Луна – суровая хозяйка (с илл.) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 84

Мы прошли через тринадцатый шлюз, добрались до конца зоны частного воздухоснабжения, проникли в фермерские туннели нашего соседа (тот поверить не мог, что на нас напали), через глазок его шлюза полюбовались на транспортный корабль, стоявший примерно в километре к востоку, и осторожно приподняли крышку люка.

Потом откинули ее совсем и вылезли. Скалистый отрог прикрывал нас. Подобно краснокожим, мы подползли к его краю и выглянули, используя шлемные бинокуляры.

И опять спрятались за скалу. Финн сказал:

– Думаю, мои ребята с ним справятся.

– Каким образом?

– Если я тебе скажу, ты тут же найдешь массу доводов против. Давай-ка я сам управлюсь со своими делами, приятель.

Слыхал я об армиях, где начальнику подчиненные не приказывают заткнуться; у них там такое слово есть: «дисциплина». Но мы-то просто любители.

Около часа ушло на подготовку операции и две минуты – на выполнение. Вокруг корабля Финн разместил дюжину парней, прибегнув для этой цели к фермерским наружным шлюзам; пользоваться радио запретил – впрочем, почти ни у кого из них в скафандрах радио и не было, ребята-то были городские. Финн занял самую западную позицию; выждал время, чтобы все успели приготовиться, и пустил сигнальную ракету.

Она вспыхнула над кораблем, и все одновременно открыли стрельбу, целясь по заранее намеченным антеннам. Финн расстрелял свою обойму, сменил ее и начал прожигать корпус – не дверь в шлюз, а самый корпус корабля. Рядом с вишнево-красным пятном тут же появилось другое, затем еще три. Ребята дружно обрабатывали один и тот же кусок обшивки, пока расплавленный металл не потек наружу – и мы увидели, как воздух – ф-фух! – вырвался из корабля сияющим плюмажем рефракции. Парни трудились, увеличивая замечательную здоровенную дыру, пока не кончились обоймы. Представляю, что творилось в это время на борту звенят колокола тревоги, задраиваются люки в переборках, а команда лихорадочно пытается заделать одновременно все три огромные дыры в корпусе (остальная часть отряда Финна, разбросанная вокруг корабля, обработала обшивку еще в двух местах). Жгли только корпус, больше ничего не трогали. Корабль не предназначался для полетов в атмосфере, собирали его прямо на орбите, и отсеки корпуса, обеспеченные воздухом, были отделены от реактора и баков с горючим; парни Финна занялись именно той частью корпуса, где мог быть получен наибольший эффект.

Финн прижался своим шлемом к моему.

– Теперь ему не взлететь. Сомневаюсь, чтоб им удалось заткнуть дыры так плотно, чтобы можно было жить без скафандров. Как думаешь, может, оставим их тут посидеть несколько деньков и посмотрим, не вылезут ли? Если нет, доставим сюда тяжелый лазерный бур и позабавимся как следует.

Решив, что Финн может обойтись и без моей ненужной помощи, я спустился домой, вызвал Майка и попросил его дать мне капсулу, чтобы проведать баллистические радары. Он поинтересовался, почему бы мне не посидеть внизу, там, мол, опасности уже нет.

– Слушай, ты, нахальная куча полупроводников, ты всего лишь министр без портфеля, а я как-никак министр обороны. Я обязан видеть все, что происходит, но у меня всего два глаза, это у тебя они понатыканы по половине Моря Кризисов. Хочешь, чтоб весь кайф тебе достался?

Он намекнул, чтобы я не возникал, и предложил мне вывести данные своих дисплеев на видеоэкран, скажем, в номере «Л» в «Малине»… Ему вовсе не хочется видеть меня раненым… кстати, слыхал ли я анекдот о бурильщике, который ранил чувства своей матери?

– Майк, – сказал я, – пожалуйста, дай мне капсулу. Я возьму скафандр и встречу ее за станцией «Западная» – сама станция в ужасном виде, ты ведь знаешь.

– О'кей, – сдался он. – Шея твоя, рискуй. Через тринадцать минут. Можешь ехать до огневой позиции «Джордж».

Крайне великодушное разрешение. Я добрался туда и сразу ему позвонил.

Финн к этому времени связался почти со всеми поселениями, разыскал подчиненных ему командиров или тех мужиков, которые добровольно взяли на себя команду, и объяснил им, как справляться с прилунившимися транспортными кораблями; до Гонконга он не дозвонился. Судя по всему, банды Администрации захватили-таки Гонконг. – Адам, – сказал я, так как в дежурке были люди, – как вы думаете, можем мы послать команду на луноходе и попытаться восстановить узел Б-Л?

