Сказки (200 сказок) - Гримм братья Якоб и Вильгельм - Страница 138

138

И подняло его тотчас на воздух, и он вмиг очутился в родном Остенде. Но отца своего в рыбачьей хижине он уже не нашёл, и он стал тогда спрашивать у разных людей, куда девался бедный рыбак, и люди ему объявили, чтобы он так его теперь называть не смел, а не то попадёт он на виселицу. Вот пришёл он к своему отцу и говорит:

– Рыбак, как это вы сюда забрались?

И ответил ему отец:

– Вы не смейте так мне говорить: если услышат о том хозяева города, то вы попадёте на виселицу.

Он не поверил, чтоб его могли за это вздёрнуть на виселицу. Но когда его уже присудили повесить, он сказал:

– Достопочтенные господа, дозвольте мне в последний раз сходить в нашу старую рыбачью хижину.

И надел он там свою старую куртку и вернулся назад к хозяевам города и говорит:

– А теперь поглядите, пожалуйста, разве я не сын бедного рыбака? Вот в этой одежде я зарабатывал хлеб своему отцу и матери.

И узнали его тогда отец с матерью, выпросили ему прощение и взяли его с собой в дом. И рассказал он тогда всё, что с ним приключилось: как попал он в лесу на высокую гору и что гора та под ним разверзлась и он попал в заколдованный замок, где всё было чёрным покрыто, и явились к нему три принцессы, и были они одеты во всё чёрное, только лица были у них чуть белые, и сказали они ему, чтоб он ничего не боялся и что он может их освободить от злого заклятья.

И сказала тогда мать, что тут таится что-то недоброе и что он должен взять с собой святую восковую свечу, зажечь её и капнуть принцессам на лицо растопленным воском.

И вот он снова вернулся туда, ему было страшно, но он капнул воском на лицо им, когда они спали, – и они стали наполовину белые. Тогда все три принцессы вскочили и сказали:

– Проклятый пёс, наша кровь взывает о мести, и не родился ещё и не родится на свет тот человек, который смог бы нас освободить от злого заклятья; но есть у нас три брата, они закованы семью цепями, они их разорвут.

И вдруг поднялся страшный грохот и крик по всему замку, и он еле выскочил через окошко и сломал себе ногу, – а замок опять опустился под землю, и замкнулась за ним гора, – так никто и не знает, где этот замок и был.

138. Кнойст и трое его сыновей

Между Веррелем и Зайстом жил человек, звали его Кнойст; было у него три сына. Один был слепой, другой хромой, а третий ходил голышом. Вот вышли они раз на выгон и увидели там зайца. Слепой его пристрелил, хромой поймал, а тот, кто ходил голышом, в карман его сунул. Подошли они к большой-пребольшой реке, и стояло на ней три корабля: один по ней плыл, другой тонул, а в третьем не было дна. И взошли все втроём на тот, где не было дна. Подъехали они к большому дремучему лесу, и росло посреди леса огромное-преогромное дерево, и была в дупле дерева большая-пребольшая часовня, и находился в часовне толстый-претолстый причетник и худой-прехудой пастор, держали они в руках воду для купели и кропило.

Блажен человек,Иже избежал купели навек.

139. Девушка из Бракеля

Пошла раз девушка из Бракеля в капеллу пресвятой Анны, что под Гинненборгом, а так как ей очень хотелось выйти поскорее замуж и она думала найти жениха в капелле, то она запела:

Пособи, святая Анна,Выйти мне скорее замуж,Жениха ты, видно, знаешь:Он живёт у Зуттмердора,Он – блондин и парень добрый,Ты его, пожалуй, знаешь.

А стоял в это время за алтарём причетник, услыхал это и как возгласит пронзительным голосом:

– Ты за него не выйдешь, ты за него не выйдешь!

Подумала девушка, что это вскрикнул божий младенец, стоявший рядом с преподобною Анной, рассердилась она и воскликнула:

– Что ты там лопочешь, глупый малыш, держи язык за зубами, пускай мамка сама скажет.

