Кто-то следит за мной - Готти Виктория - Страница 17

— Я желаю вам удачи с вашей новой книгой и надеюсь, что вы еще не один раз примите участие в нашей передаче. — Ведущая протянула руку, которую Роз крепко пожала.

— Конечно, Рози. Ваша передача всегда поднимает мне настроение.

Димитрий видел перед собой ту самую Роз, которую знал в молодости. Вежливая, воспитанная, настоящая дама.

Мыслями Димитрий ушел в прошлое. Почувствовал на своих губах губы Роз, ощутил прикосновения ее тела, от которых его обжигало, как огнем.

Иногда он позволял себе вспомнить Роз, которую знал много лет тому назад, пытаясь понять, почему она предала его, когда потеряла ту чистоту, которую он ценил в ней больше всего. Как он мог столь жестоко в ней ошибиться? Она оставила его в дураках, с незаживающей раной в сердце. А теперь, после стольких лет, пришел день расплаты. И платить предстояло ей.

— Ну?

К своему изумлению, Димитрий обнаружил, что Джуел все еще в спальне, хотя и отошла от стола и уселась на диван. Лицо ее перекосило от злости и ревности.

— Ты будешь меня слушать?

Как же разительно отличалась она от той юной девушки, которая выходила за него замуж!

— Не сейчас, — резко ответил он. — Я опаздываю на встречу с адвокатом. Так что извини. — И он ретировался во вторую спальню.

— А как же я? — прошипела Джуел. — Какая жалость, что мы не можем вернуться в Спэниш-Хиллз. Я ненавижу Нью-Йорк. Что прикажешь мне делать до вечера?

Он повернулся к ней, подумал о том, какая она пустышка, не интересующаяся ничем, кроме дорогой одежды.

— Не знаю, дорогая. Но я уверен, что ты найдешь какой-нибудь бутик и салон красоты и сможешь убедить тамошних продавцов или менеджеров взять толику денег, которые я заработал тяжким трудом.

Глава 9

Ивен тяжело вздохнул, в сердцах хлопнул ладонями по рулю своего новенького темно-зеленого «лексуса». С черепашьей скоростью миновав тоннель Куинс-Мидтаун, он угодил в классическую нью-йоркскую пробку — такси, автобусы, легковушки застыли, как памятники, а водители жали на клаксоны, словно надеялись, что благодаря этому машины двинутся вперед. В такие моменты Ивену ужасно хотелось переехать в Пеорию, штат Иллинойс, где ему не пришлось бы тратить столько времени и нервов на дорогу. Он взглянул на часы и понял, что опаздывает на встречу с Димитрием. Поднял трубку автомобильного телефона, ткнул пальцем в кнопку, соответствующую памяти, и аппарат сам соединил его с конторой.

— «Миллер, Миллер и Финч», — ответил мелодичный женский голос.

— Номер двадцать три — шестнадцать, пожалуйста.

Два гудка, потом его секретарь Карин сняла трубку.

— Приемная Ивена Миллера. Чем могу быть полезной?

Хорошо знакомый голос подействовал на Ивена успокаивающе. Он напомнил себе, что должен извиниться перед ней. Карин работала с ним почти пять лет, прежде он ни разу не повышал на нее голос, но в последние два дня чуть ли не рычал на нее без всякой на то причины. Наверное, сказывалось нервное напряжение, вызванное внезапным возвращением Димитрия в их жизнь.

— Привет, Карин, это я. Опаздываю. Если мой бр... гм... если придет мистер Константинос, пусть подождет в кабинете. Я застрял в пробке. — Он представил себе простенькое личико болезненно худой Карин и почувствовал укол жалости.

— Хорошо, мистер Миллер. Одну секунду: звонят по другому телефону.

Господи, он едва не проговорился. Ведь никто не знал, что Димитрий — его сводный брат. Хотелось бы и дальше сохранять сие в тайне.

* * *

Впереди зажегся красный свет. Ивен бросил взгляд на свежий номер «Нью-Йорк пост», который лежал на пассажирском сиденье.

«ВЕРОЯТНЫЙ КАНДИДАТ В ГУБЕРНАТОРЫ ИВЕН МИЛЛЕР ОБРЕТАЕТ ШИРОКУЮ ИЗВЕСТНОСТЬ, ДОБИВШИСЬ ОПРАВДАТЕЛЬНОГО ПРИГОВОРА ОБВИНЯЕМОМУ В УБИЙСТВЕ».

