Т. 06 Кот, проходящий сквозь стены - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 75

Третья женщина выглядела, как маленькая китайская куколка — фарфоровая и прелестная. Совсем иного типа, чем Ксия. Росточком она была не более полутора метров, а весом наверняка не более сорока кило. Красота ее была лишена возраста так же, как красота царицы Нефертити.

Моя любимая перевела дух, и в это мгновение маленькая женщина-эльф громко свистнула и зааплодировала.

— Браво, Хэйзел! Я на вашей стороне!

Хьюберт-Лазарус проворчал:

— Хильда, не вдохновляйте ее!

— Почему же нет? Вас поймали за руку, когда вы сунули ее в чужой карман. Иначе Хэйзел так бы не раскипятилась. Это уж точно! Я же знаю ее и знаю вас, так что могу держать пари. Хотите?

— Я ничего плохого не сделал, — отмахнулся доктор. — Просто попытался помочь Хэйзел в том, что было оговорено заранее.

Крошечная женщина закрыла глаза и пробормотала:

— Боже милостивый, сжалься над ним! Он снова взялся за свое!

Рыжеволосая мягко спросила:

— Вудро, так что же ты натворил?

— Ничего я не творил!

— Вудро!

— Говорю вам, ничего, что бы спровоцировало эту обличительную речь. Просто цивилизованная дискуссия с полковником Кэмпбеллом, а она…

Он запнулся.

— Ну так что же, Вудро?

— Мы не пришли к соглашению.

Тут заговорил компьютер:

— Морин, хотите знать, почему они «не пришли к соглашению»? Не прокрутить ли запись этой так называемой цивилизованной дискуссии?

Лазарус нервно возразил:

— Афина, вы не посмеете ее прокрутить. Это был частный разговор.

Тут и я быстренько сориентировался:

— А я не считаю так! Афина, разумеется, может «прокрутить» все, что сказал я.

— Афина, не сметь! Это приказ!

Компьютер выложил:

— Правило номер один: я работаю на Айру, а не на вас! Вы сами себя «утвердили», когда меня впервые запустили в действие. Надо ли спросить Айру о подтверждении правила? Или просто прокрутить ту часть «дискуссии», в которой содержатся реплики моего жениха?

— Кого-кого? — растерялся Лазарус-Хьюберт.

— Моего избранника, если вы желаете «разделать кролика». Но в ближайшем будущем, когда я облачусь в восхитительное тело, полковник Кэмпбелл встанет рядом и обменяется со мною клятвой на верность в браке. Так что смотрите, Лазарус, вы рискуете получить от меня то же, что выдала Хэйзел. Мы не допустим, чтобы нам мешали! Поэтому лучше пойдите на попятную и извинитесь, вместо того чтобы пытаться себя выгородить. Тут вы бессильны и прекрасно это знаете. Вы уже «подхватили насморк»! И каждое ваше слово не только услышано полковником, но и записано мною.

Лазарус был крайне раздосадован.

— Афина, это как же понимать — вы записываете частные разговоры?

— А вы этот разговор не засекретили! Напротив, Хэйзел просила меня вести постоянный мониторинг за Ричардом. Так что ваша карта бита, и не пытайтесь махать после драки кулаками, Лазарус! Лучше послушайте совета единственного друга, которого вам не надуть и который вас любит, несмотря на злостные выходки (я имею в виду себя). Послушайте меня! И лучше уползайте отсюда подобру-поздорову. Отойдите на сто метров, и тогда, может, Ричард позволит вам начать знакомство снова. Он не злопамятен. Приласкайте его, и он замурлычет, как этот котик.

(Все это время Пиксель сидел на моих коленях, и я его ласкал. Он вскарабкался вверх по моей «старой» ноге, оставляя на ней бороздки от когтей. Я потерял при этом немножко крови, но не столько, чтобы подвергнуться срочному переливанию).

— Спросите Минерву. И Галахада. Спросите Гретхен или Ксию, Лэз или Лор. Да любого!

(Сам я решил потом спросить Тийну — приватно, чтобы она заполнила некоторые пробелы в моей памяти. Но тут же подумал: а зачем?)

Лазарус выдавил:

— Я совершенно не намеревался обидеть вас, полковник! Если я был резок, простите меня!

— Забудьте об этом.

— Пожмем друг другу руки?

— Олл райт.

Я протянул руку, он ее пожал. У него было истинно мужское пожатие, сильное, но безо всякой попытки поломать кости. Лазарус посмотрел мне в глаза, и я ощутил исходящее от него тепло: мошенник всегда способен тебя «обаять», если захочет!

