Т. 02 Вне всяких сомнений - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 38

— Откуда ты взял, что у Кларенса есть сознание?

— А ты докажи обратное.

— Ну, он живой. Значит, хоть какое-то сознание должен иметь.

— Так я именно это и говорил. Раз смерчик живой, у него есть сознание. Не, Перкинс, если эти бородатые из Смитсоновского упрутся в свою антинаучную позицию, то я, к примеру, на ихней позиции не останусь. И «Форум» на ней не останется. И ты тоже.

— Я?

— Ни на минуту. Так и знай, Пит: «Форум» — за тебя. Теперь возвращайся на стоянку и сделай интервью со смерчиком.

— Я уже сделал. Ты же печатать запретил.

— Кто запретил? Вышвырну! Давай, Пит. Мы этот город поставим на уши. Погоди! За тобой — первая полоса. А теперь — вперед!

Он надел Питову шляпу и устремился в мужскую уборную.

Пит утвердился за своим столом, прихватив контейнер с кофе, чашку томатного сока и вчерашний номер газеты. Под большим, в четыре колонки, фото Кыскиной игрушки, в рамке, на первой полосе была его статья. Жирным шрифтом (18 пунктов) приказывалось: см. редакционную статью, стр. 12. На стр. 12 еще одна жирная строчка отсылала читателя обратно к «НАШЕМУ ПРЕКРАСНОМУ ГОРОДУ», стр. 1. Это он проигнорировал и прочел: «М-Р МЭР — В ОТСТАВКУ!!!»

Прочитав это, Пит хмыкнул. «Дурные веяния…», «…символизирует духовную грязь, скопившуюся по темным углам мэрии…», «…пока ветер перерастет в бурю, а попросить коррумпированную и бесстыдную администрацию с занимаемых должностей». Редакционная статья указывала на то, что подряд на уборку улиц и перевозку мусора принадлежит мэрову шурину, и вопрошала: не выйдет ли дешевле и лучше отдать подряд смерчику.

— Пит, это ты? — раздался голос Папаши по телефону? — Меня в участок забрали.

— За что?

— Говорят, что Кыска — нарушение общественного порядка.

— Я буду прямо сейчас.

Он забежал в мастерские, взял с собой Кларенса и устремился в участок. Папаша с упрямой миной сидел в кабинете начальника участка. Перкинс вдвинулся внутрь.

— За что он задержан? — спросил он, указывая пальцем на Папашу.

Лейтенант скривился.

— Какого черта вы сюда явились, Перкинс? Вы — не его адвокат.

— Пора? — спросил Кларенс.

— Нет пока. За новостями, Думбровски, я ведь репортер. Может, помните? Так повторю вопрос: за что он задержан?

— Сопротивление офицеру полиции, находящемуся при исполнении.

— Папаша, это правда?

— Вот этот тип, — старик с отвращением бросил взгляд в сторону одного из полицейских, — явился ко мне на стоянку и хотел выдернуть у Кыски ту газету, про Манила-Бэй. А я ей сказал, чтобы не давала. Тогда он мне дубинкой пригрозил и приказал забрать у Кыски газету. А я ему и сказал, что он может со своей дубинкой сделать, — он пожал плечами. — И вот мы здесь.

— Разберемся, — сказал Перкинс, разворачиваясь к Думбровски. — Вам позвонили из мэрии, так? И вы на это грязное дело послали Дугана. Этого я, правда, не совсем понимаю. Дуган, я слышал, настолько туп, что вы даже запретили ему взимать штрафы на его же собственном участке для патрулирования.

— Врешь! — воскликнул Дуган. — Я их еще как взи…

— Дуган, молчать! — загремел лейтенант. — А вы, Перкинс, выметайтесь отсюда. Нет здесь вам новостей.

— Значит, нет? — вкрадчиво спросил Перкинс. — Наша доблестная полиция пытается арестовать смерч, и это называется «нет новостей».

— Пора? — спросил Кларенс.

— Никто никаких смерчей арестовывать не пытался! А теперь мотай отсюда!

— Тогда почему Папаша задержан за «воспрепятствование исполнению»? Что там Дуган делал? Может, бумажного змея пускал?

— Ему не предъявлено такого обвинения.

— Не предъявлено? А как вы его зарегистрировали?

— Вообще никакого. Он задержан для беседы.

— Во-от как? Ни обвинения, ни ордера, ни регистрации — просто хватают и держат. Прямо как в гестапо, — Перкинс обратился к Папаше. — Ты не под арестом. Я бы посоветовал встать и уйти.

