Полюс Лорда - Муравьев Петр Александрович - Страница 42

Гости начали съезжаться к пяти. Первым приехал Майк Фендер с женой, нервной говорливой женщиной, преждевременно состарившейся – должно быть, от частых абортов. Потом прибыл Ханс с супругой, маленькой доброй старушкой.

Пользуясь хорошей погодой, гости располагались в креслах на веранде. Появившаяся неизвестно откуда девушка разносила напитки и холодные закуски.

Я вертелся возле телефона, ожидая звонка: Дорис обещала позвонить со станции.

К шести собрались все, кроме Браунов, Дорис и Кестлера. Было весело и непринужденно. Даже Харри, приехавший в мрачном настроении, вскоре разошелся и теперь ораторствовал в окружившей его компании. Увидев Салли, он предложил тост за хозяйку. Закончил так:

– Вы, миссис Беркли, настоящая волшебница, потому что, глядя на вас, веришь, что сущетствует радость. Нужно быть совершенно бесчувственным, чтобы, испытав на себе ваше влияние, оставаться таким скептиком, как ваш пасынок! – Он строго погрозил мне пальцем.

Мне хотелось показать старому лицемеру кулак, вместо этого я засмеялся.

– Дорогой друг, – сказал я, – в Данбури, в штате Коннектикут, я видел кладбище при больнице, но мне не случалось встречать аптеки при похоронном бюро. Вы гениальны, Харри!

Харри хохотал:

– К сожалению, это секрет, который останется между нами.

– Это не наша вина, – нет пророка в отечестве своем.

– Потому что они всегда появляются не вовремя! – весело воскликнул Харри, но я уже не слушал.

Из-за поворота дорожки вынырнуло такси. В следующий момент я узнал пассажирку.

События, даже самые незначительные, повергают в смятение, если наступают неожиданно. Что-то дрогнуло во мне. Я быстро шепотом попросил Харри:

– Пожалуйста, встретьте гостью! – а сам бросился в гостиную. Там, стоя у окна, я стал следить за происходящим.

Харри было двинулся, чтобы исполнить мое поручение, но Салли остановила его и сама стала спускаться по ступенькам, как раз когда Дорис вышла из машины и, оправляя платье, осматривалась кругом.

Они медленно сходятся – одна – маленькая и напряженная как пружина, другая – высокая и прямая как статуя. В их движениях было что-то странное, выжидающее… Только последние шаги обе ускорили и вот уж встретились, знакомятся, а затем, непринужденно болтая, идут к дому.

Прятаться дальше было неудобно, и я, с бьющимся сердцем, вышел на веранду. Увидев меня, Дорис улыбнулась:

– Здравствуйте, Алекс!

Я ответил, попытался улыбнуться, но вышло нехорошо – об этом я мог судить по быстрому пытливому взгляду Салли – она стояла рядом. Надо было что-то сказать, что-то сделать, но я не мог вспомнить – что именно. Тогда я услышал голос Салли:

– Приготовь Дорис напиток, пока я представлю ее другим! – И, взяв гостью под руку, она повела ее к рассевшейся компании.

Стаканы и бутылки стояли тут же, но я, чтобы выиграть время, понесся к домашнему бару в гостиной. Основательно плеснул себе коньяку и залпом выпил. Это взбодрило меня, я приготовил напиток для Дорис и вышел на балкон.

Она уже сидела окруженная небольшой компанией. Здесь были Харри, Майк и еще кто-то из наших служащих с женой. Майк отчаянно пыжился, а Харри… о, этот старый ловелас и мечтатель! – он заливался соловьем:

– Я расскажу вам забавную историю, какая недавно приключилась со мной…

Я просительно сложил руки.

– Харри, – сказал я, – почему бы вам хоть раз не рассказать истории, какая с вами не приключалась?!

Харри засмеялся:

– Ладно, не буду! – Он поставил стакан на столик и весело предложил: – Пойдемте лучше прогуляемся по саду!

Все охотно высыпали во двор. Салли шла впереди и с гордостью показывала свои владения. Воспользовавшись этим, я приблизился к Дорис. Она улыбнулась:

– Как у вас здесь чудесно!

– Почему ты не позвонила?

– Не хотела беспокоить. У тебя и так было достаточно хлопот.

