Меч королевы - Мак-Кинли Робин - Страница 5

– Неудачи? – переспросила леди Амелия. – Я, разумеется, слышала рассказы… кое-какие старые баллады очень красивы. Но… какого рода неудачи?

Дэдхем снова улыбнулся.

– Признаю, когда пытаешься объяснить, звучит глупо. Но винтовки… или фитильные ружья… стреляют не туда или взрываются. И не одно-два, но множество… ваше собственное, у соседа и у его соседа. И у их соседей. Кавалерийская атака только разгонится, как лошади начинают спотыкаться и падать, словно разучившись скакать, – все поголовно. Люди путают приказы. Интендантские повозки теряют колеса. У половины отряда внезапно и одновременно попадает в глаз соринка, и они не видят, куда идти – или стрелять. Ерунда, которая вроде случается всегда, но тут вдруг выходит далеко за рамки вероятности. От таких вещей люди делаются суеверными, как бы они ни насмехались над эльфами, ведьмами и прочим. Жутко видеть, как твоя кавалерия валится кучей, будто они все перепились, а тем временем эти чокнутые дикари, у которых нет ничего, кроме мечей и топоров да кусков кожаного доспеха, надвигаются на тебя со всех сторон. И никто из твоих в них не стреляет. Уверяю вас, я видел это собственными глазами.

Ричард поерзал на стуле.

– А Корлат…

– Да, Корлат, – продолжал полковник тем же невозмутимым тоном, каким поблагодарил леди Амелию за чашку чая. Тем временем лицо сэра Чарльза становилось все краснее и краснее, и он фырчал себе в усы. Дэдхему трудно было не верить: голос его был слишком ровным и в нем звучала искренность. – Говорят, в Корлате возродились древние короли. Знаете, он начал объединять некоторые из отложившихся племен, те, кто вроде никому конкретному не подчиняется и живет за счет равномерного грабежа всех, до кого может дотянуться.

– Да, знаю, – подал голос сэр Чарльз.

– Тогда вы, возможно, слышали также истории несколько иного плана. Они появились недавно. Будто бы он способен призвать молнию для исцеления, если у него подходящее настроение.

– И этот человек сегодня приедет сюда? – уточнила леди Амелия, и даже ее голос теперь звучал несколько испуганно.

– Да, Амелия, боюсь, что так.

– Если он так чертовски ловок, – пробормотал сэр Чарльз, – то чего же он от нас-то хочет?

Дэдхем рассмеялся:

– Ну же, Чарльз, не хмурься. Думаю, даже волшебник не способен заставить полмиллиона северян исчезнуть, как дождевые капли в океане. Нам он определенно нужен, чтобы закрыть проходы через его горы. А он, возможно, решил, что ему нужны мы – устранять недобитых, к примеру.

Леди Амелия поднялась, и Харри неохотно последовала ее примеру.

– Мы вас оставим. Если… могу ли я что-нибудь сделать, подготовить? Боюсь, я очень мало знаю о развлечении местных… вождей. Вы полагаете, он пожелает отобедать?

Она развела руками и оглядела стол.

Харри спрятала улыбку при мысли о том, как благопристойная маленькая леди Амелия предлагает сэндвичи с аккуратно обрезанными корочками и лимонад этому варварскому королю. Как он выглядит? «Я же вообще ни разу не видела свободных горцев, – сообразила она. – Все местные на территории поста, даже торговцы, выглядят забитыми и… будто бы все время ожидают подвоха».

– О боже, – отозвался сэр Чарльз. – Знать бы, что ему приспичит… пообедать или еще чего. Дело изрядно осложняется тем, что, как нам известно, у свободных горцев очень замысловатый кодекс чести. И мы почти ничего о нем не знаем.

– Почти, – пробормотал Дэдхем.

– Мы можем смертельно оскорбить его, даже не подозревая об этом. Понятия не имею, приедет Корлат один или с тысячей своих отборных головорезов, вооруженных до зубов и с небесными молниями в задних карманах штанов.

– Полно, Чарльз, – протянул Дэдхем.

– Мы пригласили его сюда…

– …потому что форт по своему устройству не годится для приема почетных гостей, – легко вставил Дэдхем, пока сэр Чарльз замешкался.

– И, – жалобно добавил сэр Чарльз, – тут все выглядит совсем не по-военному.

Дэдхем рассмеялся.

– Но в четыре часа утра!.. – сказал сэр Чарльз.

– Думаю, следует благодарить судьбу, что ему вообще пришло в голову предупредить нас. Мне кажется, он не привык думать о подобных вещах.

