Комендант мертвой крепости - Аренев Владимир - Страница 76

«Гвардейцы» были дальше, чем он опасался, но намного ближе, чем хотелось бы. Трое, подволакивая перебитые лапы, мчались прямо к нему. Ещё один, вскарабкавшись на чёрную от копоти стену кузницы, щёлкал не переставая. Направлял и воодушевлял, гаррово семя!..

Сиврим издал горлом некий звук, настолько обречённый и бессильный, что сам его испугался. Следовало, наверное, привлечь внимание андэлни Хакилса, крикнуть, предупредить… а вдруг этим воспользуются «солдаты»?

Он колебался с решением, а сам уже бежал дальше — туда, где метались клинки и мелькали во тьме угловатые тела жуков, к деревьям, стоявшим словно чёрные свечи, словно колонны диковинного храма… пожар выжег здесь всё дотла, под ногами хрустело и поскрипывало, и Сиврим подумал, что скоро вся крепость будет такой — мёртвой, мёртвой, безнадёжно мёртвой.

Во тьме впереди видны были только силуэты — и поэтому он лишь в последний миг заметил, как что-то метнулось справа, что-то вёрткое и хищное, Сиврим отпрыгнул в сторону и побежал, огибая сад по дуге, «солдат» нёсся за ним, размеренно чирикая, — и Сиврим сообразил вдруг, что всё больше удаляется от Хакилса и его отряда, впереди уже маячила Дозорная башня, сверху, с крыши, что-то кричали раненые — те, кто ещё не лишился сознания от боли, от усталости, от жажды…

Он сообразил вдруг, что если Хромой зажжёт-таки свой костёр, все эти андэлни могут погибнуть. Но тут уж Сиврим ничего не мог поделать — да если бы даже и мог — всё равно раненых не спасти, их доконают не жуки, так жара, ведь некому будет отвезти их во Врата, и не на ком, и…

Он услышал хриплый лай совсем рядом и только пару мгновений спустя понял, что это смех и что смеётся он сам. Глупо переживать о судьбе раненых, когда знаешь: вот как раз пережить-то нынешнюю ночь никому и не удастся. Когда понимаешь: всё могло быть иначе, если бы когда-то давно на предложение хамоватого коменданта ты ответил согласием. Если бы не вообразил себе невесть что про его дочку и свои чувства к ней. Если бы повзрослел, просто взял и повзрослел…

Вторую тень он заметил издалека, снова свернул, впереди была Дозорная, вход в неё, разумеется, заперт, мощная дверь забаррикадирована изнутри, а до Полой тебе вообще никак не добраться… Он догадался вдруг, отчётливо понял, как будто смотрел на всё с крыши одной из башен: «солдаты» брали его в клещи, — конечно, услышали приказ «гвардейца» и теперь вели жертву — чтобы не ускользнула, чтобы — наверняка…

С обеих боков подходили другие «солдаты» — неторопливо, вразвалочку. Он притормозил, повернулся спиной ко входу и дёрнул за рукоять меча.

Ближайший жук уже собирался прыгнуть, когда откуда-то из темноты вдруг прилетел сверкающий полукруг и вонзился ему ровно в «шею», под уродливыми складными челюстями, — и Сиврим понял, что это секира, кто-то метнул секиру. И тут же рядом оказался запыхавшийся Хродас — ещё в обличье Конопушки, но уже с мечом в руке.

— Парни… Эттила… сюда… но… — Он покраснел и буквально выхаркивал слова вместе со слюной. Личина колыхалась и таяла, словно дым, — и Сиврим ужаснулся: перед ним стоял древний старик.

Несколько андэлни — двое или трое — схватились с жуками где-то неподалёку, в полумраке, однако уже подбегали «гвардейцы», и тогда Сиврим сплюнул и вытащил меч.

В глубине души, наверное, он надеялся, что личина спадёт и жуки потеряют к нему с Железнопалым интерес или по крайней мере добьют быстро, безболезненно. Ясно было, что к Полой Кости бэр-маркадов уже не заманить.

Ясно было, что всё — зря. С самого начала эта затея была обречена.

— Давай! — заорал Сиврим. — Мы уже не пробьёмся к тебе, алаксар! Давай! Поджигай!

Он не ждал, что ему ответят, — по крайней мере не словами, — но ему ответили.

Сперва вспыхнуло и разрослось на фоне ночного неба белое пламя — медленно, вовсе не так, как это Сиврим себе представлял. А затем на краю, подсвеченные со спины снежно-белыми языками огня, появились два силуэта.

— Мы здесь! — воскликнул один.

