Сказочная фантастика - Желязны Роджер Джозеф - Страница 87

Туманно не только его лицо, думал Корнуэлл, но и все его существо и весь облик, словно он привидение; подует ветер, и он исчезнет, и ни у кого это не вызовет удивления.

— Понятия не имею, что он собой представляет, — шепотом обратился Снивли к Корнуэллу. — Я много слышал о обитателях Затерянных Земель, а он ни на кого не похож. Сначала я, было, решил, что он привидение, но я хорошо знаком с привидениями, а он не имеет с ними ничего общего. Он весь словно соткан из тумана, и мне это не нравится.

Но пища была самая натуральная, и ее было вдоволь. Страж, неустанно угощал их, то и дело предлагая отведать поданные на стол блюда.

— Еды много, — говорил он. — Ее на всех хватит.

Наконец все насытились от души, и тогда Страж сказал:

— Теперь, когда с трапезой покончено, вы можете задавать вопросы. Ведь в самом деле есть много такого, что нуждается в объяснениях.

Снивли сразу же пискнул:

— Нам было бы интересно… — Но Страж остановил его движением руки.

— Вы не единственный, кто интересуется, что я собой представляю, — сказал он, — и конечно же, я поведаю об этом и вам, и всем остальным. Но все в свое время. Я сказал вам, что я Страж — и так оно и есть. В сущности же, я тот, кого вы назвали бы философом, хотя это слово не совсем точно. В вашем мире нет слов, с помощью которых можно было бы с исчерпывающей точностью описать, что я собой представляю. Может быть, наиболее подходящим было бы выражение “Инженер по философии”, и если вы, мистер Джонс, и вы, сэр Марк, пожелаете, мы могли бы побеседовать на эту тему…

— Пока мы подождем с вопросами, — сказал Корнуэлл, — но, тем не менее, я хотел бы осведомиться у вас относительно одной вещи. Вы знаете, как нас зовут, хотя мы не представились вам.

— Вам не понравится то, что я скажу, — ответил Страж. — Но честно говоря, я могу читать ваши мысли. При желании я могу проникать в самую их глубину, однако это было бы невежливо, так что я всего лишь скольжу по их поверхности: кто вы и откуда идете. Но даже в том случае, если мне станут известны самые потаенные ваши секреты, вам не следует смущаться. Потому что я не принадлежу к обитателям вашей планеты, и мои ценности не соответствуют вашим. Но и когда они совпадают, я не оцениваю их, ибо многовековой опыт дал мне представление о том, как глубоко разнятся наши образы мышления…

— Прежде чем остальные станут задавать вам вопросы, — торопливо вступила в разговор Мэри, — я хотела бы узнать, что случилось с моими родителями.

— Они вернулись домой, — ответил Страж.

— То есть, вы хотите сказать, что они вернулись без меня. Что они даже не подумали вернуться и забрать меня.

— Можете испытывать неприязнь ко мне и даже ненависть, — сказал Страж, — но вы совершенно правы. Я убедил их и представил неопровержимые свидетельства того, что вы мертвы.

— До чего это гнусно — с отвращением воскликнула Мэри. — И грязно. Я надеюсь, у вас были причины…

— Дорогая моя, у меня в самом деле были причины так поступить. И я утешил себя лишь тем, что в конце концов это даст свои плоды…

— Значит, вы к тому же и ясновидящий, — заметил Джонс. — В дополнение ко всем вашим другим способностям, от которых мурашки бегают по коже.

— Ну, это не совсем так, — сказал Страж, не пытаясь скрыть удовлетворения от слов Джонса. — Точнее говоря, у меня есть определенное ощущение хода судьбы. Учитывая то, чем я занимаюсь, это просто необходимо, и я…

— Давайте оставим в покое судьбу, — холодно воскликнула Мэри. — Скажите нам, почему это было так важно…

— Если вы не перестанете кричать на меня и дадите возможность высказаться…

— Я не кричу, — возразила Мэри.

— Мы предоставим вам эту возможность, — заявил Корнуэлл. — И должен предупредить вас, сэр что хотели бы получить убедительные объяснения.