Мы шли рядом, но это было не то. Наша связь среди этой толпы казалась случайной. На моем месте сейчас мог быть любой из гостей, а мне хотелось другого. Хотелось подчеркнуть, поставить на вид наши отношения, но я не был уверен, где именно и когда. Смутное беспокойство закрадывалось в душу.

– Ты не боишься… вот так идти со мной? – спросил я нерешительно.

– Зачем бояться?

– А отойти со мной в сторону решилась бы?,

– Это неудобно… Впрочем, если хочешь…

– Я пошутил, – сухо ответил я. В тот же момент она ускорила шаг.

Вот уже мы впереди остальных. Я чувствовал себя как актер, впервые попавший на сцену. Мне казалось, что все смотрят нам в спину. Мельком взглянув на мою спутницу, я заметил, что и она напряжена.

Мы отошли еще, и вдруг оба, словно сговорившись, замедлили шаг. Теперь – главное! Если и это удастся, тогда… Повернули и медленно пошли навстречу отставшим. Ноги мои, как ходули, неловко цеплялись за землю. Кажется, я что-то сказал, а она ответила, но что именно – не помню. Ближе, совсем близко! Я всматривался в лица, стараясь ничего не пропустить, подметить скрытые улыбки, удивление…

Но ничего этого не было. Мы сошлись, как сходятся все гуляющие. Харри весело закричал, обращаясь ко мне:

– Алекс, ваша мачеха настоящий садовод, она… – На момент я подосадовал на моего друга за «мачеху», затем заметил подъезжавшую машину Браунов и быстро зашагал к крыльцу.

Думаю, вид у меня был необычный, потому что Браун, взглянув на меня, воскликнул с притворной озабоченностью:

– Что это с вами? Вы зелены как сельдерей!

Черт бы его побрал с его наблюдениями! Я помог его кикиморе выбраться из машины и, промямлив что-то, прошел с ними на веранду. Они уселись, а я, даже не предложив им напитков, бросился в гостиную. Здесь закурил и несколько раз прошелся взад и вперед, стараясь сосредоточиться. Взял бутылку и прямо из горлышка отхлебнул раз, другой. Как будто отпустило; мысли, только что запутавшиеся в клубок, стали принимать текучие формы…

«Значит, сошло, совсем неплохо, – размышлял я. – Никто ничего не заметил, не удивился… И она вела себя прекрасно. Здорово!» Я даже прищелкнул пальцами и снова приложился к бутылке.

Мне стало весело; правда, такое веселье больше походит на лихорадочное удальство: взбадривая, оно не приносит длительного успокоения.

Я подошел к зеркалу – оно у меня чуть наклонено и удлиняет фигуру. Осмотрел себя: что ж, пусть невелик, но и не карлик же? И лицо красивое, такое может быть у писателя, артиста, и то не у всякого!

Обласкав себя таким образом, я проделал перед своим отражением несколько внушительных жестов – это моя слабость! – и в приподнятом настроении покинул комнату.

Когда я вошел в столовую, гости рассаживались. Увидев меня, Салли сказала:

– Только что позвонил Кестлер: он опоздает. Я обернулся к столу: в кресле Кестлера – слева от Дорис – уже восседал Браун. Я поморщился и, пройдя к своему месту, уселся по другую ее сторону.

Ужин проходил оживленно. Харри был неузнаваем и, сидя промеж Салли и миссис Браун, умудрялся развлекать не только соседок, но и всю компанию: громко острил, рассказывал забавные истории, одним словом – был душой общества. Даже Браун хохотал вовсю и, подавив собственное тщеславие, непрестанно обращался к Дорис:

– Как вам это нравится? Здорово он это того!… – А раз даже толкнул ее под локоть. Он основательно выпил и явно был не прочь приударить за Дорис; только многозначительные взгляды супруги, сидевшей наискосок, удерживали его в границах.

Это началось уже под конец ужина. Я вдруг ощутил странный упадок настроения. Почему – не знаю. Может быть, меня нервировала неуклюжая возня Брауна: он ел неопрятно, с жадностью дикаря; кости и объедки устрашающей горой возвышались у него на тарелке. Он ежеминутно комкал жирными пальцами салфетку и снова расправлял ее на животе. При этом сочно шлепал губами и приговаривал:

– Отличное мясо! – или: – Прекрасная индейка! – и так далее, а затем обращался к Дорис с очередной любезностью.