Гражданин Галактики (сборник) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 149

Так что отсеки выглядели как электронные лаборатории — притом очень хорошие. Приборы были незнакомыми, но я чувствовал, что смог бы в них разобраться, было бы время. Но теперь я только взглянул.

Мамми провела там много, много часов. Ее не пустили бы туда, хотя она была пленницей высокого ранга и ей разрешалось многое, включая отдельные апартаменты вместе с Чибис. Думаю, Сколопендер боялся ее, хоть она и была пленницей — он не хотел без нужды оскорблять ее.

Она проникла в мастерские, сыграв на их алчности. У ее расы было много такого, чего не было у сколопендеров — приборы, изобретения, устройства. Она начала с того, что спросила, почему они делают то-то так-то, вместо того чтобы сделать этак, намного эффективнее. По традиции? Или по религиозным убеждениям?

Когда они спрашивали, что она имеет в виду, она беспомощно признавалась: «Стыдно, но не могу я объяснить, ведь построить эту штуку так просто…».

Под пристальным наблюдением она что-то собирала. Устройство работало. Потом что-то еще. Постепенно она стала пропадать в лабораториях целыми днями, изготавливая для своих тюремщиков вещи, вызывавшие их восхищение. Она делилась своими знаниями; это поддерживало ее привилегии.

Но в каждом устройстве были нужные ей детали.

— Она прятала штучки и детальки в свой карман, — сказала мне Чибис. — Они ведь не разбирались в том, что она делает. Пять деталей шли в прибор, а шестая к ней в карман.

— В карман?

— Конечно. Именно там она спрятала «мозг», когда мы с ней угнали корабль. Разве ты не знал?

— Я не знал, что у нее есть карман.

— Вот и они не знали. Они следили, чтобы она не выносила ничего из мастерской — она и не выносила. То есть это было незаметно.

— Чибис, так Мамми — сумчатая?

— Что значит — сумчатая? Как опоссум? Не обязательно быть сумчатым, чтобы иметь карман. Вот белки, например, у них карманы за щеками.

— М-м-м… да.

— Она крала понемножку то там, то тут, ну и я таскала кое-что. А в свободное время она работала в нашей комнате. Пока мы сидели на Плутоне, Мамми вообще не спала. Она часами работала открыто, делала для сколопендеров всякие штуки — стереотелефон размером с пачку сигарет, крошечное, похожее на жучка, устройство, которое ползало по любой поверхности и вычисляло объем предмета, и много других вещиц. А после отбоя она работала одна, обычно в темноте, ее миниатюрные пальчики трудились, как пальцы слепого часовщика.

Она сделала две бомбы и сигнальное устройство дальней космической связи.

Обо всем этом я узнал не от Чибис. Когда мы с ней бежали по коридорам базы, она только сказала, что Мамми удалось сделать радиомаяк, и взрыв, который я слышал, тоже дело ее рук. И что мы должны спешить, спешить, спешить!

— Чибис, — сказал я, задыхаясь, — куда мы несемся? Если Мамми снаружи, я хочу внести ее внутрь — я хочу сказать, ее тело. Но ты ведешь себя так, словно мы куда-то опаздываем.

— Так и есть!

Радиомаяк необходимо было установить снаружи в определенное время (плутонианский день длится почти неделю — астрономы не соврали), так, чтобы сама планета не экранировала луч. Но у Мамми не было скафандра. Они разработали план, по которому Чибис наденет свой скафандр, выйдет наружу и установит маяк — он был сконструирован так, что Чибис нужно было только нажать на кнопку. Однако все зависело от того, где находится скафандр Чибис, смогут ли они достать его, после того, как сколопендры будут обезврежены.

Но они его так и не нашли. Мамми успокаивающе пропела, с нотами, вселяющими уверенность, которые, казалось, прозвучали у меня в голове:

«Ничего, милая. Я могу сама выйти и установить его».

— Мамми! Ты не можешь! — протестовала Чибис. — Там холодно.

«Я недолго».

— Ты не сможешь дышать.

«Я потерплю, это недолго».

Так и вышло. С Мамми так же трудно спорить, как со сколопендером, — по-своему, конечно.

Бомбы были готовы, маяк готов, приближалось удобное время — ни одного корабля, сколопендеров мало, у персонала обеденный перерыв, — а они все еще не знали, где скафандр Чибис — если его не уничтожили. И Мамми решилась начать.

