Т. 08 Ракетный корабль «Галилей» - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 106

Фрэнк перевел взгляд с Земли на Деймос.

— Попроси водителя включить радио, — сказал он, — Деймос взошел.

— Да кому это интересно? — ответил Джим. — Я хочу смотреть.

Берега теперь стали пониже, с верхних мест за ними виднелись поля. Хотя была уже осень, орошаемый пояс вдоль канала еще зеленел и на глазах становился все зеленее — растения раскрывались навстречу утреннему солнцу.

Там и сям вдалеке мелькали красные дюны — предвестницы пустыни. Зеленый пояс восточного рукава канала не был виден, его скрывал горизонт.

Водитель и без просьбы включил радио. Машину наполнила музыка, заглушив монотонный шум турбины. Это была земная классическая музыка, написанная в прошлом веке композитором Сибелиусом. Марсианские колонисты не успели еще создать собственное искусство, и культуру приходилось брать взаймы. Впрочем, ни Джим, ни Фрэнк не знали, чья это музыка, и это их не беспокоило. Берега канала снова ушли вверх, и ничего не стало видно, кроме ровной ленты льда. Мальчики откинулись на спинки кресел и погрузились в грезы.

Виллис шевельнулся в первый раз с тех пор, как его коснулся утренний холод. Он выставил глазные отростки, огляделся и начал отбивать ими такт.

Музыка умолкла, и диктор сказал:

— Говорит станция Ди-эм-эс, Марсианская компания, Деймос, орбита Марса. Сегодня мы передаем из Малого Сырта программу, представляющую общественный интерес. Доктор Грейвз Армбрастер расскажет об экологических аспектах экспериментального искусственного симбиоза…

Водитель поскорее выключил радио.

— Я бы послушал, — недовольно сказал Джим. — Это что-то интересное.

— Да ладно прикидываться, — сказал Фрэнк. — Ты и слов-то этих не знаешь.

— Черта с два. Это значит…

— Заткнись, давай поспим лучше. — С этими словами Фрэнк откинулся в кресле и закрыл глаза.

Но поспать ему не пришлось. Виллис, очевидно, переработал у себя в уме, что бы там его ни заменяло, услышанную им передачу и теперь начал трансляцию, не упустив ничего, даже деревянных духовых.

Водитель в изумлении оглянулся и что-то сказал, но за Виллисом его не было слышно. Виллис исполнил все до конца, включая и прерванное объявление. Водитель наконец прорвался:

— Эй, ребята! Что у вас там, магнитофон, что ли?

— Нет, попрыгунчик.

— Чего-чего?

Джим поднял Виллиса и показал его водителю.

— Попрыгунчик. Его зовут Виллис.

Водитель выпучил глаза.

— Это что, и есть магнитофон?

— Нет, это попрыгунчик. Я же говорю, его зовут Виллис.

— Это надо посмотреть, — сказал водитель. Он переключил что-то на панели управления, встал и просунул голову и плечи к ним под колпак.

— Эй! — сказал Фрэнк. — Мы же так разобьемся.

— Спокойно, — сказал водитель. — Я включил автоматический эхолот — теперь еще миль двести будут высокие берега. Ну-ка, что за зверюшка? Когда ты с ним садился в машину, я подумал, это волейбольный мяч.

— Нет, это Виллис. Поздоровайся с дядей, Виллис.

— Здравствуй, дядя, — тут же с готовностью откликнулся Виллис.

Водитель почесал в затылке.

— Я такого и в Кеокуке не видал. Он вроде попугая, что ли?

— Он попрыгунчик. У него есть и научное название, но оно значит просто «марсианин круглоголовый». Вы их никогда разве не видели?

— Нет. Я тебе скажу, парень, это самая свихнутая планета во всей системе.

— Если вам здесь не нравится, — сказал Джим, — почему бы вам не вернуться туда, откуда пришли?

— Не дерзи, юноша. Сколько возьмешь за зверюшку? У меня насчет него одна идея появилась.

— Виллиса продать? Вы что, с ума сошли?

— Иногда мне кажется, что да. Ладно, это я так.

Водитель вернулся на место, но не утерпел и оглянулся на Виллиса.

Мальчики вытащили из сумок сандвичи и принялись жевать. Предложение Фрэнка соснуть было одобрено. Они спали, пока скутер не начал замедлять ход. Джим сел, поморгал и спросил:

— Это что?

