Комендант мертвой крепости - Аренев Владимир - Страница 41

Даже там, где куски лепнины обвалились или обгорели, фигуры выглядели очень… убедительно.

Ярри попытался представить, как можно жить в городе, где на домах — такое.

Не смог.

Он покосился на учителя и только теперь осознал, что тот ведь, по сути, чужак. Не просто выглядит иначе, чем дойхары, а создан другим Праотцом, молился Ему и исповедовал Его ценности.

Вот эти, что на домах.

Песок покрывал улицу Медных чаш ровным слоем, из которого порой торчали то колесо, то балка, то обугленный ствол дерева; ехать поэтому приходилось медленно. Так было до рыночной площади. Дальше стало намного хуже.

— На бархатах сюда лучше не соваться, — сказал узкоплечий и загорелый воин по имени Грэгрик. Прозвище у него было Бедовый. Когда он приезжал во Врата, первым делом ходил к шлюхам, а потом в трактир; и там, и там рассказывал всем, кто готов был слушать, как он, Грэгрик, до Разлома потрошил караваны. Врать-то врал, но красиво. — Посмотри, комендант, это ж целое кладбище, мать его дери. — Он говорил вполголоса, как и все они с тех пор, как въехали в город. — Что здесь было? Землетрясение? Или какой-нибудь алаксарский чародей выхаркал с десяток пламяшаров?

Остальные промолчали. То, что когда-то было площадью, теперь превратилось в мешанину из каменных плит, вздыбившихся под самыми немыслимыми углами. Кое-где, приглядевшись, можно было узнать фрагменты стен и части прилавков, вон там лежала расколотая, распавшаяся на куски арка, за ней — погребённый в песке фонтан, у самого въезда на площадь — памятник…

Плиты и осколки издали напоминали старое кладбище, где надгробные камни перекошены, а многие уже почти вросли в землю.

Ну, подумал Ярри, по сути, это и есть кладбище. Под камнями и песком лежат тела, очень много тел. В таком большом городе… когда началось… куда они могли деться? Сбежать? Пытались, конечно; вон, у ворот… но большинство и до ворот не добралось.

Он представил, как сейчас там, внизу, под песком и камнями, скалятся в зловещих ухмылках скелеты.

И ведь не только там! Во всём городе, везде!..

— Да, — согласился после паузы комендант Хродас. — Через этот лабиринт… — Он покачал головой и обернулся к учителю. — Придётся искать другой путь к вашей библиотеке.

— По крышам.

— По крышам?! Да они проломятся, едва мы на них ступим! Двадцать лет прошло!..

— Если они за двадцать лет не рухнули… — Учитель пожал плечами. — Собственно, выбора у нас нет. Здесь мы не проедем. Полквартала назад я видел слева дом с пандусом, по нему можно будет забраться наверх.

Когда возвращались по своим же следам, Ярри спросил госпожу Синнэ, что не так с рыночной. Если уж бархаги одолели вади, то здесь тем более бы прошли.

— Слишком много гранита и гирулта, — ответила она вполголоса. — Будет не за что уцепиться, могут соскользнуть, переломать лапы…

Из чего Ярри сделал вывод: уже не сердится.

Пандус действительно был — но очень узкий и заваленный разным мусором. Пока остальные расчищали проезд, Ярри не удержался и полез наверх. Никто его не заметил, все были слишком заняты.

Поднявшись на крышу, остановился перевести дыхание. Это был громадный дом с внутренним двором; правда, с того места, где стоял, Ярри почти ничего не видел, так, тёмный провал. Подобрал камешек и хотел бросить туда, но потом что-то остановило его.

«Зловещие улыбки под песком и камнями».

Внезапно подул ветер — холодный, как поцелуй мертвеца. Совершенно не к месту Ярри вспомнил легенды о том, что иногда ушедшие в призрачный мир андэлни не покидают тех мест, где умерли. Ждут. Жаждут мести. Пестуют свою злобу.

Он тихонько опустил камешек и попятился прочь от края крыши. И прикоснулся спиной к чему-то твёрдому, ледяному.

Не закричал только потому, что горло будто судорогой свело.

Это не мог быть никто из своих. Они все сейчас работали или ждали внизу, Ярри услышал бы, если б кто-нибудь поднялся.

