Властелин мира - Мютцельбург Адольф - Страница 106

— Нет, не ослышались. Граф сказочно богат. В его жилище хранятся, наверное, миллионы — уж сотни тысяч наверняка — золотом и драгоценными камнями.

— Если то, что вы говорите, синьор, правда, упустить такое богатство — непростительная глупость! Но если граф и в самом деле входит в наше братство, если он под его защитой, тут есть над чем задуматься. Нападение на того, кто принадлежит к братству, карается смертью!

— На этот счет можете не беспокоиться, клянусь честью! — начал убеждать его Бенедетто. — Судите сами. Во-первых, вы с вашими сокровищами в Италии не останетесь — отправитесь во Францию или Испанию, где вас никто не знает. Во-вторых, у графа не будет возможности преследовать вас. Он занялся политикой и сейчас находится в заключении во Франции.

То ли прокаженный высказывал предположения, то ли, подслушав разговоры прислуги и команды яхты об эпизоде с французским корветом, догадался об истинном положении дел — утверждать трудно.

— Нужно подумать! — сказал Тордеро.

Бенедетто примолк, не желая отвлекать главаря контрабандистов от серьезных размышлений.

— Что касается меня, — заметил он через некоторое время, — я не требую своей доли в той добыче, что попадет в ваши руки. Моя месть иного рода. Я удовлетворюсь тем, чтб вы уступите мне по собственному разумению. Вас девять человек. В жилище графа, если не ошибаюсь, всего шестеро. Кроме того, мне как свои пять пальцев известны все входы и выходы в жилище графа, так что вы захватите его прежде, чем прислуга сможет оказать сопротивление. У вас будет время не спеша, без помех заняться поисками сокровищ графа, и вы отыщете их, где бы они ни были спрятаны.

— Черт подери! Я согласен, синьор! — решительно сказал Тордеро, вскочив.

— Прекрасно! — с удовлетворением ответил Бенедетто. — А теперь слушайте, что вы должны делать. Как только стемнеет, на всякий случай приготовьте свою лодку к отплытию. Оставлять охрану излишне. Потом, как следует вооружившись, собирайтесь с вашими людьми на вершине скалы. Вон той, видите? Отлично! Там я буду ждать вас и потом в темноте проведу до места, откуда можно незаметно проникнуть в жилище графа. Договорились?

— Договорились! — сказал Тордеро, еще раз с удовлетворением пожимая безобразную лапу Бенедетто.

— До вечера еще несколько часов, — поучал прокаженный. — Нельзя быть уверенными, что кто-нибудь из слуг графа не следит за вами, поэтому напоминаю еще раз: не забудьте приготовить лодку к отплытию. Пусть думают, что с наступлением ночи вы собираетесь выйти в море. Пока совсем не стемнеет, не приходите. А теперь пора расходиться. Я должен возвращаться, мое отсутствие может вызвать подозрения.

Оба контрабандиста, Тордеро и Данглар, отправились в сторону бухты, а Бенедетто с обычными предосторожностями вернулся в свою хижину. Его острый, наметанный глаз замечал все, но не обнаружил ничего подозрительного, никаких признаков того, что приняты дополнительные меры безопасности. Матросы находились в доме, специально для них построенном. Бертуччо вместе с Джакопо занимали часть главного здания. Женщины, как обычно, прогуливались по террасе дома.

Может показаться странным, что граф, столь предусмотрительный и столь пекущийся о благе своих близких, не принял никаких мер, чтобы предотвратить несчастье такого рода, какое угрожало им теперь. Но, с одной стороны, он был уверен, что может положиться на бдительность своих слуг — надежных, проверенных людей, с другой — он и в самом деле поддерживал хорошие отношения с великим братством итальянских разбойников. Когда-то в Риме он оказал большую услугу знаменитому Луиджи Вампе, избавив от виселицы его любимца Беппино. За это Луиджи поклялся быть его вечным должником и в доказательство отдал всем главарям строжайший приказ никогда не причинять вреда ни графу, ни тем, кто его окружает. А при той железной дисциплине, какая царила среди этих людей, можно было не сомневаться, что этот приказ будет неукоснительно выполняться.