Папаша встал.

— Э-э! — Лейтенант Думбровски вскочил с кресла, схватил Папашу за плечо и усадил на место. — Я здесь отдаю приказы! Вы останетесь…

— Пора! — завопил Перкинс.

Все застыли на миг в свете фотовспышки, а затем Думбровски разъярился еще пуще.

— А этого кто сюда пустил?! Дуган, забери у него камеру.

— He-а, — сказал Кларенс, убирая камеру подальше от «быка».

Они исполнили нечто вроде танца вокруг майского шеста, причем роль шеста исполнял Кларенс.

— Давай! — крикнул Перкинс. — Давай, Дуган, хватай камеру! Мне просто не терпится написать статью: «Лейтенант полиции уничтожает свидетельства грубости полицейских».

— Лейтенант, что делать? — взмолился Дуган.

Думбровски взглянул на него с отвращением.

— Сядь и закрой физию. А вы, Перкинс, не печатайте этого снимка, добром вас предупреждаю.

— О чем это? Может, и на меня Дугана науськаете? Папаша, Кларенс, идемте.

На следующий день в рубрике «НАШ ПРЕКРАСНЫЙ ГОРОД» значилось: «Мэрия начинает чистку. Пока городские уборщики улиц отдыхали, как обычно, в свое удовольствие, лейтенант Думбровски, действуя по указанию из канцелярии Хиззонера, ловил наш смерчик с Третьей авеню. Дело не заладилось, так как патрульному Дугану не удалось водворить смерчик в полицейский фургон. Неустрашимый Дуган был неудержим в своем рвении и взял под стражу случившегося неподалеку жителя города, некоего Джеймса Меткалфа, смотрителя с автостоянки, за «соучастие». В чем Меткалф соучаствовал, Дуган не сказал — и так всякому известно, что «соучастие» есть нечто совершенно ужасное. А лейтенант Думбровски допросил соучастника. Смотрите фото. Кстати, вес лейтенанта (без башмаков) — 215 фунтов. «Соучастника» же — 119.

Мораль: не путайся под ногами, когда полицейский департамент играет в догонялки с ветром.

Р.S. А мы еще раз заявляем: смерчик все еще хранит газету 1898 года. Тормозите на углу Третьей и Главной, убедитесь сами. Только торопитесь — Думбровски с минуты на минуту опять помчится арестовывать смерчик».

И на следующий день колонка Пита содержала прямые выпады против администрации: «О затерянных архивах. Обидное положение: любой документ, какой только может понадобиться Большому Жюри, обязательно затеряется прежде, чем его смогут предоставить. Мы предлагаем, чтобы Кыска, наш смерчик с Третьей авеню, была принята в архив клерком, сверх штата. Ей можно поручить все бумаги, которые наверняка понадобятся в будущем. Специальный официальный экзамен на «лицо, облеченное доверием», она легко пройдет — его у нас еще никто не провалил.

Да и стоит ли ограничивать Кыску должностью простого клерка?

Она настойчива и того, что раз попадет к ней, уже не упустит. Таким образом она, бесспорно, не менее квалифицирована, чем некоторые наши представители власти.

Так изберем же ее на пост мэра! Идеальный кандидат. У нее есть чувство локтя, она не замечает беспорядка, замечательно ходит кругами и умеет швыряться грязью. И прихватить ее на чем-нибудь оппозиция не сможет.

Что до того, какой мэр из нее выйдет — об этом есть старая сказка, созданная Эзопом. Про короля Чурбана и Короля Аиста. Чурбаном мы уже по горло сыты, так что Аист будет вполне подходящей заменой.

Кстати, Хиззонер, что там такое с подрядом на мощение Гранд-авеню?

P.S. Газета 1898 года все еще у Кыски. Тормозите, поглядите, пока наше полицейское управление не выдумало способа запугать смерч».

Пит, взяв с собой Кларенса, отправился на стоянку. Теперь стоянка была огорожена; человек у ворот подал им два билета, но от денег отказался. Внутри же, в большом огороженном кругу, пребывали Папаша с Кыской. Они пробились сквозь толпу к старику.

— Ты вроде как деньги начал делать, Папаша?

— Пока нет, но надо бы. Меня, Пит, сегодня утром закрыть хотели. Сказали я должен платить пятьдесят долларов в день, как цирко-карнавальный сбор, да еще какой-то финансовый сбор за место. Так что я перестал плату брать за билеты, но за мной еще следят. Засужу я их за милу-душу.