— Эй, говножоры, как вам живётся без вашей мамочки, а? — захохотал второй.

Жуки на них даже не взглянули.

— Какого гарра… они там… делают? — прохрипел Железнопалый. — Надрать задницы… обоим… и твоим андэлни… за невыполнение… при… каза…

— Берегите дыхание, — сказал Сиврим. — Обязательно надеру. Сидеть не смогут.

Он сделал обманный выпад в сторону ближайшего «солдата», затем метнул кинжал — снизу вверх, как его учил когда-то Обруч.

«Солдат» небрежно взмахнул корявой клешнёй, отбиваясь. Сиврим почему-то обратил внимание, что зазубренные кромки очень тонкие и поблёскивают перламутром. Вся клешня измазана красным, а вот кромки — нет…

Андэлни, которые пробивались к ним, уже отступали — точнее, двое отступали, а один лежал, вывернув голову. Лица Сиврим не видел, но судя по шлему — Данморт Лентяй.

Неужели, подумал он, это у всех так? Неужели даже перед самой смертью все мысли — о мелочах, о том, что значения не имеет? Наверное, для этого и нужно пёрышко под языком — чтобы не отвлекаться.

Если бы знать, подумал, если бы заранее знать — всю жизнь бы так и ходил: с пёрышком или с монеткой. Чтобы не размениваться на мелочи.

— Эй! — кричал с башни Конопушка. — Эй, клопы вы вонючие! Вам что же, мозгов ваших не хватает даже на то, чтобы отличить настоящее от подделки? Ну, глядите сюда, блохи склизлявые! Это мы с Ярри убили вашу Мать! Выпустили ей кишки, запросто и с удовольствием! Это мы! Попробуйте нас достать, засранцы! Или струсили? Точно, Ярри, они струсили, они…

И тогда «гвардеец» на кузнице вскинул голову и застрекотал — так яростно и пронзительно, что даже Конопушка осёкся.

Жуки во всём дворе замерли. Те, кто атаковал андэлни Рултарика и Хакилса, и те, что окружили Сиврима с Хродасом, и те, которые ещё только перебирались через Южную стену или бежали к Дозорной башне. Все застыли на два долгих удара Сивримова сердца.

А потом как один развернулись и ринулись к Полой Кости.

Бэр-маркады мчались, не разбирая дороги, перепрыгивая через завалы, на полном ходу вскакивая на крыши уцелевших построек; кто-то со всего маху угодил в тлеющие остатки сети, забился пойманной рыбой, зашипел… по нему пробежали, втаптывая в грязь, словно ничто, просто поломанную вещь. Двое других столкнулись — в ход пошли клешни, рожки; выживший, хромая, помчался дальше.

«Гвардеец» на стене кузницы щёлкал не переставая.

— А мальчик… умеет… убедительно… — Железнопалый не договорил, пошатнулся и вскинул руку — Сивриму пришлось подставить плечо, иначе бы Хродас упал.

— Отдышитесь…

— Ничего, Вёйбур. Ничего. Пойдём, Вёйбур.

— Куда?

— Ты же не хочешь… чтобы тебя… только краем задело?.. Я видел когда-то… обожжённых… долгая, мучительная смерть… Даже ты… такой не заслужил. Скорее, Вёйбур… шевелись!.. Ты же хочешь… с ней повидаться…

— «С ней»?

Хродас обернулся, отстранил его и прищурился. Намеревался было что-то сказать, но как раз в этот момент сверху упала и закачалась между ними петля. Ещё одна с глухим шорохом соскользнула по стене и повисла на уровне плечей Железнопалого, у него за спиной.

— Узлы надёжные, — крикнули сверху. — Давайте, давайте не тяните.

Сиврим запрокинул голову — во тьме видны были бледные лица. Кнувтоурк Крючок, и Юбочник, и Мохнатый Ивунк, и ещё кто-то, кого Сиврим не узнал.

— Ну же! — крикнул Голенастый. — Пока алаксар не устроил то, что собирается.

— И пока, — мрачно добавил Одноухий Эл, — эти твари до него не добрались. Я вот сомневаюсь, что Хромой вообще сумеет…

Сиврим не стал его слушать — встал у стены и пригнулся:

— Лезьте.

Он боялся, что Хродас начнёт возражать, но тот молча отшвырнул меч, снял шлем… взобрался Сивриму на спину, со второго раза вдел ногу в петлю.

— Тяни! Тяни!

Его потянули, он вертелся вокруг оси, то и дело ударялся плечами о стену, но рук не разжимал.

Сиврим подпрыгнул и, подтянувшись, тоже встал в петлю — и его тоже потащили, медленно, с паузами.