Т. 05 Достаточно времени для любви - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 90

— У тебя какая-то странная жена… К чему эти церемонии в диких местах?

— Да уж такая, — ответил я. — Домой, Бьюла.

С рыси Бьюла перешла на торопливый галоп, но мне было не по себе, пока я не удалился настолько, что меня уже было не достать выстрелом. Среди животных лишь одно опасно по-настоящему. И иногда приходится делать вид, что веришь, будто коварная, как кобра, зверюга ласкова и невинна.

Я не стал останавливаться, чтобы расседлать Бьюлу, и поторопился в дом. Дора услышала мои шаги и встретила меня на пороге.

— Что случилось, дорогой? Беда?

— Возможно. Там трое мужчин, они мне не нравятся. Тем не менее я пригласил их на ужин. Дети поели? Уложи их спать и скажи, что, если высунут нос, мы спустим с них шкуры. Я не говорил приезжим о детях, и не надо упоминать о них в разговоре. Я сейчас осмотрю дом, чтобы ничто не выдало присутствия малышей.

— Попробуем. Да, я покормила их.

И ровно через час Лазарус Лонг встречал гостей у порога своего дома.

Они подъехали со стороны пляжа, который Смит показал им. Лазарус решил, что животных напоили, но с легкой укоризной отметил, что не распрягли, хотя ожидание им, безусловно, предстояло долгое. Но он с удовольствием обнаружил, что все трое Монтгомери постарались привести себя в порядок. Возможно, они будут вести себя хорошо; его шестое чувство, предупреждающее об опасности, наверное, чересчур обострилось после долгого пребывания в глуши.

Лазарус был одет в самое лучшее — килт с полной выкладкой; впрочем, эффект портила выгоревшая куртка из Нового Питтсбурга. Но она была и в самом деле нарядной и надевалась только на дни рождения детей. В остальные дни он ограничивался рабочим комбинезоном либо собственной шкурой — в зависимости от погоды и рода работы.

Спешившись, Монтгомери остановился и оглядел хозяина.

— Боже, ну и модник!

— В вашу честь, джентльмены. Я храню эту одежду для специальных оказий.

— Да? Весьма благородно с твоей стороны. Ред. Верно, Дэн?

— Верно, папаша.

— Монти, меня зовут Билл, а не Ред. Можете оставить свои пистолеты в фургоне.

— Вот еще! Ты не слишком-то приветлив. Мы не расстаемся с нашим оружием. Верно, Дарби?

— Верно, папаша. А если папаша говорит, что тебя зовут Ред, значит, тебя на самом деле так зовут.

— Ну-ну, Дарби, я так не говорил. Если Ред хочет звать себя Томом, Диком или Гарри, это его дело. А без пистолетов мы чувствуем себя голыми. Вот так-то вот, Ред… Билл. Я со своими, например, даже сплю. Вон там.

Лазарус стоял возле открытой двери своего дома и не делал ни малейшего движения в сторону, чтобы впустить внутрь гостей.

— Разумная предосторожность… когда ты в дороге. Но джентльмены не носят оружие, когда обедают с дамой. Оставьте их здесь или уберите в фургон, если так вам больше нравится.

Лазарус ощущал, как растет напряжение, видел, как двое молодых людей внимательно смотрят на отца, ожидая распоряжений. Не обращая на них внимания, Лазарус с приветливой улыбкой оборотился к Монтгомери, заставляя себя выглядеть непринужденно. Прямо сейчас? Может, этот медведь отступит? Или воспримет его слова как вызов?

На лице Монтгомери расплылась широчайшая улыбка.

— Ну что ж, конечно, соседушка… если уж ты так хочешь. Штаны тоже снять?

— Ограничимся оружием, сэр.

Он правша. А будь я правшой, где спрятал бы второй пистолет под одеждой? Там, я полагаю… А если там, то он невелик: либо игольный, либо старомодный короткоствольный револьвер. А сыновья его тоже правши?

Семейка Монтгомери оставила пояса с пистолетами на сиденье своего фургона и вернулась. Лазарус отошел в сторону и пригласил их войти, а потом закрыл и заложил дверь. Дора, одетая в свое лучшее платье, ждала их. Первый раз она не надела перед ужином свои рубины.

— Дорогая, это мистер Монтгомери, это его сыновья, Дарби и Дэн. Это моя жена, миссис Смит.

Дора присела.

