Махно и его время: О Великой революции и Гражданской войне 1917-1922 гг. в России и на Украине - Шубин Александр Владленович - Страница 37

37

Кто были эти люди, которые шли за Махно, водили в атаку его бойцов и выкручивались из безвыходных ситуаций, спасая дело, а иногда и самого батьку? В большинстве своем они были моложе Махно на несколько лет. Почти все они — бедняки, батраки и рабочие в юности, имели начальное образование (часто неполное), для многих «университетом» стала мировая война. Некоторые дослужились до прапорщика.

Наиболее влиятельные командиры, иногда замещавшие Махно — командир группы в 1920 г. Семен Каретник, Григорий Василевский, а также командир кавалерии Алексей Марченко, командиры корпусов Петр Гаври-ленко и Александр Калашников — гуляйпольцы, члены группы анархо-коммунистов, как правило примыкавшие к ней еще в 1907 г.

К Гуляйпольской группе анархо-коммунистов относились и такие люди из окружения Махно, как Исидор Лютый, Иван Лепетченко и Алексей Чубенко. Первые двое играли роль его телохранителей, Чубенко получал разные поручения. Впрочем, жесткое разграничение полномочий не всегда существовало, из чего вытекают разночтения в «послужных списках» видных махновцев.

Алексей Владимирович Чубенко (1893-1937?) родился в с. Григорьева Александровского уезда. Из бедняков. Работал машинистом и кузнецом. Анархо-коммунист с 1905 г. В декабре 1918 — марте 1919 гг. — начальник штаба у Махно. Возглавлял различные комиссии, в 1919 г. по поручению Махно вел переговоры с большевиками, французами, петлюровцами. Был и казначеем, и командиром подрывников. Член ВРС. В январе 1920 г. был арестован и отправлен в Бутырку. Затем освобожден, после разрыва отношений с большевиками воевал в отряде Бровы. Но воевать уже не хотелось. С января 1921 г. жил на подпольном положении, в апреле сдался.

Борис Веретельников работал с Махно на заводе, затем уехал в Петроград, где трудился на Путиловском заводе. Был эсером, в 1918 г. стал анархистом, вернулся в Гуляйполе, где приобрел популярность как хороший агитатор. В 1919 г., пока не погиб в бою с деникинцами, был заместителем начальника штаба.

Другая группа командиров происходила из казачьей станицы Новоспасовки, где сформировался отряд Куриленко, влившийся затем в махновскую армию. В эту группу входили три видных командира: Виктор Белаш, Василий Куриленко и Трофим Вдовиченко, а также командиры полка Лука Бондарец и Филипп Гончаренко.

Виктор Федорович Белаш (1893-1937) родился в семье бедняка. Анархо-коммунист с дореволюционным стажем. Выдвинулся в качестве командира в 1919 г. Был руководителем оперативной части штаба, а со второй половины 1919 г. — начальником штаба армии. В сентябре 1921 г. взят в плен.

Куриленко Василий Васильевич (1891-1921). Из батраков. Сапожник. Анархо-коммунист с 1910 г. В 1912 г. был призван в армию, служил в кавалерии. В 1917 г. — председатель полкового комитета. В июне 1918 г. возглавил местный повстанческий отряд, а затем — батальон, полк, бригаду (когда Махно переименовал свою бригаду в дивизию), корпус, группу. В сентябре 1919 — апреле 1920 г. служил в красной армии, потом вернулся к Махно. Погиб в бою.

Вдовиченко Трофим Яковлевич (1889-1921) — из батраков, анархо-коммунист с 1910 г. В Первую мировую стал кавалером полного георгиевского банта. Прапорщик. В 1917 г. — председатель полкового комитета. В середине 1918 г. принял участие в партизанском движении, возглавил второй новоспасовский отряд. В сентябре-декабре 1919 г. возглавил второй Азовский корпус махновской армии, в мае 1921 г. — Азовскую группу. Был ранен, взят в плен и расстрелян в ЧК в мае 1921 г.

Особняком стоял лихой кавалерист и партизан Федор (Феодосии) Щусь (1893-1921) — матрос из Дибривок. Впрочем, причина тому — не место рождения, а амбициозность Щуся. Он служил на флоте в 1915-1918 гг., и смотрел на крестьян свысока. Авторитет Щуся первоначально был велик — ведь он не ушел с Украины при немецком наступлении и начал партизанить раньше Махно. Но вот при их знакомстве дал слабину. Махно шаг за шагом укрощал матросика и сделал из него просто одного из своих командиров. Щусь занимал разные командные посты — член штаба, командир кавалерии у Махно и в корпусах. Погиб в бою.