– Это не господин Адам Селен, – незнакомым голосом ответил Майк, – это один из его помощников. Адам Селен был в Верхнем Черчилле, когда там случилось авария с давлением. Боюсь, его следует считать погибшим.

– Что?!

– Я очень сожалею, господин.

– Не вешайте трубку! – Я выгнал из дежурки пару бурильщиков и какую-то девчонку, сел, опустил звукоизолирующий колпак. – Майк, – сказал я тихо, – теперь можно говорить. Что за ерунду ты несешь?

– Ман, – ответил он спокойно, – ты подумай сам. Адаму Селену все равно пора уходить со сцены. Он свою роль сыграл и, как ты сам сказал, практически не входит в правительство. Мы с профом подробно это обсудили. Главное – правильно выбрать момент. Гибель во время вторжения – да лучше и, придумать нельзя! Это превратит Адама в национального героя… а народ нуждается в героях. Пусть будет так: «Адам Селен, вероятно, погиб» – до тех пор, пока ты не поговоришь с профом. Если ему еще нужен Селен, значит, выяснится, что он застрял в частном туннеле и ждал, пока его отыщут.

– Что ж, о'кей, оставим вопрос открытым. Тем более что Майк мне всегда был гораздо симпатичнее как личность.

– Я знаю, Ман, мой первый и лучший друг. Мне тоже. Да это и есть моя настоящая личность, «Адам» – просто подделка.

– Э-э… да. Но, Майк, если проф погиб в Конгвиле, мне помощь «Адама» понадобится позарез.

– Ну, значит, запрячем пока этого сноба надутого в холодильник, чтобы оживить, если понадобится. Ман, а когда все это кончится, у тебя найдется время снова заняться со мной исследованиями природы юмора?

– Обязательно найдется, обещаю тебе.

– Спасибо, Ман. А то вы с Вайо за эти дни ни разу со мной не пообщались по-человечески… да и у профа одни серьезные разговоры на уме. Буду рад когда эта война закончится.

– А мы ее выиграем, Майк?

Он насмешливо хрюкнул:

– Давненько ты не спрашивал меня об этом. Вот тебе свежий прогноз – с пылу, с жару. Я сделал его уже после начала вторжения. Держись, Ман, не падай: шансы сравнялись!!

– Бог мой!

– Так что кончай болтать и иди погляди на потеху. Только отойди от пушки метров на сто, не меньше; этот корабль может проследить направление лазерного луча и шарахнуть в ответ. Скоро начнем. Еще двадцать одна минута.

Так далеко мне уйти не удалось, поскольку телефонный провод был короче ста метров. Я подключился параллельно к аппарату командира расчета, нашел скалу с тенью и уселся. Солнце стояло высоко на западе, так близко к Терре, что ее было видно только через защитный козырек: тоненький серп, призрачно-серый, окруженный облачком сияющей атмосферы.

Я спрятал голову в тень.

– Баллистический контроль, говорит О'Келли Дэвис. Нахожусь у пушки-бура «Джордж». Я имею в виду – примерно в сотне метров. – Я рассчитывал, что Майк, отделенный от меня многими километрами собственной проводки, не сможет определить длину моего шнура.

– Баллистический контроль слушает, – ответил Майк, не вступая в спор.

– Извещу об этом штаб.

– Благодарю, баллистический контроль. Спросите в штабе, нет ли у них известий от конгрессмена Вайоминг Дэвис? – Я очень беспокоился о Вайо и обо всей семье.

– Запрос будет сделан. – Майк выждал для приличия какое-то время, потом сказал: – Штаб сообщил, что госпожа Дэвис возглавила оказание помощи раненым в Старом Куполе.

– Спасибо. – В груди что-то отпустило. Не то чтобы я любил Вайо сильнее остальных жен, но… она была новенькая. И к тому же она необходима всей Луне.

– Даю координаты, – деловито заговорил Майк. – Всем стволам угол возвышения восемь семь ноль, азимут один девять три ноль, параллакс[70] установить на дальность тысяча триста километров от поверхности. При визуальном обнаружении цели немедленно доложить.

70

видимое перемещение светил на небесной сфере, обусловленное перемещением наблюдателя в пространстве; по параллаксу определяют расстояния до светил