— Может быть, — сказал Страж, — я начну с самого начала, что уже давно надо было сделать. Я принадлежу к очень древней расе и вырос на планете расположенной далеко в сердце Галактики. Задолго до того, как появились первые человеческие существа, и даже до того, как из глубин моря на берег выползло первое живое создание, мы уже создали великую цивилизацию. Я знаю, сэр Марк, что это вас смутит в даже, может быть, несколько возмутит.

— С ним будет все в порядке, — вмешался Джонс. — Все, что его интересует, он сможет выяснить несколько позже, ему еще надо привыкнуть к тому, что не все, представшее перед его глазами, является волшебством. Так что, прошу вас, продолжайте.

— Отлично. Я продолжу свое повествование, — сказал Страж. — Мы создали великую и гордую культуру, и обратили свои взоры в космос. Ибо я принадлежал к первым среди первых, и мы были на голову выше всех окружающих. Мы решили, что должны принять такой образ жизни, который даже мы сами не могли вполне ясно представить в тот момент. Но в те древние времена среди нас, были мудрецы, которые уже предвидели то одиночество, на которое мы будем обречены, если наши замысли претворятся в жизнь. Они знали, что если мы и дальше пойдем по тому пути, что был нами намечен, мы порвем связи с окружающей действительностью. Оказавшись перед необходимостью принять решение, мы приняли его, и оно заключалось в том, что мы посвятим свою жизнь не столько себе, сколько другим разумам, которые могут появиться в галактике.

— Мистер, — хрипло сказал Джонс, — я — то знаю таких, как вы. В нашем мире мы ими сыты по горло. Мы-то знаем тех, кто считает, что творит добро, вмешиваясь в жизнь других людей, которые были бы куда более счастливы, если бы им никто не мешал.

— Вы неправильно поняли меня, — сказал Страж. — Мы только наблюдатели. Мы не пытаемся ни во что вмешиваться. Лишь в кризисные моменты мы…

— И вы считаете, что сейчас он наступил?

— У меня ощущение, что так оно и будет. Я имею в виду не какую-то чудовищную катастрофу, но я боюсь, что не осуществится то, что должно произойти. Здесь, на этом маленьком клочке земли, существует возможность, что восторжествует величие. И если этого не произойдет, для галактики будет потеряна уникальная культура и, может быть, космос никогда не узнает о ней. Должен сказать, мистер Джонс, что в таком случае вы будете чувствовать себя куда лучше, но я связан не с теми, кто находится здесь, а с гражданами галактики. Я хотел бы, чтобы вы поняли: мы не миссионеры. И не добровольные помощники. Мы всего лишь наблюдатели. Мы просто смотрим и надеемся. Мы показываемся и останавливаем развитие событий, только когда у нас нет выбора.

— Все это прекрасно, — сказал Корнуэлл, — и звучит очень убедительно, но тем не менее, я испытываю определенное смущение, И главным образом, потому, что не понимаю, какое величие вы видите здесь, в этом месте. Затерянные Земли — это хранилище знаний, и их, конечно, необходимо сберечь…

— Не только знания Затерянных Земель, друг мой, но и все знания целиком, все надежды, все возможности трех великих цивилизаций, имеющих общий источник, три различные философии, которые, будучи соединенными…..

— Три, — сказал Джонс. — Думаю, что понимаю, о чем вы ведете речь, но здесь только две, а не три. Культура Затерянных Земель и мира Корнуэлла — и моего мира. Магия и технология. Я согласен, что они могут сотрудничать рука об руку.

— Есть еще один мир, — объяснил Страж. — Тот, из которого пришли родители Мэри. Ваш мир раскалывался не один раз, а дважды. И одновременно сосуществуют три мира.

— У меня хватает сложностей и с двумя мирами, так что оставим третий в покое, — заметил Корнуэлл. — Мы считали, что ее родители пришли из того же мира, откуда родом Джонс, может быть, за несколько столетий до него…

— Значит, мои родители вернулись в тот, третий, мир, — задумчиво произнесла Мэри. — Но почему это было так важно…

— Я не мог допустить, — сказал Страж, — чтобы они ускользнули от меня. Если бы с ними что-то случилось, для меня не осталось бы ни малейшей возможности увидеть еще кого-нибудь из этого, третьего, мира. И я убедил их посетить свой мир, чтобы они вернулись с документальными доказательствами его существования…