У Махно служило и множество пришлых анархистов — командир (на некоторых этапах — заместитель командира) фронтовой контрразведки (фактически — разведки) Л. Зиньковский был донецким рабочим, организатор железнодорожных войск Михалев-Павленко был питерским анархистом, комендант штаба и командир отряда Макеев — ивановским рабочим{235}.

Лев Николаевич Задов (1893-1938) родился в колонии Веселой в бедной еврейской семье. Работал в доменном цеху в Юзовке. В 1910 г. вступил в анархистскую группу, участвовал в эксах. В 1913 г. приговорен к каторжным работам. После освобождения взял себе псевдоним Зиньковский. Вступил в красную гвардию, затем в анархистский отряд Макса Черняка. С ним стал участвовать в махновском движении, инициативной группе, контрразведке (решавшей и задачи разведки). Фактически возглавлял контрразведку, по другим данным — корпусную контрразведку (учитывая подвижность структуры махновской армии, Зиньковский мог возглавлять и всю контрразведку-разведку, и действовать с корпусом). В 1921 г. был телохранителем Махно. Ушел с ним за границу. В 1924 г. вернулся. Был принят на работу в НКВД. Во время большого террора расстрелян.

По сути Союз анархистов был ближайшим окружением батьки — организацией командиров, считавших себя анархистами. Большим влиянием пользовались также анархисты группы Макса Черняка, Венгерова и Уралова, приехавшие в район движения в январе 1919 г. Венгеров мог спорить с Махно в присутствии командиров и одерживать победу по частным вопросам{236}. Нарастание конфликтов с «батькой» и последующие претензии союзников-большевиков к моральному облику этой группы анархистов ослабили влияние группы Венгерова на Махно{237}.

Аршинов так характеризует первоначальное отношение городского анархизма к Махновскому движению: «Большинство русских анархистов, прошедших теоретическую школу анархизма, пребывало в своих изолированных, никому в то время не нужных кружках, стояло в стороне, допытывалось, что это за движение, как к нему следует отнестись, и бездействовало, утешая себя той мыслью, что движение как будто не чисто анархическое»{238}. Роль анархистов в революционных событиях в 1917-1918 гг. была более существенной, чем это виделось П. Аршинову. В 1918 г. анархисты издавали 55 газет и журналов, причем некоторые — тиражами в десятки тысяч. Даже по советским оценкам анархистские организации существовали в 130 населенных пунктах, причем крупнейшие из них насчитывали тысячи членов{239}.

В 1919 г. украинские анархисты сохраняли мессианское отношение к массовым движениям, выраженное, например, в резолюции Елисаветградского съезда «Набата» 2-7 апреля 1919 г.: «История ныне возлагает на нас великую обязанность — подсказать массам этот выход, помочь им в их исканиях, придать их творческой способности то зрение, которого им не достает»{240}. Автор этой резолюции В. Волин был противником организации анархистами военных восстаний, так как «они приводят к властвованию, то есть к неанархическому финалу»{241}. Однако он считал, что «когда масса приходит в движение сама, мы можем помочь найти ей верный путь»{242}.

Исполнительные органы украинского «Набата» до июня не могли определиться в своем отношении к Махно. В Гуляйполе был направлен один из лидеров организации Иосиф, который вынес из этой поездки скорее отрицательные впечатления: «В ответ на мои расспросы, — вспоминает Волин, — он сказал мне, что сомневаться в личной честности Махно он, правда, не имеет оснований, но что, по его мнению, Махно — человек не сильного и не самостоятельного характера, легко поддающийся дурному влиянию, что в махновской организации и в махновском штабе есть отрицательные личности, которых Махно терпит, и что вообще очаровываться нечем, надо лишь следить за движением, которое, помимо самого Махно может дать здоровые результаты»{243}. Скепсис Иосифа мог быть вызван как реальной зависимостью Махно от его военного окружения, чье представление об анархизме было весьма примитивно, так и нежеланием комбрига подчиняться влиянию городских набатовцев. Когда Волин лично попытается оказывать влияние на «слабохарактерного» Махно, он обнаружит, что тот вполне может противостоять чужим влияниям, если они противоречат его собственным представлениям.

вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться