Счастливые люди читают книжки и пьют кофе - Мартен-Люган Аньес - Страница 29

— Послушай, — прервала я, — у нас полно времени, я валюсь с ног, а завтра нам нужно быть в форме.

— Зачем?

— «Счастливые люди» — это тебе о чем-то говорит?

— Без дураков? Ты собираешься снова начать работать?

Я просто посмотрела на него.

— О’кей, понял.

Он встал. Я проводила его к выходу.

— Встречаемся завтра утром, чтобы все обсудить, — сказала я на прощание.

Он порылся в карманах и протянул мне связку ключей.

— На случай, если я не проснусь. — Он поцеловал меня.

— Спокойной ночи.

Он как-то странно посмотрел на меня.

— В чем дело?

— Ни в чем, потом поговорим.

Через десять минут я была в постели, но сон не шел. Я забыла шум города, гудки, сирены, голоса ночных прохожих, яркое ночное освещение. А Малларанни теперь далеко. Эдвард тоже.

Я прошла по коридору здания, чтобы попасть в кафе. Дверь заскрипела. Внутри пахло затхлостью. Я щелкнула выключателем. Половина светильников не работала. «Счастливые люди» были не в лучшем состоянии. Я шла по залу, глядела вокруг и вспоминала, вспоминала, вспоминала. Силилась ощутить то, что чувствовала здесь раньше. Впрочем, от былого сохранилось немногое. Я шла вдоль книжных полок, некоторые из них были пусты. На других я трогала книги. Вытаскивала томик наугад, пролистывала. Загнутые уголки, пожелтевшие страницы — почти все они были потрепаны. Я прошла за стойку, провела по ней рукой — поверхность оказалась липкой. Взглянула на посуду — бокалы и чашки со сколами и щербинками. К одному из кранов для розлива пива скотчем приклеена бумажка: сломан. Книги со счетами и заказами свалены в кучу на полу за стойкой. Лишь фотографии на задней стенке были чистыми и висели на месте. Кофемашина долго сопротивлялась, пока не выплюнула некую жидкость, по цвету смутно напоминающую кофе. Я прислонилась к стойке и проглотила ее с гримасой отвращения. Мораль: никогда и ничего не оставлять на Феликса. Чтобы выбраться, устоять на ногах, чтобы излечиться, я верну к жизни «Счастливых людей».

Я уже в третий раз промывала пол тряпкой, когда мой драгоценный компаньон соизволил явиться.

— Ты решила переквалифицироваться в уборщицу?

— Да. Впрочем, как и ты. — Я швырнула ему в лицо пару резиновых перчаток.

Провозившись с уборкой несколько часов, мы уселись на пол. Перед витриной выстроилось в ряд с десяток мешков с мусором. Зато «Счастливые люди» пахли чистотой — в отличие от нас.

— Феликс, с этой минуты ты перестаешь изображать из себя библиотекаря.

— Я стану торговать, что ли?

Я кивнула.

— И предупреди своих приятелей, что они должны платить за все, что заказывают, включая каждый стакан воды. Это понятно?

— Когда ты такая, ты меня пугаешь.

Он закрыл лицо ладонями. Я шлепнула его по рукам и встала:

— Все, можешь идти играть в песочницу.

— А что мы будем делать завтра?

— Заказы.

— Я тебе нужен?

— Подрасти немного… Успокойся, в программе поздний подъем.

Мы с Феликсом стояли по обе стороны бара, я проверяла счета, а он оформлял заказы. Давно стемнело.

— Стоп! Меня уже от всего этого тошнит, — заявил он.

Потом встал, налил нам по бокалу вина, сложил все учетные книги и уселся на стойку.

— Мадам главнокомандующая не возражает?

— Нет, я как раз хотела сказать, что на сегодня хватит.

Он засмеялся, чокнулся со мной и вытащил из-за стойки свои сигареты. Я бросила на него мрачный взгляд.

— Но послушай, кафе закрыто, я имею право курнуть. И ты долго не выдержишь. Он помахал зажженной сигаретой перед моим носом.

— Черт с тобой, кури.

Я поднесла зажигалку к своей сигарете, сделала глоток вина и посмотрела на него:

— Я изменилась?

— Даже когда Колен и Клара были еще с нами, я не замечал, чтобы ты с таким остервенением вкалывала. Но вот от чего у меня вообще крыша едет, так это от того, что ты сама со всем справляешься.

— Я верю, что благодаря «Счастливым людям» заново выстрою свою жизнь. Нам ведь повезло, что у нас есть это место?