— Приветствую вас, мистер Монтгомери… Дарби и Дэн.

— Зовите меня Монти, миссис Смит… а как вас зовут? При-ятненькое местечко… в такой-то глуши.

— Джентльмены, извините меня — мне нужно кое-что сделать и подать ужин на стол. — Она быстро повернулась и поспешила на кухню.

— Я рад, что тебе здесь понравилось, Монти, — промолвил Лазарус. Пока нам не удалось сделать что-нибудь получше, мы только начали строить ферму.

В задней половине дома были четыре комнаты: кладовая, кухня, спальня и детская. Все помещения выходили во двор, но сейчас была открыта только дверь в кухню. Внутри все комнаты сообщались.

За кухонной дверью виднелась датская печь, здесь же располагался и очаг. Очаг, печь да бочонок с водой — вот и все, что было у Доры на кухне… но муж обещал ей проточную воду: «Еще до того, как ты станешь бабушкой, моя дорогая». Она не торопила его: дом рос и с каждым годом становился удобнее.

Позади датской печки вдоль стены стоял длинный стол со стульями. У противоположной стены в маленьком помещении располагалось отхожее место: два деревянных корыта, сделанных из разрезанного пополам бочонка, возле бочонка с водой. Возле отхожего места находилась куча земли с воткнутой в нее лопатой; выгребная яма медленно заполнялась.

— А вы неплохо устроились, — заметил Монтгомери. — Но зачем ты устроил внутри сортир, зачем, а?

— Снаружи есть еще одно отхожее место, — сообщил ему Лазарус Лонг. Этим мы пользуемся пореже, и я стараюсь, чтобы от него не пахло. По-моему, женщине незачем выходить на улицу после наступления темноты, в особенности там, где полным-полно прыгунов.

— Много, значит, прыгунов?

— Теперь стало поменьше. А драконов не видели, когда ехали по долине?

— Костей видели много. Похоже, что здесь их поразила какая-то болезнь.

— Что-то в этом роде, — согласился Лазарус. — Леди, к ноге!.. Монти, скажи-ка Дарби, что пинать собаку небезопасно, она может броситься. Это сторожевая собака. Она охраняет дом и знает это.

— Дарби, ты слыхал, что сказал этот человек? Оставь собаку в покое.

— А нечего меня обнюхивать! Не люблю собак. Она рычит на меня.

Лазарус обратился непосредственно к старшему сыну:

— Она зарычала на тебя потому, что ты ее лягнул, когда она стала тебя обнюхивать. А это входит в ее обязанности. И если бы меня здесь сейчас не было, она перегрызла бы тебе горло. Оставь ее в покое, и она тебя тоже не тронет.

— Билл, ты бы выставил ее наружу, пока мы едим. — В просьбе Монтгомери звучали нотки приказа.

— Нет.

— Джентльмены, ужин подан.

— Иди, дорогая. Леди, сторожи. Верх. — Сука глянула на Дарби и сразу отправилась по лестнице на крышу. Там она обошла крышу кругом и уселась так, чтобы одновременно видеть, что творится внизу и за оградой.

Приема из ужина не получилось: разговор вели в основном двое старших мужчин, Дарби и Дэн просто ели. Дора коротко отвечала на реплики Монтгомери и старалась не слушать те из них, которые можно было счесть неприемлемыми. Сыновья как будто удивились, обнаружив около тарелок ножи, вилки, зубочистки и ложку, — они полагались на нож и собственные пальцы, но отец их, с известной, правда, неловкостью, пользовался каждым предметом и не забывал при этом пачкать бороду.

Дора поставила на стол жареных цыплят, холодную резаную ветчину, картофельное пюре, политое цыплячьим жиром, горячие кукурузные лепешки и целый пшеничный каравай с топленым беконом. Перед каждым стояли кружка с козьим молоком и салат из латука и помидоров, посыпанный сыром; еще были вареная свекла, свежая редиска, свежая клубника с козьим молоком. Семейка Монтгомери, как и обещала, ела за шестерых, и Доре это было приятно. Наконец Монтгомери отодвинулся от стола вместе со стулом и выразительно рыгнул.

— Во повезло! Миссис. Смит будет готовить нам теперь, ребята!

— Верно, папаша!

— Рада, что вам понравился обед, джентльмены.

Дора встала и начала убирать со стола. Лазарус принялся помогать ей.

— Сядь, Билл, — велел Монтгомери, — надо спросить тебя кое о чем.