Моя любимая заметила:

— Ты лучше побереги свой бумажник, милый, не исключено, что он уже стибрил его и закинул куда-нибудь подальше. Я поищу!

— Ты что, серьезно?

— Вот именно. Ты ведь здесь новичок, дорогой. Лазарус вполне способен стянуть с тебя носки, не снимая ботинок, продать их тебе же, и, пока ты будешь размышлять об удачной сделке и натягивать их, он умыкнет твои туфли и их же тебе загонит, а ты еще и поблагодаришь его.

— Ну, ну, Хэйзел, — запротестовал Лазарус.

— Заткнитесь!.. Друзья и родственники! Лазарус пытался принудить Ричарда вслепую подписать контракт об участии в операции «Повелитель Галактики», шантажируя его и стремясь вызвать чувство вины за то, что он якобы не оплатил свою новую ногу. Он разговаривал с Ричардом так, словно тот пытался удрать, не вернув долга.

— Я вовсе не имел в виду ничего такого!

— Сказано вам — заткнитесь! Вы именно это и имели в виду! Друзья и родственники, мой новый муж родился в обществе, где к долгам относятся как к святыне. Их девизом является выражение: «Ланчей даром не бывает!» На их флаге вышито: РАСПЛАТИСЬ! На Луне (той, что находится на временной оси Ричарда) человек может за пустяк порвать вам глотку, но и сам готов умереть, если не может отдать долг! Лазарус это великолепно знает, потому и решил пойти напролом и надавить на самую чувствительную струнку. Он уразумел это из более чем двухтысячелетнего опыта и широчайшей осведомленности о человеческих принципах поведения в разные эпохи. И применил это знание против человека, которому намного меньше ста лет и который знает лишь то малое, что касается его солнечной системы и его временной оси. Это был нечестный поединок. Лазарус прекрасно понимает, насколько некрасив его поступок. Все равно что выставить этого котенка против старого тигра!

Я сидел рядом с Лазарусом и, вспомнив тот глупейший осмотр, которому он подверг мою ногу, свесил голову и стал нарочито играть с котенком. Не хотелось смотреть ни на Лазаруса, ни на прочих, ибо в словах Хэйзел содержалось нечто унизительное и сбивающее меня с толку.

В этой позиции я невольно перевел взгляд со своих ног на ноги Лазаруса. Сказал ли я раньше, что он был не обут? Я вначале сам не придал этому значения, ибо уже привык к тому, что на Терциусе совершенно нет интереса к одежде. Я не хочу сказать, что они ходят полностью раздетыми. (Потом мне стало известно, что здесь, в городе Бундоке, покупается больше одежды, чем в любом земном городе с таким же миллионным населением. И только потому, что однажды использованная одежда тут же заменяется новой).

И еще я пришел к выводу, что и обнаженное тело, и босые ноги не могут занять ваши мысли более пяти минут.

Лазарус был облачен, вернее, завернут в некое полотнище типа полинезийского «лава-лава» или, скорее, юбки. И его ноги я разглядел только что…

Хэйзел продолжала обличать:

— Лазарус хотел жульнически сыграть на слабости Ричарда, на его органической ненависти к невыплаченному долгу. И вынудил его потребовать, чтобы новую ногу ампутировали! Отчаявшись и стремясь смыть пятно с собственной чести, Ричард заявил: «Отрежьте ее и водрузите обратно в хранилище!».

— Ох, да прекрати ты балаган! — взорвался Лазарус. — Ричард говорил это не всерьез. Всего лишь риторическая фигура, красное словцо. Он хотел показать, что я его раздосадовал. Да, так, наверное, и было. Я совершил ошибку. И признал ее. И хватит болтать!

— Вы в самом деле совершили ошибку, — вмешался я. — Огромную ошибку. Но и я до сих пор заблуждался, хотя сказанное мной вовсе не было красным словцом. Теперь я всерьез настаиваю, чтобы мне сделали ампутацию и чтобы вы взяли обратно свою ногу. Именно свою\ Посмотрите-ка сюда, вы все, и посмотрите туда. Сперва на мою ногу, а потом — на его правую ногу!

И ни один из них не усомнился в моей правоте. Из четырех мужских ног, находящихся рядышком, три были совершенно однотипны: две ноги Лазаруса и моя «новая». Четвертая же была той, которая принадлежала мне от рождения. Она совпадала с остальными лишь размером, но не цветом кожи, волосатостью, строением, любой другой деталью!