140. Домашняя челядь

Куда идёшь?

– В Вальпе.

– И я в Вальпе, и ты в Вальпе; ну, пойдём вместе.

– А у тебя муж есть? Как мужа-то звать?

– Хам.

– И мой муж Хам, и твой Хам; я в Вальпе и ты в Вальпе; что ж, пойдём вместе.

– А ребёнок у тебя есть? Он большой? Как его звать?

– Паршей.

– И моего Паршей, и твоего Паршей; мой муж Хам и твой Хам; я в Вальпе и ты в Вальпе; ну что ж, пойдём вместе.

– А нянька у тебя тоже есть? А как твою няньку зовут?

– Квашнёй.

– Мою тоже Квашнёй, твою тоже Квашнёй; мой ребёнок Парша и твой ребёнок Парша; мой муж Хам, твой муж Хам; я в Вальпе и ты в Вальпе; что ж, пойдём вместе.

– А батрак есть у тебя? Как батрака звать?

– Работяга.

– Мой батрак Работяга, твой батрак Работяга; моя нянька Квашня, твоя нянька Квашня; мой ребёнок Парша, твой ребёнок Парша; мой муж Хам, твой муж Хам; я в Вальпе и ты в Вальпе; что ж, пойдём вместе со мной.

141. Ягнёнок и рыбка

Жили-были братец да сестрица, они крепко любили друг друга. Родная мать у них умерла, и была у них мачеха, она детей не любила и всячески их исподтишка обижала. Случилось раз, что играли они с другими детьми на лужку перед домом, а находился возле лужка пруд, и с одной стороны он доходил до самого дома. Дети бегали вокруг пруда, играли в войну и в салки:

Энеке, бенеке, дай полюблю,Птичку тебе я свою подарю,Птичка букет мне красивый найдёт,Свинке букет я хочу подарить,Свинка мне даст молочка надоить,Пекарю я всё отдам молоко,Пекарь спечёт пирожок мне за то,Кошечке надо пирог подарить,Будет мне кошечка мышек ловить,Мышек под крышей я буду коптить,Стану я мышку ловить!

Дети при этом стояли, собравшись в кружок, и на кого падало слово «ловить», тот должен был убегать, а остальные бежали за ним и его ловили. Когда они так весело прыгали и играли, мачеха смотрела на всё это из окна и злилась. А так как она знала разное колдовство, то и заколдовала обоих, и обратила брата в рыбку, а сестрицу в ягнёночка. И вот стала рыбка плавать в пруде, и было ей грустно, а ягнёночек ходил по лугу и тоже запечалился, ничего не ел, даже к стебелькам не притрагивался. Так продолжалось долгое-долгое время, и вот явились в замок неведомые гости. И подумала коварная мачеха: «Это удобный случай». Позвала повара и сказала ему:

– Ступай приведи мне с луга ягнёнка и зарежь его, а то у нас нечем гостей угощать.

Отправился повар на луг, принёс ягнёночка, повёл его прямо на кухню и связал ему ножки, но тот всё это переносил терпеливо. Вот вытащил повар нож, начал его на пороге натачивать, чтобы он был острей; и заметил ягнёночек, что плавает у водосточной канавы рыбка в воде и на него всё поглядывает. А была та рыбка его братцем. Как увидела рыбка, что повар увёл ягнёночка, подплыла к самому дому. И крикнул ей сверху из кухни ягнёночек:

В глубоком озере, ах, братец мой.И сердце мучится тоской!А повар нож свой точит,Пронзить мне сердце хочет.И ответила ему рыбка:Ах, бедная моя сестрица,Как сердце у меня томится,В глубоком озере кружится!

Как услыхал повар, что умеет ягнёночек говорить по-человечьи и такие грустные слова молвил рыбке, испугался он и подумал, что это, должно быть, не настоящий ягнёнок, а кто-то заколдованный злой мачехой в доме.