Отягощенные злом (сборник) - Стругацкие Аркадий и Борис - Страница 67

67

– Мне терять нечего, – угрюмо ответила левая голова. – Так ли, этак ли – все одно смерть. А риск, как известно, дело благородное. Никто, кроме меня, о моей жизни не побеспокоится.

– Напротив! – возразил флагман Макомбер. – Мы предлагаем вам другой план, Двуглавый. Вы открываете нам координаты Планеты Негодяев, мы идем к ней тремя космическими эскадрами и захватываем это гнусное гнездо. Главарей арестовываем, рабов освобождаем, а чудо-доктора возвращаем на его фторовую планету. В награду он в одну секунду вылечит вас. Договорились?

– Это чтобы я предал свою планету? Своих братьев по ремеслу и соратников? Своих боевых друзей и собутыльников? – возопил Двуглавый Юл и произнес нормальным голосом: – С удовольствием. Но вот в чем загвоздка, господин флагман. Едва ваши эскадры появятся в окрестностях кроваво-красной Протуберы и мертвенно-синей Некриды, как вас засекут сторожевые аванпосты и поднимется тревога. Как только поднимется тревога, вам навстречу снимется весь объединенный флот Планеты Негодяев. Начнется преогромнейшая драка. Положим, что вы и одолеете, я в жизни своей не встречал таких отчаянных ребят, как земляне. Но вы плохо знаете Великого Спрута. К тому времени, когда вы высадитесь, его уже и след простынет. И доктора Итай-итай вместе с ним. Вот так-то, господин флагман. Нет, через аванпосты пройдет только «Черная Пирайя». Ее уж там знают и помнят, мою бригантиночку…

Флагман Макомбер взглянул на Атоса и Арамиса, и мушкетеры согласно кивнули.

– Тогда предлагаем еще один план, последний, – сказал прославленный космолетчик. – Мы возвращаем вам «Черную Пирайю» и ставим на ней электронную машину. И мы даем вам экипаж. Только зачем вам обязательно Ка, Ки и Ку? На этот раз к Планете Негодяев с вами пойдут земляне. Ваш новый квартирмейстер – это я. Ваш новый канонир – это Атос. И ваш новый бортрадист – это Арамис.

Галя прижала пальцы к губам, чтобы не закричать от ужаса. Двуглавый Юл ошеломленно вертел левой головой. Даже правая голова широко раскрыла единственный глаз.

– Когда «Пирайя» пересечет орбиту Плутона, вы сообщите Великому Спруту, что потерпели аварию, – продолжал между тем флагман Макомбер. – Вы сядете на свое обычное место на космодроме. Вы пригласите на борт агентов Великого Спрута для приема груза. Дальше будем действовать по обстоятельствам. С момента старта и до момента возвращения на Землю командовать буду я. При малейшем неповиновении – расстрел на месте по законам Глубокого космоса.

– Эка вы как круто загибаете… – проворчал Двуглавый Юл.

– И учтите, Двуглавый, – продолжал флагман, – никаких дурацких штучек! Без нас вам чудо-доктора не видать, как… – Он хотел сказать про уши, но запнулся и махнул рукой. – Словом, я предвижу, что нам предстоит проникнуть в святая святых Великого Спрута.

– Эх! – произнес Двуглавый Юл сквозь зубы. – Знали бы вы, что, если бы не обернулось все так, я бы сию секунду вас всех здесь на месте бы порешил…

– Знаем, знаем, – нетерпеливо отмахнулся флагман Макомбер. – Не хвастайтесь, не то мы примем меры… Например, посмотрим, что у вас там под черной повязкой на правой голове!

– Ладно, ладно, – проворчал Двуглавый Юл. – И так ясно, что ваша взяла. Собственно, такой план подходит мне больше всего. С вами, ребята, мы горы своротим. Одному бы мне, конечно, не справиться… Так когда выступаем?

Флагман Макомбер открыл было рот, чтобы ответить, но Арамис вдруг перебил его.

– Скажи-ка, Двуглавый, – произнес он, – а правда, что доктор Итай-итай может оживлять мертвых?

Все посмотрели на него. Головы Двуглавого Юла переглянулись и тоже уставились на Арамиса.

– Вот пострел – и тут поспел, – сказала левая голова. – Ты-то что в этом понимаешь?

– Правда это или нет? – своим холодным, как полярная ночь, голосом спросил Арамис.

– Да говорили что-то такое… – неохотно ответила левая голова. – Болтали у нас в кабаках и тавернах… А тебе-то что?

– Откуда ты знаешь про доктора, Арамис? – вскинулась Галя, но Атос положил ей на плечо руку, и она замолчала.

– Так это правда или нет? – спросил флагман Макомбер.

Левая голова сморщилась, и Двуглавый Юл почесал у нее в затылке.

