Вторжение - Мэй Джулиан - Страница 99

— Фай, детка, ты уж чересчур строга ко мне. А ведь со мной шутки плохи. Знаешь, говорят, метапсиха не обкрутить…

— Нет, а кто говорит? — рассмеялась она.

Но в мозгу ее я увидел страшный образ: сад Нерона, освещенный заживо горящими людьми.

Merde dans sa coquille! note 101 — подумал я, а вслух произнес:

— Черт меня побери, чтоб я помнил! Двадцать — последнее слово, и деньги на бочку.

— Продано!

Облегчение хлынуло из ее ума, точно кровь из перерезанной глотки. Кошмарная картинка померкла, но тревога не улетучивалась. Я подал деньги, взял покупку и, прощаясь, передал Файделити самые благожелательные телепатические напутствия, наложенные на портрет женщины, сбросившей тридцать фунтов и десять лет. Вдобавок сдобрил ее простоватые черты кинематографическим сексапилом.

— До встречи, Роже! — выдохнула она (всю тревогу как рукой сняло).

Я подмигнул и поспешил прочь из торгового зала.

Суд! Проклятый шотландский суд!

Вайнштейну повезло: ему вынесли пресловутый приговор «за недостаточностью улик», хотя многочисленные свидетели показали, что безумный святоша не был вооружен, не представлял никакой опасности и не оказал сопротивления, когда Нигель набросился па него. Только квалифицированное заключение консилиума психиатров насчет снижения чувства ответственности из-за временного помрачения ума, а также свидетельство Дени относительно случаев непредумышленного извержения психокреативного огня, задокументированных в его лаборатории на примере подопытного X (личность Люсили была раскрыта лишь на суде), обеспечили оправдательный приговор. Но и тогда не обошлось без злобных статеек о «людях, наделенных особой привилегией попирать законы простой человечности». Метапсихический конгресс, состоявшийся за четыре месяца до суда, попытался унять тревогу общественности, заверив, что лишь незначительный процент оперантов обладает умственными способностями, которые можно расценивать как угрозу простым смертным, к тому же и не всякий нормальный человек, будучи спровоцирован, подобно Вайнштейну, удержится от применения насилия. В Штатах сожжение Мигелем безумного убийцы обсуждалось столь же горячо, как еще не стершийся в памяти случай 80-х годов, когда вполне благопристойный электронщик застрелил в нью-йоркской подземке четверых разнузданных хулиганов. За рассудочной аргументацией и научно-обоснованными доводами в глубинах подсознания маячил атавистический ужас. Человек, застреливший Джин Макгрегор и Алану Шонавон, объявил их ведьмами и в свое оправдание процитировал Библию. Разумеется, интеллигентные люди понимали, что в метапсихических силах нет никаких дьявольских козней и черной магии, что они являются естественным этапом человеческой эволюции. Но с другой стороны…

Есть простое лекарство против иррационального страха, отдельного человека. Я сам опробовал его на Файделити Свифт. Но воздействие это временное: точно так же хороший актер заставляет публику поверить в реальность своего героя. Операнты могут на некоторое время рассеять страхи нормальных, но как навсегда убедить их в наших благих намерениях?

Пребывая в унынии, я занес в номер книги, перед тем как идти на ужин. Но, увидев мелькающие в коридоре фигуры в масках, вспомнил, что маскарад в большом зале отеля уже начался. Будет много музыки, напитков, оживленных бесед и такая толпа, что никому и в голову не придет заботиться о моей странной ментальной атрибутике. Двери лифта открылись, и мне бросились в глаза юноши в рыцарских костюмах, девушка с огненными волосами (ее наряд состоял из чешуйчато-серебристого бикини и четырехфутового меча), монументальная негритянка в вечернем платье из белого атласа с маленьким драконом, переброшенным через плечо, коренастый джентльмен средних лет в строгом смокинге, чью сугубо светскую внешность нарушала лишь вертящаяся на голове тюбетейка, и огромная обезьяна, щеголяющая в изумрудных мехах и явно пренебрегающая дезодорантами.

— Перегружен! Перегружен! — запротестовала пестрая толпа, когда я хотел войти в лифт.