Статью предваряло короткое, в несколько строк, резюме, словно пояснения в киносценарии:

«Миллиардер, владелец империи по производству игрушек, обвиняемый в убийстве своей старой, прикованной к постели жены, оправдан. Миллер доказывает, что у его подзащитного железное алиби. Сына и партнера Джеймса Миллера, похоже, ждет многообещающая политическая карьера...»

На новостном радиоканале предстоящий суд над Димитрием Константиносом был новостью номер один. Вновь и вновь повторялся вопрос: «Кто заменит Джека Лестера?»

Ни Джеймс, ни Ивен не ожидали, что Димитрий Константинос обратится к ним за помощью. Они полагали, что события прошлого — бездонная пропасть, разделившая их, из чего делали вывод, что Димитрий до конца своих дней не захочет иметь с ними никаких дел. Даже когда судебный процесс над Димитрием перенесли в Нью-Йорк, адвокаты полагали, что он воспользуется услугами Джека Лестера. Если подсудимому предъявлялось обвинение в рамках закона о коррумпированных и находящихся под влиянием рэкетиров организаций, лучшего защитника в Нью-Йорке, да и во всей стране, просто не было. В последние пятнадцать лет Лестер представлял, и очень успешно, интересы тех, кто обвинялся в вымогательстве, рэкете и отмывании денег.

Этот закон стал гигантским зонтиком, под сенью которого Нью-Йорк воевал с уклоняющимися от уплаты налогов. Поначалу его создавали как инструмент борьбы с организованной преступностью. Под действие этого закона подпадали отмывание денег, вымогательство, уклонение от уплаты налогов и бутлегерство. Такие процессы были коньком Лестера, однако то ли так распорядилась судьба, то ли сам Димитрий приложил к этому руку, но Лестер неожиданно сказался больным и отказался от ведения процесса.

В трубке вновь послышался голос Карин:

— Это мистер Браун. Сейчас он перезвонит вам на мобильный телефон. Извините, мистер Миллер, я не смогла его остановить.

— Ничего страшного. Спасибо, Карин. Скоро увидимся.

Ивен, мысленно застонав, положил трубку. Его отец вел дела Джозефа Брауна и категорически отрицал, что это обстоятельство может негативным образом сказаться на перспективах политической карьеры Ивена. Кевин Аллен не делал секрета из того, что он тоже приглядывается к креслу губернатора. Суд предоставлял Аллену прекрасную возможность связать Миллеров с Джозефом Брауном и тем миром, что стоял за его спиной. Даже оставив за кадром желание окружного прокурора стать губернатором, не следовало забывать о том, что последние десять лет прокуратура не отказывалась от попыток отправить Брауна на казенные харчи. Дважды Брауна арестовывали за уклонение от уплаты налогов, еще один раз, в прошлом году, — по обвинению в рэкете. Но окружной прокурор не сумел даже довести дело до суда, потому что у обвинения не было убедительных улик, с которыми оно могло противостоять блестящим адвокатам «Миллер, Миллер и Финч». Достаточно хорошо изучив тактику Аллена, Ивен не сомневался, что тот попытается вновь надавить на Брауна. На этот раз с тем, чтобы превратить его в главного свидетеля обвинения на процессе Димитрия. Правда, едва ли прокурор добился бы своего. А без показаний Брауна или другого, не менее близкого к Димитрию человека на обвинительный приговор рассчитывать не приходилось.

Тем не менее Ивен пытался убедить отца, что негоже такой уважаемой юридической фирме представлять интересы Джозефа Брауна.

— Он бросает на нас тень, отец. Нам нужна поддержка партии. С таким клиентом нам в ней могут и отказать. Давай от него избавимся.

— Я не хочу этого делать, Ивен. И не могу.

Когда речь заходила о Брауне, Джеймс не желал слушать никаких аргументов. Причину Ивен мог только предполагать. Должно быть, Джеймса Миллера и Джозефа Брауна связывали какие-то дела. Ивен часто задавался вопросом, каким образом их фирма, ранее не выходящая за пределы законодательства о лоббизме и работавшая с уважаемыми, известными всей стране клиентами, занялась защитой Джозефа Брауна, а теперь вот и Димитрия Константиноса.