Меч королевы - Мак-Кинли Робин - Страница 64

Харри вспомнила, как огонь пожирал ее и как она испугалась, что от нее ничего не останется. Она раскрыла правую ладонь, ту, которой прикоснулась к Матину. Ладонь выглядела как всегда, только маленький белый шрам поперек, двухмесячной давности.

– А остальные?

– Никто не умрет. Хотя никто и не поправляется так быстро, как Матин. Зато никому не досталось и отметины там, где его коснулась Харизум-сол.

– А… мои люди? Джек, Кентарре и те, кто последовал за ними? И Нандам, и… и Ричард? Ты видел моего брата Ричарда?

– Твой Джек познакомил нас.

Корлат вспомнил полковника Дэдхема, увидев его в сумерках за спиной у Харри. Вспомнил его как единственного человека, который слушал речь Форлоя и верил, что люди гор могут говорить правду, даже Чужакам. Именно вид этого человека, предложившего горному королю свою верность на веранде Резиденции, придал Корлату мужества объявить о своей любви к Харри накануне вечером. В свое время ему показалось прекрасным и храбрым жестом надеть ее кушак и носить открыто. Пока он не увидел ее с отрядом за спиной, неотрывно глядящую на него непроницаемым взглядом, он не задумывался, как он предстанет перед ней в таком виде и как она это воспримет. До той минуты он мечтал только об одном – увидеть ее снова. Конечно, стоило бы выбрать для признания особое время и место, а не устраивать из него публичное представление. Так вышло бы правильнее по отношению к ней – и не столь опасно. Но тогда, без ее кушака на поясе и с сознанием, что его люди с нетерпением ждут исхода, мужество, крайне вероятно, снова подвело бы его, при всех благородных речах о риске. Все это он расскажет Харри потом.

– Но у Ричарда ваш фамильный профиль, хотя глаза у него другие. Я бы все равно догадался, кто он такой.

– Джек больше всего на свете мечтает прокатиться на горской лошади.

Харри услышала, как его смех зародился глубоко внутри, прежде чем вырваться наружу, и подняла голову, и вопросительно взглянула Корлату в лицо. Он покачал головой и сказал:

– Сердце мое, твой Джек получит сотню наших коней и самый радушный прием.

И он наклонил голову и поцеловал ее, а она потянула его вниз, к с себе. Спустя несколько минут Наркнон с оскорбленным ворчанием выбралась из постели и гордо удалилась.

Матин был чуть бледнее обычного, когда Корлатова армия оседлала коней и повернулась лицом на восток. Но он непринужденно восседал на Всаднице Ветра и озирался, словно напоминая себе о том, что едва не потерял. Но чаще всего он поглядывал на Харизум-сол, ехавшую по правую руку от короля. Войско двигалось медленно, поскольку приходилось нести носилки, да они и не спешили. Даже пустынное солнце над головой казалось скорее торжественным, нежели безжалостным. К тому же их король собирался жениться на дамалюр-сол, носящей Синий Меч Гонтуран, северяне были побеждены, по крайней мере на их век, а может, и на век их детей или даже внуков, и Дамар по-прежнему принадлежал им. Войско умеряло свой ход еще и ради Джека Дэдхема и Ричарда Крюи. Чужаки пересели на горских коней и находили горское искусство верховой езды несколько более трудным, чем Харри в свое время. Их смущало, что лошадь можно остановить на полном скаку, просто чуть откинувшись в седле. Харри, когда не была с Корлатом, нарезала вокруг них круги и дразнила их. Она заставляла Золотого Луча проделывать всевозможные причудливые проходы и повороты, не ради того, чтобы действительно их расстроить, но просто не в силах сдержать ликование. Цорнин скакал и прыгал, пока Харри, несмотря на все ее мастерство, не пришлось вцепиться ему в гриву, опасаясь вылететь из седла – у Джека хватило нахальства рассмеяться, – и вел себя вовсе не как вышколенный боевой конь, и казался таким же счастливым, как она.

