Достаточно времени для любви, или жизни Лазаруса Лонга - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 90

Позади датской печки вдоль стены стоял длинный стол со стульями. У противоположной стены в маленьком помещении располагалось отхожее место: два деревянных корыта, сделанных из разрезанного пополам бочонка, возле бочонка с водой. Возле отхожего места находилась куча земли с воткнутой в нее лопатой; выгребная яма медленно заполнялась.

— А вы неплохо устроились, — заметил Монтгомери. — Но зачем ты устроил внутри сортир, зачем, а?

— Снаружи есть еще одно отхожее место, — сообщил ему Лазарус Лонг. — Этим мы пользуемся пореже, и я стараюсь, чтобы от него не пахло. По-моему, женщине незачем выходить на улицу после наступления темноты, в особенности там, где полным-полно прыгунов.

— Много, значит, прыгунов?

— Теперь стало поменьше. А драконов не видели, когда ехали по долине?

— Костей видели много. Похоже, что здесь их поразила какая-то болезнь.

— Что-то в этом роде, — согласился Лазарус. — Леди, к ноге!.. Монти, скажи-ка Дарби, что пинать собаку небезопасно, она может броситься. Это сторожевая собака. Она охраняет дом и знает это.

— Дарби, ты слыхал, что сказал этот человек? Оставь собаку в покое.

— А нечего меня обнюхивать! Не люблю собак. Она рычит на меня.

Лазарус обратился непосредственно к старшему сыну:

— Она зарычала на тебя потому, что ты ее лягнул, когда она стала тебя обнюхивать. А это входит в ее обязанности. И если бы меня здесь сейчас не было, она перегрызла бы тебе горло. Оставь ее в покое, и она тебя тоже не тронет.

— Билл, ты бы выставил ее наружу, пока мы едим. — В просьбе Монтгомери звучали нотки приказа.

— Нет.

— Джентльмены, ужин подан.

— Иди, дорогая. Леди, сторожи. Верх. — Сука глянула на Дарби и сразу отправилась по лестнице на крышу. Там она обошла крышу кругом и уселась так, чтобы одновременно видеть, что творится внизу и за оградой.

Приема из ужина не получилось: разговор вели в основном двое старших мужчин, Дарби и Дэн просто ели. Дора коротко отвечала на реплики Монтгомери и старалась не слушать те из них, которые можно было счесть неприемлемыми. Сыновья как будто удивились, обнаружив около тарелок ножи, вилки, зубочистки и ложку, — они полагались на нож и собственные пальцы, однако отец их, с известной, правда, неловкостью, пользовался каждым предметом и не забывал при этом пачкать бороду.

Дора поставила на стол жареных цыплят, холодную резаную ветчину, картофельное пюре, политое цыплячьим жиром, горячие кукурузные лепешки и целый пшеничный каравай с топленым беконом. Перед каждым стояли кружка с козьим молоком и салат из латука и помидоров, посыпанный сыром; еще были вареная свекла, свежая редиска, свежая клубника с козьим молоком. Семейка Монтгомери, как и обещала, ела за шестерых, и Доре это было приятно.

Наконец Монтгомери отодвинулся от стола вместе со стулом и выразительно рыгнул.

— Во повезло! Миссис Смит будет готовить нам теперь, ребята!

— Верно, папаша!

— Рада, что вам понравился обед, джентльмены.

Дора встала и начала убирать со стола. Лазарус принялся помогать ей.

— Сядь, Билл, — велел Монтгомери, — надо спросить тебя кое о чем.

— Давай спрашивай, — произнес Лазарус, продолжая собирать тарелки.

— Ты сказал, что больше в долине никого нет.

— Это так.

— Полагаю, мы можем здесь остаться. Миссис Смит очень хорошо готовит.

— Пожалуйста, можете сегодня переночевать здесь. А потом выбирайте место: вниз по течению реки земли отличные. А здесь все принадлежит мне.

— Как раз об этом я и хотел потолковать. Нехорошо, когда один человек занимает все лучшие земли.

— Монти, это вовсе не лучшие земли, таких здесь не одна тысяча гектаров. Единственная разница в том, что эту часть я уже вспахал и обработал.

— Не будем спорить, все равно мы правы — большинством голосов. Из четырех голосующих то есть. А мы трое голосуем за одно и то же. Верно, Дарби?

— Верно, папаша.

— Мы здесь не голосуем, Монти.

— Да ну тебя! Большинство всегда право. Но не будем спорить. Покормил нас, а теперь развлекай. Любишь бороться?