Обезьяна разинула пасть и показала мне белые клыки и мясистый язык.

Все-таки есть на свете справедливость. Я выпустил в это вонючее животное свой самый мощный принудительный импульс и скомандовал:

— Вон!

Она повиновалась, как овечка, и под одобрительный ропот я занял ее место. Далее мы без остановки проследовали на первый этаж.

Народу в зале было тысячи две — половина в маскарадных костюмах. Оркестр наяривал мелодии типа «Прочти мои мысли», «Человек-ракета», «Полет на летающей тарелке», «Восход Земли» Дариуса Брубека, темы из «Мира гномов» Джона Уильямса. В перерывах конферансье представлял художников и писателей, в то время как прожектор выхватывал упомянутых звезд из толпы. Был также парад самых оригинальных масок; самые красивые, смешные или изобретательные проходили под овации.

Я направился прямиком в открытый бар. Опрокинув три скотча, заметно повеселел. Предусмотрительно переколов значок участника так, чтобы имя было почти скрыто под лацканом смокинга, я протанцевал с пятью очаровательными дамами, среди коих одна оказалась вычурно одетым трансвеститом, но это я обнаружил слишком поздно. Затем представился почетному гостю симпозиума, трясущейся старой развалине, и вместе со стаканом клубничной сельтерской вручил ему слабый принудительный заряд, в результате чего стал обладателем автографа на экземпляре подарочного издания его ранних рассказов.

На какое-то время отошел в уголок передохнуть… и тут испытал второе за день потрясение: увидел Элен.

Хотя ей было уже за пятьдесят, у меня по-прежнему дух захватило. Высокая стройная фигура, затянутая в платье из металлизированной ткани, струящейся от шеи, как расплавленное золото; руки, плечи и спина обнажены; стоячий ворот украшен сверкающими оранжевыми топазами; на запястье горел огромный браслет из таких же камней. Она перекрасилась в блондинку и соорудила на голове высокую замысловатую прическу из локонов на манер древней гречанки. Ее партнером по танцу был человек в костюме Дракулы.

Я залпом осушил свой стакан и начал приближаться к ним по зеркальному паркету. Бедный Дракула ничего не смог противопоставить моему принуждению. Почему-то оркестр вдруг переключился на ретро. Элен стояла среди танцующих, изумленная исчезновением своего клыкастого кавалера, и не замечала меня. Я не помню хода своих мыслей. Возможно, их и не было — все вытеснило непреодолимое желание хоть немного побыть рядом с ней.

— Voulez-vous m'accorder cette danse, Madame? note 102

— Нет!.. Да. (О Боже! )

— Позвольте заметить: ваш костюм слишком шикарен, чтобы называться карнавальным. (Однако же для нашей встречи после стольких лет лучше места не придумать, чем карнавал .) Ты часто бываешь в Босконе?

— Нет, в первый раз. Дочь убедила меня, что мне здесь понравится. Она… страстная поклонница научной фантастики.

Дочь… твоя и Дона… сейчас ей, должно быть, двадцать… Можно узнать, как ее зовут?

— Аннарита Латимер. Вон она, рыжая в серебристом купальнике.

Я проследил за ее кивком и с удивлением увидел огненноволосую красавицу, с которой ехал в лифте. Она стояла слишком далеко, чтобы проверить ее на оперантность, к тому же я плохо различаю ауры в ярко освещенных местах. Поэтому я напрямик спросил Элен:

— Она унаследовала умственные силы?

— Думаю, да. (Она не пускает меня, Роже. У нее, в уме сверкающая стена из черного стекла, которую можно заметить только на очень большом расстоянии… )

Так вот почему я ничего не углядел в лифте.

— А чем занимается Аннарита? — беззаботно продолжал я расспрашивать. — Учится в колледже?

— В школе драматического искусства. По-моему, из нее выйдет замечательная актриса.

— Sans doute, — пробормотал я. — А твой муж?

Музыка смолкла. Мы зааплодировали, потом конферансье взял микрофон и начал выкликать маски, получившие призы. Я подвел Элен к краю танцевальной площадки, где томился Дракула.

Note101

Дерьмо вместо мозгов! (франц)

Note102

Разрешите пригласить вас на танец, мадам? (франц )