Первая в новом веке - Мзареулов Константин - Страница 56

56

Еще Череп признался, что предпочитает бардовские песни, чем весьма развеселил «легионеров». Как сообщил ему Дублон, Марцелл был бардом и писал баллады на морскую тематику. «От его завываний даже надувные телки фанатеют, как от кружки хорошего возбудителя», – ввернула Лея.

Естественно, все начали упрашивать Эрнеста спеть что-нибудь из нового. Марцелл для видимости немного поломался, а потом принес гитару и объявил песню «Сын печали, или Баллада о хорошем броненосце, которому достался плохой экипаж». Пошевелив пальцами струны, он застонал:

За Атлантикой широкой,Где гуляют ураганы,На пиратство одинокоБроненосец шел карманный.Позади был рейд на дивоИ побед в боях десятки,Флаг его вдали завидев,Все бежали без оглядки.Дизеля шумели ровно,И винты об воду бились,Но внутри людишки, словноПаразиты, суетились.Волк морей, одетый в шкурыИз холодного металла,Продирался через буриПо волне в двенадцать баллов.Звезд обугленная проседьРасплескалась в небе странно.Сын печали, броненосец —Повелитель океана…

Голос у него был не слишком мелодичный, но Марцелл пел самозабвенно и с душой: закатывал глаза, придыхал, а порой яростно выкрикивал слова. Похоже, он в самом деле жалел «карманный» броненосец, обреченный возить столь бездарную команду.

Там, где рифы в белой пене,Злые духи подгадали —Как голодные гиены,Крейсера его догнали.Броненосец бил их больно,Вдребезги броню кромсая,Но с антенн радиоволныНа подмогу звали стаю.Дав врагу пинок прощальный,Наказав гиен расплатой,Ускользнул он в порт нейтральный —Тот, что на реке Ла-Плата.Но в порту МонтевидеоСдали нервы у людишек.Экипаж обезумелоНа берег свозил пожитки.Свой корабль они взорвали,Как позорные макаки.Броненосец, сын печали,Скрылся в бездне, словно кракен.

– А теперь я начал делать «Балладу о крейсере», – поведал Марцелл. – Но пока готовы только первые куплеты.

И, не дав слушателям опомниться, он заскулил:

Не спрашивай, что вижу я во сне,

Тебе не стоит знать таких кошмаров.

Вся молодость моя прошла в огне,

Под залпы пушек, языки пожаров…

Концерт грозил затянуться, и Шаман вовремя предложил играть отбой. Завтра может разразиться миротворческая операция, сказал он, поэтому личному составу стоит как следует отдохнуть.

Помогая Лее надеть плащ, Богдан шепнул:

– Я получу шанс загладить вину?

Девушка промолчала, даже не покосившись на хакера своей мечты, но в зеркале Череп увидел, что ее глаза просто светятся. Шанс у него, безусловно, был, и шансом этим следовало воспользоваться немедленно.

***

Вашингтон. Белый дом.

Лицо Уайлера нервно дергалось. Президенту очень не хотелось слышать то, о чем говорили с экрана:

– …Полчаса назад сенатская комиссия приступила к расследованию сообщений о гомосексуальных оргиях Дика Уайлера. По данным Института Гэллапа, рейтинг президента упал до минимальной отметки за три года его правления. Сегодня президента поддерживают только 22% опрошенных, что лишь незначительно превышает относительное число геев и лесбиянок среди взрослого населения США…

Угроза импичмента становилась реальной. Демократическое большинство в Сенате явно решило сполна расплатиться с республиканцами за выволочку, учиненную Клинтону по поводу пятен спермы на синем платье Моники Левински.

И без того страдавший от затянувшегося воздержания Уайлер был на грани срыва. Сенатские слушания стали последней каплей. Сорвав телефонную трубку, он проорал:

– Начинайте подготовку к операции.

– Подготовка завершена, – спокойно ответил Сильвероу.

– Когда вы сможете ударить?

Трубка замолчала, словно генерал советовался с помощниками или просматривал какие-то документы. Наконец председатель ОКНШ доложил:

– Через два-три часа, когда на Украине наступит ночь.

***

Москва. Кафе «Меркурий».

Это было обычное заведение, без Интернета. Просто зал со столиками, телевизор над стойкой, немного посетителей и музыки. Пожалуй, впервые за много месяцев они очутились в фантастическом месте, где нет ни одного компа.

Прижавшись к нему во время танца, Лея шепнула:

– Как ты попал в Контору?

За стеклянной стеной кафе полыхнула молния. «Это еще не крылатая ракета», – мрачным унисоном подумали оба. Поцеловав ушко девушки, Богдан сказал:

– Меня Карабас уговорил. Объяснил по-хорошему, что можно будет заниматься тем же самым, но не забавы ради, а для серьезного дела.

– А как же журнал?

– Крыша. Все разведки так работают. К тому же на рекламе крутые бабки рубим. И вообще журнал – запасная позиция отдела.

– Как тебе удавалась двойная жизнь – то опер, то папарацци?

– Без большого труда. Двойная жизнь даже забавна. Собственно говоря, я давно к ней привык. Еще на старших курсах я был программистом в дерьмовых фирмах и одновременно – крутейшим кулхацкером. Так что ничего нового и масса удовольствий в итоге.

Лея потерлась щекой о его плечо и задумчиво притихла, машинально извиваясь в объятиях партнера. Для нее словно приоткрылась щелка в иной мир, о существовании которого большинство людей даже не подозревает.

После танца, предложив тост за любовь и доверие, она поинтересовалась, какую именно инфу Трое Исчезнувших спрятали на своих сайтах-загадках. Посмеиваясь, Богдан ответил, что насчет других не знает, а сам он поместил туда некий текст. Crazy обиженно прищурилась, нетерпеливо барабаня по столу полированными ноготками, и Череп капитулировал.

– Помнишь, лет пять назад вышла книжка, которой весь Рунет зачитывался? Ну там еще был персонаж по кличке Падла.

– Помню, – кивнула Лея. – Потом еще объявили конкурс на лучший матерный ключ Падлы…– Она вдруг догадалась: – Там ключ?

– Угу. Я участвовал в конкурсе, и свой вариант ключа запихал в тот самый сайт. Сюрприз для удачливых взломщиков.

Она смеялась ужасно громко, так что в зал заглянули даже посетители второго этажа. Немного угомонившись, Лея призналась:

– Ты бы знал, сколько я трахалась с твоим сайтом…

– Лучше бы со мной.

– Нет, серьезно. Где-то через три месяца все-таки въехала, что защита построена не на мастдайском Виндовсе. Чего только не перепробовала – и ДОС, и Мак, и полуось, и Юникс с Линуксом, даже до Ассемблера опустилась. И ничего не вышло – представляешь?!