— Не очень.

— Не порть удовольствие. Дэн, как по-твоему, ты его бросишь?

— Конечно, папаша.

— Хорошо, Билл, сперва ты будешь бороться с Дэном, вот здесь, в середине, а я, значит, буду судьей, чтоб все было хорошо и отлично.

— Монти, я не собираюсь бороться.

— Э, нет. Миссис Смит! Иди-ка сюда, ты должна все видеть.

— Я занята, — отозвалась Дора, — скоро выйду.

— Поторопись. А потом будешь бороться с Дарби, Билл, а уж напоследок со мной.

— Никакой борьбы, Монти. Вам пора в свой фургон.

— Э, нет, ты захочешь бороться, молодой человек. Я ж тебе не сказал, за что мы будет бороться. Победитель спит с миссис Смит. — С этими словами Монти вытащил пистолет. — Ну, че, одурачил я тебя, а?

Выстрелом из кухни Дора выбила пистолет из руки Монти, а в шею Дэна вдруг воткнулся нож. Старательно прицелившись, Лазарус прострелил Монтгомери ногу, а потом, прицелившись еще более тщательно, пристрелил Дарби. Леди Макбет уже пыталась ухватить того за горло. Вся схватка продолжалась менее двух секунд.

— Отличный выстрел, Адора. Леди, к ноге. — Смит похлопал Леди Макбет по спине. — Хорошая Леди, хорошая собачка.

— Спасибо тебе, дорогой. Прикончить Монти?

— Подожди-ка. — Лазарус склонился над раненым. — Ну как, хочешь еще чего-нибудь сказать, Монтгомери?

— Ах вы, сукины дети! Не дали нам даже шанса.

— У вас была бездна шансов. Только вы не воспользовались ими. Дора! Сделаешь? Твое право.

— Что-то не очень хочется.

— Ну, хорошо.

Лазарус подобрал второй пистолет Монтгомери, мельком оглядел его, отметив, что это музейный образчик, тем не менее совершенно целый, и с помощью трофея прикончил его владельца.

Дора уже срывала с себя платье.

— Подожди минутку, дорогой, дай я разденусь: я не хочу, чтобы оно запачкалось в крови.

Когда Дора сняла платье, стало заметно, что она беременна. Она была обвешана оружием, включая пояс с кобурой на бедрах.

Лазарус тоже выбрался из килта и прочего великолепия.

— Можешь не помогать мне, дорогая. Ты сегодня отлично поработала! Дай мне самый старый комбинезон.

— Но я же хочу помочь. Что ты собираешься с ними делать?

— Положу в фургон и отвезу подальше вниз по реке, чтобы о них позаботились прыгуны, потом вернусь. — Он взглянул на солнце. — До заката еще полтора часа. Времени хватит.

— Лазарус, я не хочу, чтобы ты оставлял меня сейчас! Потом сделаешь.

— Ты расстроилась, моя смелая Дора?

— Немного. Не слишком. Ах… Стыдно сказать — мне захотелось. Это извращение, да?

— Длинноногая Лил, ты возбуждаешься от всего. Да, в общем-то твоя реакция извращенная — но она на удивление часто встречается, когда человек впервые сталкивается со смертью. Стыдиться нечего. Это просто рефлекс. Кстати, брось комбинезон — смыть кровь с тела гораздо проще, чем с одежды. — Он отодвинул брус и открыл ворота.

— Мне уже случалось видеть смерть. Когда умерла тетя Элен, я расстроилась гораздо сильнее, но нисколько не возбудилась.

— Я хотел сказать, когда впервые встречаешься с насильственной смертью. Дорогая, я хочу вытащить тела наружу, прежде чем кровь впитается в землю. А поговорить можно потом.

— Ты не сможешь погрузить их один. Я в самом деле не хочу расставаться с тобой сейчас, действительно не хочу.

Лазарус остановился и посмотрел на жену.

— А ты расстроилась гораздо больше, чем позволяешь себе показать. Это тоже часто бывает: человек машинально действует решительно, а реакция приходит поздней. Так что перебори себя. Я не хочу надолго оставлять ребят дома одних. А сажать их в фургон рядом с этими скверными тушами тоже незачем. Убеди себя, что я отошел недалеко, метров на триста, а сама тем временем поставь чайник. Когда я вернусь, придется помыться, даже если на меня не попадет ни капли крови.

— Да, сэр.

— Дора, в твоем голосе не слышно радости.