Полковник поднялся, и Ричард с готовностью встал у него за спиной. Сэр Чарльз по-прежнему расхаживал по комнате с чашкой в руке, а дамы приготовились уйти.

– Примите мои извинения за невольно испорченное утро, – произнес Дэдхем. – Полагаю, рано или поздно он явится и мы с ним разберемся, но мне не кажется, что вам стоит его избегать. В его послании сказано просто, что он желает получить аудиенцию у окружного комиссара Империи и генерала, командующего фортом. Немного другими словами, но смысл таков. Однако ему придется удовольствоваться моей персоной – генерала у нас нет. Все равно горные короли не особенно разбираются в позолоте и красном бархате… надеюсь. И надеюсь, это будет деловая встреча.

– Я тоже надеюсь, – пробурчал сэр Чарльз себе в чашку.

– А пока нам остается только ждать и наблюдать, – подвел итог полковник. – Выпейте еще этого прекрасного чая, Чарльз. Тот, что у вас в чашке, наверняка уже вконец остыл.

2

Харри с леди Амелией вышли, и старшая женщина со вздохом прикрыла дверь в столовую. Девушка улыбнулась. Жена коменданта как раз обернулась к ней и ответила сочувственной улыбкой.

– Что ж. Оставим мужчин, пусть сами томятся ожиданием. Я, пожалуй, навещу миссис Макдональд, а вы собирались прокатиться с Бет и Касси и привести их обратно к обеду.

– Может быть, с учетом обстоятельств… – начала Харри, но леди Амелия помотала головой.

– Не вижу причин для вашего отсутствия. Если он окажется здесь, у девочек прекрасные манеры, и именно их я пригласила бы, если бы мы давали официальный обед. И… – тут ее улыбка сделалась по-девчоночьи шаловливой, – если он приведет тысячу своих лучших людей, у нас окажется катастрофическая нехватка женщин, а вы же знаете, как я не люблю несбалансированный стол. Надо пригласить и миссис Макдональд. Удачной вам прогулки, дорогая.

Харри переоделась в костюм для верховой езды, села на уже взнузданного и оседланного пони, которого придержал для нее один из многочисленных слуг Резиденции, и в задумчивом настроении выехала на встречу с двумя подругами. Она размышляла, во-первых, сколько она может рассказать Касси и Бет, а во-вторых, надеялась, что этот Корлат пробудет достаточно долго и ей удастся его увидеть. Интересно, отличается ли с виду король-чародей от других людей?

Солнце уже палило. Харри приподняла край шляпы и осторожно прищурилась на небо. Оно было скорее желтовато-серым, нежели голубым, словно, как и все остальное вокруг Истана, выцвело от ярости здешнего солнца. Небосвод над головой выглядел твердым, как сводчатая раковина, и таким хрупким, что казалось, его можно пронзить копьем. Невозмутимый пони трюхал себе вперед, прядая ушами, а она устремила взгляд через пески. К западу от отцовского дома стояли древние леса, насчитывавшие не одну сотню лет, густо заросшие диким виноградом и плющом. Ни одному владельцу и в голову не приходило вырубить старый лес и пустить землю в дело. Для них с Дикки в детстве это была замечательная чаща, где они играли в разбойников и охотились на драконов. Причудливая сень всегда манила ее. Став постарше, она полюбила исходящее от леса ощущение невероятной древности и обширной сложной жизни, чуждой и непостижимой.

Пустыня и черные, с острыми гранями горы вокруг нее отличались от всего, к чему Харри привыкла. Однако всего за несколько недель в Истане она прониклась любовью к здешнему ландшафту: к жесткому песку, горячему солнцу и безжалостным секущим ветрам. Она поймала себя на том, что пустыня манит ее, как никогда не манила собственная зеленая земля. Но к какому открытию она влекла Харри, оставалось непонятным.

Еще большим потрясением стало осознание того, что она уже не тоскует по дому. Харри скучала по своим занятиям и еще сильнее – по отцу. После похорон она уехала так скоро, что не успела поверить в его смерть. Все казалось, будто он до сих пор объезжает верхом поместье в своем потертом пальто, ожидая ее возвращения. Затем она обнаружила, что снова помнит своих родителей вместе, словно они умерли одновременно, и разница, столь важная прежде, больше не имеет значения. Ей не снились жимолость и сирень. Она вспоминала их с любовью, но смотрела на завихрения песка и мелкие упрямые группки жестких кустов и никуда больше не стремилась. Тихий голос шептал ей, что она не хочет снова видеть Острова. Ей хотелось пересечь пустыню и забраться в горы на востоке, горы, на которые не ступала нога островитянина.