— Но она мне сказала, всего несколько часов назад, когда она сказала, что сегодня начинаем, что если она не вернется примерно через десять минут, то она надеется, что я смогу найти свой скафандр и запустить маяк, если ей не удастся, — Чибис расплакалась. — В пе-пе-первый раз она призналась, что не уверена, что у нее получится.

— Чибис! Перестань плакать! Дальше что?

— Я дождалась взрывов — сразу два взрыва — и бросилась на поиски, туда, куда меня раньше не пускали. Но скафандра там не было! Потом я нашла тебя и… ох, Кип, она снаружи уже почти час! — Она посмотрела на часы. — Осталось минут двадцать. Если к тому времени маяк не запустить… она так старалась и погибла на-на-напрасно! Она бы этого не перенесла!

— Где мой скафандр?

Больше сколопендеров не попалось — очевидно, только один нес вахту, пока остальные кормились. Чибис показала мне дверь-шлюз, за которой была столовая — должно быть, бомба нарушила герметичность, двери сами закрылись, а владельцев разнесло на кусочки. Мы поспешили дальше.

Верная своей логике, Чибис оставила помещение со скафандрами на самый конец. Человеческих скафандров тут было больше дюжины — я подивился, сколько же супа съедали эти упыри. Что ж, больше им не пировать! Не теряя времени, я крикнул:

— Привет, Оскар! — и начал одеваться.

«Где ты пропадал, парень?»

На вид Оскар был в отличной форме. Рядом висел скафандр Жирного, а дальше скафандр Тима. Расправляя Оскара, я взглянул на них, прикидывая, нет ли на них чего полезного. Чибис смотрела на скафандр Тима:

— Может, я смогу надеть его.

Он был куда меньше Оскара и велик Чибис всего на девять размеров.

— Глупости! Он тебе как индюку носки. Лучше помоги мне. Снимай эту веревку, сверни и пристегни мне к поясу.

— Она тебе не понадобится. Мамми собиралась отнести маяк на сотню ярдов по эстакаде и там установить. Если у нее не вышло, то это сделаешь ты. И поверни кнопку на верхушке.

— Не спорь! Сколько времени осталось?

— Ладно, Кип. Восемнадцать минут.

— Ветер там сильный, — добавил я. — Веревка может пригодиться. Мамми была совсем легонькая. Если ее сдуло, веревка понадобится, когда я буду искать ее тело. Подай мне молоток со скафандра Жирного.

— Сейчас!

Я выпрямился. Приятно было снова ощущать вокруг себя Оскара. Потом я вспомнил, как замерзли ноги, когда мы шли сюда от корабля.

— Сюда бы асбестовые сапоги.

Чибис, казалось, озадачилась.

— Подожди здесь!

Не успел я слово вымолвить, она убежала. Я продолжал шнуроваться, все больше беспокоясь — она даже не взяла оружие. Наконец я спросил:

«Готов, Оскар?»

«Готов, парень!»

Рычажок у подбородка в порядке, цвет крови в порядке, радио — оно мне не понадобится, вода… емкость была пуста. Неважно, я не успею почувствовать жажду. Я нажал на рычажок у подбородка, уравнивая давление с наружным.

Чибис вернулась с чем-то, напоминавшим балетные туфли для слоненка. Она придвинулась к моему шлему и прокричала:

— Они носят вот это. Сможешь надеть?

Кое-как я натянул их на ноги, как огромные носки. Встал и почувствовал, что они улучшают сцепление с полом; неуклюжие, но ходить легко.

Через минуту мы стояли у выхода из большой комнаты, где я уже был. Ее дверь-шлюз закрылась после взрыва второй бомбы Мамми, которую она поместила так, чтобы разрушить двери в туннеле. Бомбу в столовой подложила Чибис, и сразу удрала в свою комнату. Не знаю, рассчитала ли Мамми, чтобы бомбы взорвались одновременно, или дистанционно управляла ими — да это и не важно, главное, что от могучей базы сколопендеров не осталось камня на камне.

Чибис знала, как обращаться со шлюзом. Когда внутренняя дверь открылась, я крикнул:

— Время?

— Четырнадцать минут, — она подняла свою руку с часами.