— Ты не планируешь стать шефом-диктатором? Потому что если планируешь, то лучше я сразу уволюсь.

— Если прикинуть, что ты реально делаешь, то не велика потеря.

— А если серьезно, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Ага… Пойдешь со мной в клуб сегодня вечером?

— Не хочется.

— Ты же не запрешься в своей забегаловке на всю жизнь.

— Обещаю, скоро я снова отправлюсь с тобой на вечеринку.

— Тебе нужно видеться с людьми, и потом, не знаю, как сказать… но, может, уже пора познакомиться с каким-нибудь симпатичным парнем?

Я знала, что в какой-то момент мне все равно придется во всем сознаться.

— Боюсь, я встретила его слишком рано.

Феликс вздохнул:

— Колена нет с нами уже два года.

— Знаю.

— Ты безнадежна. Кончишь одинокой старой девой, окруженной кошками.

Он спрыгнул со стойки, тряхнув головой:

— Пойду пописаю.

— Вперед! — ответила я, закуривая.

Пять, четыре, три, два, один…

— Ты кого-то встретила? — завопил он, выходя из туалета.

— Застегни брюки…

— Отвечай мне! Кто это? Где он? Я его знаю?

— Да.

— Эдвард! Ты трахалась с ирландцем! Так я и знал. И как? Давай все подробности!

— Рассказывать нечего. Сухой остаток: он сделал мне много хорошего, а я ему — много плохого. Я наверняка окончательно потеряла его, и это все.

— Ты не способна и муху обидеть, не говоря уж о парне вроде него. Так что все это ерунда.

Он обнял меня и, как всегда, прижал к себе так, что я задохнулась.

— Ну давай… рассказывай, что произошло.

— Пожалуйста, не надо, я не хочу говорить о нем.

— Почему?

— Потому что тоскую по нему.

Я еще теснее прижалась к Феликсу.

— Слава богу, ты не приволокла его сюда в одном из своих чемоданов. А то было бы совсем плохо. Мне бы все время хотелось переспать с твоим мужиком.

Я заплакала. От смеха. И от печали. Феликс долго баюкал меня в объятиях, а я все не могла успокоиться.

«Счастливые люди» были готовы. Я — чуть меньше. Не выспалась, нервничала и была взвинчена. В последний раз проверила, все ли в порядке. Все было супер: новая посуда на месте, пиво разливается как надо, кофемашина выдает кофе, достойный этого названия, бар сверкает, книги в лучшем виде расставлены на полках и ждут читателей. Мы с Феликсом решили перетряхнуть наш каталог. Я предоставила ему полную свободу — сама я слишком давно отключилась от литературной жизни, чтобы правильно сориентироваться. «Надо взять и что-нибудь погорячее, — заявил он. — У наших клиентов, знаешь ли, на это есть спрос». Я и не сомневалась, тем более что часть клиентуры пришла через него. В общем, он заказал, среди прочего, Чака Паланика, Ирвина Уэлша и последний роман неизвестного мне французского автора Лорана Беттони «Земные тела». «Ты увидишь, это как если б маркиз де Сад написал „Опасные связи“, но современным языком. Это придаст нашему заведению легкий аромат скандала, очень даже миленький». Я улыбнулась. После двух лет летаргии я чувствовала себя готовой и к нарушению общественной нравственности, и к скандалу.

Ну все, грифельная доска выставлена. Я открыла дверь, чтобы услышать колокольчик, как раньше, когда его звон так радовал Клару. Прикрыла глаза и увидела ее улыбку. И тут вошел первый клиент. Рабочий день начался.

Феликс появился к полудню, с громадным букетом роз и фрезий, похожим на тот, что Колен подарил мне много лет назад. Он неуклюже протянул его мне и отправился со своей курткой к вешалке. Я поставила цветы, подошла к нему, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Он бы гордился тобой, — шепнул мне на ухо Феликс.

Все воскресенье я занималась обустройством квартиры. После моего возвращения прошло две недели, а я по-прежнему жила в окружении коробок и чемоданов. Квартирка была небольшая, но меня она устраивала. Здесь я чувствовала себя дома. Я прикрепила на стены несколько фотографий Колена и Клары, чтобы они были всегда рядом. Одежду — только свою — я наконец повесила в шкаф. Поставила на полки книжки, которые брала с собой в Ирландию. С огромным удовольствием установила великолепную кофеварку, подарок Колена. Великое спасибо Феликсу, который ее уберег.