17

Когда две недели спустя они достигли Города, ворота снова распахнулись. Сказанное келаром подтвердили посланные Корлатом гонцы. И тысячи горцев на Лапрунском поле ждали, чтобы поприветствовать короля и его невесту, поскольку гонцы взяли на себя смелость рассказать больше, чем уполномочил их повелитель. Все, кто искал в Городе убежища, остались, а большинство тех, кто не бросил свои земли, несмотря на северян, теперь восторженно покидали дома и спешили в Город, боясь пропустить свадьбу короля. Новости каким-то образом летели через горы и пустыню во всех направлениях, и весь Дамар узнал о Харизум-сол и о том, что она станет королевой. Весть достигла даже твердыни филанон, и сотня соплеменников Кентарре отправилась в Город в компании людей из деревни Нандама, включая Рилли, которая была вне себя от возбуждения, и ее матери, которая была вне себя из-за Рилли.

Город утопал в цветах. Специально по этому случаю сотканные длинные плащи из цветов накинули на плечи Корлату и Харри и на холки Цорнину и Исфахелю. Церемония состоялась в сверкающем белом дворе перед дворцом Корлата. Люди свешивались из окон и с балконов и висели на голой скале, где и птичьему когтю не за что было зацепиться. Они выстроились вдоль стен и столпились во дворе, и королю с королевой едва хватило места пройти от двери дворца до замковых ворот, где они стали махать всем, и улыбаться, и разбрасывать кафтпа, традиционное мелкое печенье, приносящее удачу тому, кто сумеет его поймать и съесть. И они швыряли и швыряли его горстями, чтобы досталось всем, кто хотел, а хотели все. Затем новобрачные удалились. Брачную ночь они провели в маленькой комнате с водопадом, в голубом мозаичном дворце. Прежде чем заснуть, Корлат, как и обещал когда-то, начал рассказывать Харри истории про Аэрин. Рассказ растянулся на многие их совместные вечера, ибо Харри осталась непоколебима в своем желании услышать их все. А когда она услышала их все, ее терпеливому мужу пришлось учить ее им. А когда она выучила все, которым он мог ее научить, она выдумала еще несколько собственных и принялась учить его.

Гонтурана повесили на стену в Большом Зале, где Харри, как и все Всадники до нее, рассекла себе ладонь о королевский меч и стала одной из них. Королевский меч повесили напротив, ибо только мечи короля и королевы могли висеть на всеобщем обозрении в Большом Зале. Много лет до того Гонтуран пролежал, завернутый в ткань в почерневшем от времени сундуке, с тех пор как в последний раз красовался в Большом Зале. А после свадебных торжеств все отправились по домам, ведь в сезон зимних дождей путешествовать невозможно.

Филанон оставались в Городе до окончания дождей. Отчасти с целью оказать должное уважение Городу и королю, от которого отвернулись столько лет назад, но не только. Скрытая причина сделалась очевидной по весне, когда Ричард Крюи женился на Кентарре. Хотя все и так знали, что происходит. Он вернулся с ней и другими филанон в западные пределы Дамара, обогнув поселок Чужаков по большой дуге. Так между филанон и королем и его Городом снова установилась прочная связь, поскольку королева Дамарская часто навещала своего брата, а он ее. Ричард так и не освоил до конца горскую манеру верховой езды, зато у него оказался талант к лесному делу и стрельбе из лука, который вполне можно было счесть Даром.

Он учил сестру правильно держать лук и посылать стрелу более-менее туда, куда она хотела попасть, но лучником Харри так и осталась средним.

– Ты что, действительно разговариваешь со своими стрелами и велишь им найти оленя где-то там в кустах впереди и проткнуть его?

– А ты действительно велела Гонтурану обрушить горы на уродливую Туррину башку?

Разговор происходил спустя год, после того как Гонтурана повесили на стену в замке, и Харри смогла рассмеяться.

Первым ребенком Кентарре стала девочка со светлыми волосами и серыми глазами. Она родилась до наступления нового сезона дождей. Первый ребенок Харри родился на две недели позже.

– Ну вот еще! – воскликнула Харри, положив руку на живот, когда гонец принес с запада весть. Уже пошли первые зимние дожди, и камни Города потускнели. – Я хотела быть первой!

У ее сына были черные волосы и карие глаза.