Он стоял во мраке, по спине растекался мертвенный холод, — так было ровно пять быстрых ударов сердца. Потом отпрыгнул, чуть не свалившись с крыши, и обернулся.

Из мрака на него скалилась клыкастая морда с широченным ртом и узкими щелями глаз. Над остроконечными, прижатыми к голове ушами возносил саблеподобные рога. Кадык на шее выпирал — казалось, сейчас прорвёт кожу.

Чудовище сидело на полусогнутых ногах, уцепившись когтистыми пальцами за край крыши. Одной парой лап упиралось в колени, другую раскинуло в гневном приветствии.

Ярри подождал, пока сердце перестанет дико колотиться, и подошёл поближе. Прикоснулся рукой к гранитной шкуре зверя. Теперь-то видел, что такие твари сидят на крыше и дальше: словно безмолвные стражи, которых хозяева оставили приглядывать за домом.

— Вот паскудство! — сказал Грэгрик, как раз забравшийся сюда по расчищенному пандусу. Он повыше поднял светильник, покачал головой: — Хватило же у кого-то ума вырезать этакого страхопуда.

— Ну, если вспомнить кое-какие наши храмы, — ответил ему Бйолал по прозвищу Рубленая Шея, — там, знаешь, тоже на карнизах всякое встречается.

Это правда: Ярри помнил, как испугался, когда совсем мелким впервые посмотрел на крышу Рункейрового храма и увидел там гарров. Конечно, каменных. Потом уже госпожа Синнэ объяснила: они там, чтобы дойхары не забывали о цене, которую заплатили Создатели. О цене и о тех, кто искушает слабые души.

— Хотя, — добавил Бйолал, — тут этого паскудства, как по мне, многовато.

Грэгрик сплюнул:

— Кажется, так и зыркает, так и следит за тобой. Будь моя воля…

— Будь твоя воля, — хмыкнул Шея, — ты б из борделя не вылезал!

Остальные тоже поднялись на крышу. Здесь сразу стало светло и тесно; появился Конопушка и первым делом полез на спину одной из статуй, чтобы полюбоваться на город. Ярри, конечно, тут же забрался на соседнюю.

Ничего особенного они не увидели. Ряды домов тонули во тьме, и хотя светили звёзды, а над городом висела жирная, перезрелая луна, толком что-нибудь рассмотреть было сложно. Ну, за вычетом башен — высоченных и очень тонких, возносившихся к небу, словно жертвенные свечи. Их тут оказалось много, как будто весь алаксарский город — разорённый молитвенный алтарь. Некоторые из башен были без верхушек. В окнах других отражались лунные лучи, и выглядело это так, словно в башнях горит свет. А может, он там и взаправду горел.

— Ладно, — сказал наконец комендант Хродас, — от добра добра не ищут. Заночуем здесь, на крыше, а утром решим, что делать дальше.

Ярри этому не обрадовался, хотя, если честно, поездка в коробах его слегка вымотала. С другой стороны, а где здесь, в городе, он со спокойной душой согласился бы лечь спать? Пожалуй что нигде.

Пока рассёдлывали бархаг и устраивали лагерь, им с Конопушкой велели насобирать сухих веток, обломков мебели — всего, что годилось на растопку.

— Ну? — спросил Ярри, когда отошли подальше.

— Да ничего пока, — отмахнулся тот. — Рано. Мы ж тут не на один день. Спешить не будем: приглядимся. Думаешь, за двадцать лет мы первые такие умные? Ничего, разберёмся. В крайнем случае я попрошу, чтоб учитель показал карту — так, в его руках, просто, мол, интересно посмотреть.

— Думаешь, покажет?

— Спросим — а там как получится. Пусть сначала библиотеку найдёт, тогда ему до остального дела, считай, не будет. Сам знаешь.

— Это точно, — кивнул Ярри.

— Но вообще, пока ты по крыше лазил, я в один дом заглянул, — со значением добавил Конопушка.

— И что?

— Пусто. Они, конечно, бежали в ужасе и всё такое, но дураками не были. — Конопушка вытащил из кармана маленького деревянного шулданая. Если дёрнуть за верёвку, свисавшую с его брюха, шулданай начинал махать крыльями.

— Так, одно баловство, — небрежно проронил Конопушка.

Но шулданая, к разочарованию Ярри, выбрасывать не стал.

Утром Ярри проснулся от громкого пощёлкивания бархаг и удара локтем в бок.