Т. 05 Достаточно времени для любви - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 135

— Простите, вы что-то сказали, мистер Джонсон?

— Я сказал, что временно замещаю отца; мой зять находится в Платтсбурге…

Лазарус вновь не расслышал конца фразы — шурша сатиновыми нижними юбками, в комнату с подносом вошла миссис Смит. Лазарус встал и протянул руки, чтобы взять его, она улыбнулась — и позволила ему это сделать.

Боже, это был тот самый хэвилендский фарфор, к которому ему позволили прикоснуться только тогда, когда он впервые надел длинные брюки. И «гостевой» кофейный сервиз: увесистый серебряный кофейник, кувшинчик для сливок, сахарница, щипцы и ложки — сувенир с Колумбийской выставки. Полосатые салфетки, наподобие чайных, тонкие ломти пирога, серебряное блюдо с мятными пряниками… Как ты успела все это собрать за три минуты? Потомки, безусловно, могут гордиться тобой. Но не будь дураком, Лазарус, — все это ради отца, она принимает его гостя, — а ты для нее просто незнакомец.

— Дети спят? — поинтересовался мистер Джонсон.

— Все, кроме Нэнси, — накрывая на стол, ответила миссис Смит. — Она с молодым человеком пошла в «Изиду» и скоро вернется.

— Сеанс закончился полчаса назад.

— Что за беда, если они где-нибудь и постоят? Мороженое продают на освещенном углу, возле остановки автобуса.

— После наступления темноты молодая девушка не должна выходить из дома без родственников.

— Отец, на дворе 1917-й, а не 1870-й. А он хороший мальчик… Вряд ли они пропустили хотя бы одну картину с Пирл Уайт. Фильм очень интересный: Нэнси все мне рассказывает. Сегодня дают фильм с Уильямом С. Хартом, я бы и сама охотно посмотрела.

— Ну что ж, пистолет пока при мне.

— Папа!..

Внимание Лазаруса было приковано к пирогу: он никак не мог вспомнить, как правильно есть его вилкой.

— Все пытается раздразнить меня, — буркнул дедуся. — Но не получается.

— Вряд ли мистеру Бронсону интересны наши семейные проблемы, — спокойно проговорила миссис Смит, — даже если бы таковые нашлись. Но их не существует. Вам подогреть кофе, мистер Бронсон?

— Благодарю вас, мэм.

— Конечно, Теду неинтересно, но Нэнси пора уже все рассказать. Морин, погляди-ка повнимательней на нашего гостя. Ты его никогда не видала?

Мать внимательно посмотрела на Лазаруса, потом поставила чашку и проговорила:

— Мистер Бронсон, когда вы вошли, я испытала какое-то странное чувство. Кажется, мы уже встречались… в церкви, не так ли?

Лазарус признал, что так оно и было. Брови дедуси взметнулись.

— Что? Значит, надо переговорить со священником, но даже если вы встречались там…

— Мы не встречались в церкви, отец. С этим зверинцем я едва успеваю поговорить с преподобным и миссис Дрейпер. Но я не сомневаюсь, что видела там мистера Бронсона в прошлое воскресенье. Новое лицо среди знакомых всегда выделяется.

— Дочь, может быть, это и так, но я спрашивал не об этом. На кого Тед похож? Хорошо, не мучайся. Посмотри — разве он не напоминает твоего дядю Неда?

Мать снова поглядела на Лазаруса.

— Да, сходство заметно. Но больше всего он похож на тебя, отец.

— Нет, наш Тед родился в Спрингфилде, а я грешил к северу от этого города.

— Отец!

— Не беспокойся, дочь, никаких фамильных призраков мы не разбудим. Тед, я могу рассказать о вас?

— Безусловно, мистер Джонсон. Как вы сказали, тут нечего стыдиться, и я не стыжусь.

— Морин, Тед — сирота… найденыш. И если бы сейчас Нед не грел свои пальцы в пекле, я бы задал ему несколько наводящих вопросов. Время и место соответствуют, так что Тед, безусловно, наш родственник.

— Отец, я полагаю, что ты смущаешь нашего гостя.

— Неправда. Незачем жеманиться, молодая леди. Ты взрослая женщина, у тебя дети, и при тебе можно говорить откровенно.

— Миссис Смит, я не смущен. Кем бы ни были мои родители, я горжусь ими. Они дали мне крепкое сильное тело и мозг, который вполне справляется со своим делом…

— Хорошо сказано, молодой человек.

