

«Не смейся над моей пророческой тоскою…»

Не смейся над моей пророческой тоскою; Я знал: удар судьбы меня не обойдет; Я знал, что голова, любимая тобою, С твоей груди на плаху перейдет; Я говорил тебе: ни счастия, ни славы Мне в мире не найти; – настанет час кровавый, И я паду; и хитрая вражда С улыбкой очернит мой недоцветший гений; И я погибну без следа Моих надежд, моих мучений; Но я без страха жду довременный конец. Давно пора мне мир увидеть новый; Пускай толпа растопчет мой венец: Венец певца, венец терновый!.. Пускай! Я им не дорожил.

<Эпиграмма на Ф. Булгарина, I>

Россию продает Фадей Не в первый раз, как вам известно, Пожалуй он продаст жену, детей, И мир земной, и рай небесный, Он совесть продал бы за сходную цену, Да жаль, заложена в казну.