Уплыть за закат (с илл) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 76

– Джордж, это ведь николсовская застройка.

– Николс строит отличные дома. Этот достался мне от одного нашего сотрудника – он вынужден был срочно продать дом после трагического случая, когда погибли его жена и двое детей. Когда он вышел из больницы, мы отправили его в Таксой долечиваться, а потом устроили на работу в Парадайз, на АЭС. Полная смена обстановки – мой компаньон рассудил, что только так можно реабилитировать хорошего человека, у которого вся жизнь пошла насмарку. Делос – мистер Гарриман – заботится о своих людях. Зайдем?

Дом был приятный, в красивом месте, с огороженным задним двором и полностью обставленный.

– Он попросил, чтобы ему переслали только книги и его одежду, сказал Джордж. – Одежду и все личные вещи его жены и детей отдали в Армию Спасения. Все остальное – постельное белье, одеяла, ковры, полотенца, занавески – прошло через химчистку, а матрасы через стерилизацию. Дом продается с мебелью или без мебели, как угодно, и сдается на тех же условиях.

Наверху была большая спальня и две поменьше, каждая с ванной. Большая выходила на запад, и при ней был "закатный" балкон, как в нашей квартире на Вудлоун в Чикаго, в сороковом. Внизу имелась и гостиная, и общая комната, что мне представляется очень желательным для любой семьи, где есть дети. Ребятам нужно место, где они могут устраивать кавардак, не беспокоя гостей, которые приходят к маме на чай.

Напротив кухни имелась комната для прислуги со своей ванной. Кухня была оснащена посудомойкой "Дженерал Электрик" и электронной плитой Рейзиона, такой же, как у меня, – оборудование и там и тут было новое, не в пример самому дому. Мне бросилось в глаза обилие встроенных книжных шкафов – кажется, они появились уже потом, в дополнение к двум маленьким по обе стороны камина в общей комнате. В большинстве домов и таких не было – люди больше не читали книг. (К концу века следовало бы скорее сказать "люди больше не умели читать". Изучая историю своей родной планеты и своего столетия в разных параллелях времени, я узнала, что упадок и разрушение, наступавшие во всех параллелях, объединяла одна общая черта: безграмотность.

В трех параллелях этому скандальному явлению сопутствовала наркомания, уличная преступность, коррупцияирасточительность правительства. В моей параллели неисчислимые психопатические поветрия перешли в религиозную истерию; в седьмой параллели велись бесконечные войны; три параллели объединяло крушение семьи и брака, но в каждой параллели неизменно присутствовала общая безграмотность, причем разгадайте-ка загадку – на обучение одного студента затрачивалось больше средств, чем когда-либо ранее. Никогда еще не затрачивали так много, чтобы достичь столь малого. К 1980 году и сами учителя стали полуграмотными.) В доме были – mirabile visu! <о чудо! (лат.)> – две водогрейные колонки, одна наверху, другая внизу – для кухни, прачечной и ванной для прислуги. Я открыла кран и с изумлением убедилась, что вода горячая.

Джордж сказал:

– Когда ты вчера позвонила, я велел смотрителю подключить все оборудование и проветрить дом. Можете ночевать тут хоть сегодня, если хотите.

– Посмотрим. Я заглянула еще в подвал, и мы уехали. Джордж Стронг угостил нас прекрасным ленчем в "Фиеста патио" на Плазе, и по моей просьбе завез к доктору Рамси. Я поговорила с Джимом Рамси наедине и сказала, о чем именно мне желательно узнать – с ним, я, слава Богу, могу быть откровенна, он в курсе говардовских проблем.

– Не говори ей, беременна она или нет – скажи мне. Она крепкий орешек, мне с ней понадобятся козыри. Хочешь знать ее подлинный возраст?

– Ты забыла, что я его знаю. Но постараюсь, чтобы это не повлияло на мое суждение.

– Джим, ты мое утешение. – Я поцеловала его, вышла и сказала ребятам:

– Сидите смирно и ждите. Ему нужно принять нескольких пациентов до вас.

Дорогу домой найдете сами.

– Разве ты нас не подождешь? – удивилась Присцилла. – Я думала, мы поедем по магазинам.

– Нет, мы уже вышли из графика. Может, съездим на Плазу после обеда Сирс, кажется, открыт допоздна.