— …впрочем я бы с радостью назвал вашего отца дядей, а вас кузиной, но, увы, это не так. Оба моих родителя как будто умерли во время эпидемии тифа; даты совпадают.

Мистер Джонсон нахмурился.

— Тед, сколько тебе лет?

Лазарус подумал и решил назвать возраст своей матери.

— Тридцать пять.

— И мне столько же.

— В самом деле, миссис Смит? Если бы вы только что не сказали, что ваша дочь уже ходит смотреть на движущиеся картинки с молодым человеком, я бы подумал, что вам около восемнадцати.

— Ах, да ну вас! У меня восемь детей.

— Невозможно!

— Морин старше, чем кажется, — согласился ее отец. — И не переменилась с тех пор, как была невестой. Наследственное, должно быть, — у ее матери до сих пор ни сединки.

(А где бабуля? Ах да, нельзя спрашивать.) — Но ты тоже не выглядишь на тридцать пять, я бы сказал, что тебе до тридцати еще далеко.

— Я не знаю своего возраста в точности. Но моложе быть не могу. Разве что чуть постарше. (Чуть, только чуть-чуть, дедуся.) Знаю лишь, что меня оставили в приюте 4 июля 1882 года.

— Но это же мой день рождения!

(Да, мама, я знаю.) — Неужели, миссис Смит? Я не намеревался претендовать на ваш день рождения. Впрочем, мой день можно передвинуть… скажем, к началу июля. Кто знает, когда это было.

— Ах, не надо! Папа, ты обязательно должен пригласить мистера Бронсона к нам на обед в честь нашего общего дня рождения.

— И ты думаешь, Брайану это понравится?

— Конечно же! Я все напишу ему. В любом случае он будет дома задолго до этого. Ты же знаешь, как Брайан всегда говорит: чем больше народу, тем веселее! Мы будем ждать вас, мистер Бронсон.

— Миссис Смит, весьма благодарен за предложение, но 1 июля я намереваюсь отправиться в длительную деловую поездку.

— Значит, отец спугнул вас. Или же вас смутила перспектива обедать в обществе восьмерых шумных детей? Ничего, мой муж сам пригласит вас, и тогда посмотрим, что вы скажете.

— А пока, Морин, не осаждай его, он и так польщен. Позвольте мне кое-что сказать. Встаньте-ка рядом. Подойди к ней, Тед, она тебя не укусит.

— Миссис Смит?

Она пожала плечами и улыбнулась, на щеках выступили ямочки. Потом она оперлась на протянутую руку и встала с кресла-качалки.

— У отца вечные причуды.

Лазарус стоял возле нее лицом к деду и пытался не обращать внимания на запах ее тела: сквозь едва заметное благоухание туалетной воды пробивался легкий, теплый, восхитительный аромат сладкого и здорового женского тела. Лазарус боялся даже думать об этом и изо всех сил старался ничем не проявить своих чувств. Но запах поразил, как тяжелый удар.

— Мр-рф. А теперь подойдите-ка к каминной доске и загляните в зеркало. Тед, ни в восемьдесят втором, ни в восемьдесят третьем эпидемий тифа не было.

— В самом деле, сэр? Конечно же, я не могу помнить.

(Не надо было мне встревать с этой подробностью! Извини, дедуся, но поверишь ли ты истине? Возможно, и поверишь… единственный из всех, кого мне приводилось знать. Но не буду рисковать, забудем об этом!) — Не было ничего подобного. Умирали, конечно, тупые дураки, которые ленились поставить уборную подальше от колодца. Но твои родители, безусловно, такими не были. Не знаю, кто была твоя мать, но твой отец, по-моему, погиб, держа руку на рукоятке, пытаясь обрести контроль над самолетом. Как думаешь, Морин?

Миссис Смит поглядела на свое отражение, сравнивая его с обликом гостя, и неторопливо проговорила:

— Отец, мы с мистером Бронсоном действительно так похожи, что вполне могли бы сойти за брата с сестрой.

— Двоюродных. Увы, Неда нет в живых, доказать это невозможно. Полагаю…

Мистера Джонсона перебил вопль, донесшийся с лестничной площадки:

— Мама! Дедуся! Я хочу, чтобы меня застегнули!

— Вуди, разбойник, подымайся наверх! — велел Айра Джонсон.

Но ребенок стал спускаться, и перед Лазарусом появился невысокий веснушчатый мальчик, с шевелюрой имбирного цвета, одетый в пижаму… клапан позади был расстегнут. Он подозрительно поглядел на Лазаруса. У того словно морозец пробежал по коже, он попытался отвести взгляд от ребенка.