— Станция Киния, — ответил водитель. — Простоим тут до заката.

— Что, лед не держит?

— Пока держит, но кто его знает. Температура поднимается, и я не собираюсь рисковать.

Скутер плавно затормозил, вполз на низкие мостки и остановился окончательно.

— Все на выход! — скомандовал водитель. — Чтобы к закату были на местах, не то останетесь. — Он вышел, мальчики за ним.

Станция Киния находилась в трех милях к западу от древнего города Киния, в месте, где западный Стримон впадает в канал Оэроэ[69]. При станции был буфет, комната для ночлега и несколько сборных складов. На востоке мерцали в небе пернатые башни Кинии, казалось, что они колеблются в воздухе, слишком прекрасные, чтобы быть настоящими.

Водитель прошел в здание станции. Джиму хотелось побродить по городу, а Фрэнк предлагал сначала зайти в буфет. Победил Фрэнк. Мальчики вошли и осмотрительно поместили часть своих скромных капиталов в кофе и какой-то невыразительный суп. Водитель оторвался от обеда и сказал:

— Эй, Джордж! Видал когда-нибудь такое?

Он показал на Виллиса.

Джордж был буфетчиком, а также кассиром, портье, начальником станции и агентом Компании.

— Видал, — сказал он.

— Да ну? Где? А я смогу такого поймать?

— Сомневаюсь. Они иногда бегают около марсиан, только их мало. — И Джордж вернулся к чтению «Нью-Йорк тайме» двухлетней давности.

Мальчики поели, заплатили по счету и собрались выйти. Агент-буфетчик задержал их.

— Стойте-ка. Вы куда направляетесь?

— В Малый Сырт.

— Я не о том. Вот сейчас вы куда собрались? Пошли бы лучше в спальню, может, вздремнули бы.

— Мы хотели погулять тут, — объяснил Джим.

— Ладно. Только в город не ходите.

— Почему?

— Компания не позволяет, вот почему. Только по разрешениям. Так что держитесь от города подальше.

— А как получить разрешение? — настаивал Джим.

— А никак. Киния пока еще не открыта для эксплуатации. — Он вернулся к газете.

Джим хотел возразить, но Фрэнк дернул его за рукав, и они вышли. Джим сказал:

— По-моему, это не его дело указывать нам, можно ходить в Кинию или нет.

— Какая разница? Он-то считает, что это его дело.

— Ну и что теперь?

— Пойдем в Кинию, конечно. Не спросившись у его милости.

— А если он нас поймает?

— Где там. Разве он поднимется с нагретого стула. Пошли.

— Ладно.

И они пошли на восток. Идти было нелегко: никакой дороги не было, а растительность, окаймляющая канал, распустилась особенно пышно под лучами полуденного солнца. Но слабое притяжение Марса облегчает ходьбу, даже когда продираешься сквозь заросли. Вскоре мальчики вышли на берег Оэроэ и повернули направо, к городу.

Идти по берегу, мощенному камнем, стало легко. Воздух был теплым и ароматным, хотя на канале еще не стаял лед. Солнце стояло высоко: теперь они были почти на тысячу миль ближе к экватору, чем утром.

— Тепло, — сказал Виллис. — Виллис хочет гулять.

— Ладно, — сказал Джим, — только не провались никуда.

— Виллис не провались.

Джим спустил его на землю, и мячик пошел вдоль берега то вприпрыжку, то кубарем, то и дело ныряя в буйные заросли, как щенок, исследующий новую территорию.

Они прошли уже с милю — городские башни в небе стали выше — и тут встретили марсианина. Он был невысок для представителя своей расы — всего около двенадцати футов ростом — и стоял совершенно неподвижно, опустив все три ноги, очевидно, уйдя глубоко в себя. Глаз, не мигая, смотрел в окружающий мир.

Джим и Фрэнк давно привыкли к марсианам и поняли, что этот ушел в «иной мир». Они замолчали и прошли мимо, стараясь не задеть его ноги.

Виллис поступил иначе. Он стал шмыгать в ногах у марсианина, тереться о них, а потом пару раз жалобно каркнул.

Марсианин зашевелился, посмотрел по сторонам, потом вдруг нагнулся и поднял Виллиса.

— Эй! — завопил Джим. — А ну, положи его!

Ответа не было.

Джим торопливо стал просить Фрэнка:

69

Оэроэ — в греческой мифологии наяда, дочь реки Асопос в Беотии.