– Ну что вам сказать… Был такой прен-цен-дент. Точно, был. Лет триста назад. У Великого Спрута есть такой вроде бы секретарь, старикашка Мээс. Ну, однажды Гундосый Клоп – есть у нас один такой – пришел с богатым грузом, а Мээс этот его при расчете обжулил… или что иное между ними вышло. Короче, Гундосый Клоп вынул пистолет и всадил в Мээса всю обойму, сто разрывных пуль. Мээс, натурально, лег и дымится, Гундосый ударился в бега… Да не о нем речь. Я своими глазами видел, как Мээса собрали по кускам и утащили хоронить, а неделю спустя гляжу и этим самым глазам не верю: опять Мээс шляется вниз головой и хобот свой высовывает… Так что выходит, чудо-доктор и мертвецов воскрешает… Но нас-то это не больно касается, а?

Его уже не слушали. Галя с восторгом и ужасом смотрела на Арамиса, Атос с нежной грустью смотрел на Галю, а маленький Ятуркенженсирхив тихонько гладил Галины волосы. Флагман Макомбер внимательно разглядывал свои ногти. Арамис с трудом перевел дух.

– Понятно, – проговорил он. – Так. Я в чудеса не верю. Но вместе с нами на «Черной Пирайе» пойдет Портос.

Галя слабо ахнула. Атос поднял руки, чтобы обнять ее, но тут же отступил на шаг, и руки его упали.

– Три года Портос покоится в спектролитовой капсуле на сто двадцатом километре, – ровным голосом продолжал Арамис. – Дружба прежде всего, Атос. Дружба сильнее любви, родственница. Он отдал жизнь за нас, мы попробуем вернуть долг.

Флагман Макомбер нахмурился.

– Вы серьезно собираетесь взять в космос мертвое тело, мой дорогой Арамис? – спросил он.

– Это было моим намерением с самого начала, флагман Макомбер, – ответил Арамис.

Прославленный космолетчик пожал плечами.

– Ну хорошо, – сказал он. – Вам все ясно, Двуглавый?

– Чего уж яснее! – огрызнулся Двуглавый Юл. Ему было не по себе. – Так когда стартуем-то?

– Вам дадут знать, – сказал флагман.

– Только учтите! – заорал вдруг Двуглавый Юл. – Если бы меня не трахнули по башке, черта с два я пошел бы на такую авантюру!

– Мы учитываем, – зловеще отозвался Арамис. – Мы все время все учитываем, пират!

Флагман Макомбер двинулся к выходу из пещеры, остальные молча последовали за ним. Они перешли на глиссер, флагман включил мотор, и невесомое суденышко, понемногу набирая ход, двинулось прочь от берега. Тюлени, расположившиеся на плоских камнях неподалеку, тихонько пели старинную песню, подхваченную их далекими предками где-то за океаном:

В далекий путь, опасный путьОтправился МакнейИ думает, дурак такой,Что нет его умней…

А когда глиссер ушел, один из них пропел вдогонку дразнилку, сочиненную Двуглавым Юлом на мотив «По улице шагает веселое звено»:

Я-туркен-жен-сирхи-вец!Тирьям-тирьям-тирьям!Ты маленький паршивец!Тирьям-тирьям-тирьям!

Ятуркенженсирхив сделал вид, что не слышит.

3

Озаренная кроваво-красным блеском Протуберы и мертвенно-синим сиянием Некриды, медленно, на самых малых оборотах, опускалась «Черная Пирайя» на космодром Планеты Негодяев, забитый летающей посудой. В тысячу первый раз возвращалась она из далеких странствий по обозримой Вселенной, но никогда еще не было на ее борту так чисто и опрятно. За три года на Луне с открытыми настежь люками она основательно проветрилась, хлопотливые роботы-уборщики тщательно выскребли и вылизали ее изнутри и снаружи, а перед самым стартом Галя, обливаясь слезами, украсила ее рубку и каюты огромными букетами неувядающих незабудок. И никогда еще на борту «Черной Пирайи» не было такого странного экипажа. Двуглавый Юл, бывший знаменитый вольный пират, а ныне всего лишь зицкапитан{107}, мрачно восседал в своем знаменитом кресле, поддерживая вконец обессилевшую правую голову обеими руками, а распоряжался всем командующий третьей космической эскадрой и член Всемирного совета Земли прославленный флагман Макомбер, да еще с вездесущим Ятуркенженсирхивом на плече, а при новеньком электронном штурмане неотлучно дежурил хладнокровный Арамис, а у лазерных пушек, не снимая ноги с педали спускового устройства, сидел угрюмый Атос. И никогда еще не было в трюме «Черной Пирайи» такого странного груза. У самого грузового люка покоился на пружинных растяжках прозрачный спектролитовый ящик, и в нем, залитый жидким аргоном, лежал труп Портоса – вытянувшийся, словно бы в последнем напряжении, с широко раскрытыми мертвыми глазами, со стиснутыми кулаками, прижатыми к бедрам.

вернуться