– Си-и-рс…

– Ты что-то имеешь против Сирса?

– Тетя Мериэн у Сирса никогда не покупает.

– Скажите пожалуйста. Ну, я жду вас дома. Дойдите пешком или сядьте на автобус.

– Минутку! А ты сказала доктору, чтобы он не ковырялся у меня внутри?

– Наоборот – сказала, если ты будешь пищать или откажешься что-то делать, пусть позвонит мне.

– Я думала, мы поедем за покупками, – надулась Присцилла, – а потом вернемся и решим, который дом брать.

– Это я решу прямо сейчас, пока вы у доктора.

– А у нас что, нет права голоса?

– По-твоему, это надо решать голосованием? Хорошо, проголосуем по правилам Гондоской республики. За каждый доллар, вложенный в дело, заинтересованная сторона получает один голос. Сколько голосов желаете купить?

– По-моему, это низко с твоей стороны.

– Присцилла, в Билле о правах не оговорено, что иждивенцы главы семьи должны выбирать, где семье жить. Не знаю, как там заведено у тети Мериэн, но у нас такие решения принимаю я. А с другими могу советоваться, а могу и нет. И если советуюсь, то их мнения меня ни к чему не обязывают. Понятно?

Присцилла не ответила, а Дональд спокойно сказал:

– Не порти своего счастья, Девочка Наоборот.

Я села в машину к Джорджу.

– Куда теперь, леди?

– Хочу взглянуть еще раз на тот дом с мебелью.

– Хорошо.

Мы ехали в молчании – с Джорджем Стронгом не обязательно вести светскую беседу. Потом я спросила:

– Ты захватил с собой те два конверта?

– Да. Они тебе нужны? Тогда я лучше припаркуюсь. Они во внутреннем кармане на "молнии", довольно долго доставать.

– Нет, я спросила на всякий случай, пока мы не так далеко от твоей конторы.

Подъехав к дому, я поднялась наверх, Джордж за мной. Я прошла в главную спальню и начала раздеваться. Джордж просветлел.

– Морин, я так надеялся, что у тебя именно это на уме. – Он счастливо вздохнул и начал расстегиваться. – Уже столько времени…

– Слишком долго. Меня одолевали родительские заботы и учеба. Но вот я отучилась – пока что с меня довольно науки, с родительскими заботами, хочу надеяться, разобралась, и теперь смогу посвящать тебе больше времени, если хочешь.

– Я всегда хочу тебя и всегда буду хотеть!

– Я целый день думала о тебе и о том, как ты хорошо все умеешь. Но сначала надо было сплавить ребят. Хочешь раздеть меня? Или поторопимся и поскорей нырнем в постель?

– Вот это выбор!

Джордж не проявлял особого артистизма в постельных делах, но за те шесть лет, что я от случая к случаю спала с ним, ни разу меня не разочаровал. Он был внимательным, заботливым любовником и первым своим долгом почитал обеспечить партнерше оргазм.

А если он не был Адонисом, то и я не была Венерой. Когда-то, в возрасте Присциллы, я была недурна и, думаю, не менее аппетитна. Но мне уже стукнуло семьдесят, по бумагам сорок семь, и я выглядела на свои сорок семь, несмотря на все усилия. Женщина средних лет должна следить за собой (Джордж следил, и я это ценила). Она должна заботиться о свежести своего рта, упражнять свои внутренние мускулы, говорить тихо и мелодично, всегда улыбаться и никогда не хмуриться, проявлять дружбу и понимание. Отец когда-то говорил мне: "Вдовы куда лучше молодых жен. Вдовы всегда готовы, всегда здоровы, не скажут "ну что вы", не ждут обновы, а уж бедовы!"

Вот такой и была Морин Джонсон с сорок шестого по восемьдесят второй.

Услышав впервые отцовскую игривую формулировку, я только посмеялась и даже не подумала применить ее к себе – до того грустного дня, когда Брайан сказал мне, что на мое место пришла сожительница помоложе. Тогда я поняла, что отцовская шутка – это чистая правда. И сделалась "девушкой по вызову".

Старалась хорошо выглядеть и приятно пахнуть. И не рассчитывала на Адониса – меня вполне устраивая, честный дружеский обмен с джентльменом (но не с каким-нибудь придурком или хлюпиком!).