Однако с тех пор минуло уже немало времени, и имя графа Монте-Кристо почти изгладилось из памяти итальянцев. К тому же Тордеро не входил в это братство. Наполовину контрабандист, наполовину разбойник, он был сам себе хозяин. Кроме того, граф, вероятно, не задумывался над тем, что необычайная осторожность и предусмотрительность, с какими он всегда действовал, притупили бдительность его собственных слуг и им стало казаться почти нереальным, чтобы с графом или его семьей могло что-то случиться.

Солнце зашло. Вскоре сделалось так темно, что Бенедетто рискнул отправиться к утесам на востоке острова напрямую, не делая уже привычного крюка. Поднявшись на вершину, избранную для встречи с людьми Тордеро, он никого не застал. Спустя несколько минут из темноты одна за другой стали появляться фигуры контрабандистов.

— Это вы, Бенедетто? — спросил, приблизившись к прокаженному, их главарь.

— Тихо! Это я! — отозвался тот. — Теперь, синьоры, беспрекословно подчиняйтесь моим указаниям и следуйте за мной. Говорить только шепотом!

— Да будет так! — сказал Тордеро и строго повторил своим людям распоряжения Бенедетто.

Прокаженный пошел впереди. По пятам за ним двинулся Данглар, затем Тордеро и все остальные, растянувшись в безмолвную, зловещую цепочку.

Добравшись до скал, примыкавших к жилищу графа, Бенедетто стал продвигаться осторожно, без единого шороха. Остальные злоумышленники последовали его примеру. Дорогу прокаженный знал назубок. С обломка он вскарабкался на выступ, нависавший над бездной, а оттуда поднялся на вершину скалы. Контрабандисты ни на шаг не отставали от своего проводника.

— Осторожно! — прошептал Бенедетто. — Теперь придется прыгать.

Он прыгнул с высоты примерно десяти футов. Данглар было заупрямился, но Тордеро подтолкнул его, а внизу толстяка подхватил Бенедетто.

— С этой минуты, Данглар, от меня ни на шаг, слышишь? — почти угрожающе прошептал он на ухо испуганному барону.

— Да, да, разумеется! — ответил тот дрожащим от пережитого страха голосом. — Я сделаю все, что вы скажете.

Дождавшись, когда вся шайка очутилась на террасе, Бенедетто подал знак всем лечь и указал Тордеро те окна, через которые ему и его людям надлежало проникнуть в дом, и те, которые им предстояло защищать от возможного нападения слуг графа.

Затем прокаженный первым взобрался на парапет окна, выдавил стекло и исчез в темноте. Данглар последовал за ним. По-видимому, сильно развитое природное чутье подсказывало ему, что там, где Бенедетто, ему менее всего грозит опасность и ждет самая богатая пожива.

Между тем Бенедетто очутился в передней, где в дневные часы находились служанки. Он слышал, как через остальные окна в жилище ворвались контрабандисты, и поспешил вперед. Одна из дверей вела в соседнюю комнату; дверь оказалась незапертой, а комната — пустой. Тут до его слуха донеслись женские крики — сперва один, затем другой.

— Теперь вперед! — крикнул он Данглару. — В этой комнате две женщины и ребенок. Я свяжу первую, а вторую ты возьми на себя! Все это нужно проделать как можно быстрее! Держи веревку!

Следующая дверь была заперта, но Бенедетто навалился на нее с такой силой, что она не выдержала и разлетелась в щепки.Осторожно перешагнув через обломки, он проник в комнату.

Здесь была комната Ранде, где она спала вместе с ребенком и верной Мирто.

В испуге Гайде вскочила с постели и первым делом попыталась схватить малютку, продолжавшего мирно спать в своей кроватке. Проснулась и Мирто.

Слабый свет ночника позволил Бенедетто с первого взгляда оценить обстановку. Судорожно кутаясь в тонкие ночные одеяния, Гайде на миг словно оцепенела, глядя на него, а потом, очнувшись, принялась звать на помощь. Полуодетая Мирто пронзительно закричала и рывком соскочила с кровати, предоставив Данглару редкую возможность полюбоваться ее прекрасными обнаженными плечами. Бенедетто бросился к Гайде.

Борьба продолжалась недолго. Красивая хрупкая женщина, предмет особой гордости и самое ценное из сокровищ графа Монте-Кристо, преданная, нежная супруга, любящая мать, Гайде отчаянно сопротивлялась отвратительному негодяю. Но все было напрасно. В одно мгновение прокаженный связал ей руки и заткнул рот. Данглар так же быстро расправился с Мирто.