Аркан - Русуберг Татьяна - Страница 36

36

Голос волшебника утратил мягкость и очарование. Теперь он больше походил на карканье старого ворона:

— Тебе не уйти! Ты все равно будешь моим. Так или иначе. Мой счет к тебе только что значительно вырос. Так что церемониться с тобой, Мтар, я не буду! Смотреть сюда, когда с тобой разговаривает Мастер!

Найд медленно повернулся. Внутри что-то колыхнулось и потекло, надавило на лопатки, будто искало выход, заметалось и ринулось в руки. Он развел их в стороны, поднял над головой, не глядя, но чувствуя, как с них хлынул и омыл все тело серебряный дождь. Маг сделал шаг назад и вышел из дождя. За мерцающей стеной Темный тянул окровавленные пальцы, губы беззвучно шевелились, но дождь не слушался и продолжал идти. Найд сделал еще один шаг, и нога не встретила опоры.

Он врезался в воду плашмя, спиной. Из легких сразу выбило весь оставшийся воздух. Сильное течение подхватило, утащило на глубину. Перед глазами плясала какая-то муть и зеленые круги, в ушах ревело, руки цеплялись за желтую воду, но что-то крутило и не пускало. А потом очень-очень близко из мглы возникло большое и твердое, и об это твердое его приложило головой. Ударила алая молния, раскалывая башню надвое. И стало темно.

Часть 2

ПОВЕШЕННЫЙ

Повешенный — это учащийся: ведь учение — всегда принуждение, ограничение свободы, хоть и временное. Этот аркан указывает на необходимость жертвы во имя достижения цели.

Толкователь арканов Эвана

Глава 1

Взаперти

Токе проснулся среди ночи, как от толчка. В комнатушке стояла темень хоть глаз выколи. Несколько минут он лежал тихо, не двигаясь. Внутри росло тревожное чувство: что-то было не так. Он напряг слух. Нет, ничего подозрительного: ни шороха, ни вздоха… Вздоха! Конечно! Он не слышал дыхания товарища на соседней койке.

— Кай! — позвал Токе негромко. — Ты спишь?

Ответа не последовало. Тишина была такой давящей, что он повторил громче, чем собирался:

— Кай? Кай!

С таким же успехом он мог взывать к подушке друга, которая — показал быстрый осмотр — была пустой и холодной, как, впрочем, и сама постель. Токе в недоумении сунулся под койку соседа, затем под свою, но обнаружил только пыль и липкую паутину. Больше прятаться в каморке было негде. Токе в растерянности уселся на пол.

Холодная пустота вокруг напомнила ему ночи, когда Кай сидел в карцере, наказанный за убийство Буюка. Но с тех пор многое изменилось. Кая теперь звали Аджакти, что значило по-церрукански «Деревянный Меч». Он завоевал это имя на арене и стал восходящей звездой Танцующей школы. Токе и сам имел на счету несколько побед в играх и начинал все больше и больше привыкать к данной ему в школе гладиаторов кличке — Горец. Неизменным осталось только одно: он и Кай по-прежнему делили каморку в казармах, теперь уже в крыле ветеранов. И каждую ночь Аджакти мирно дрых на той самой койке, которую Токе сейчас подпирал спиной. Как и куда товарищ мог деться среди ночи из запертой комнаты без окон, больше всего похожей на тюремную камеру? Если только…

Парень бесшумно поднялся с пола и приблизился к двери. Из-за нее не доносилось ни звука. Осторожно кончиками пальцев он толкнул тяжелую створку — и чуть не подпрыгнул от удивления. Дверь поддалась, приотворившись тихо, без скрипа. Значит, Каю удалось открыть замок! Но как?! Следов взлома не видно, к тому же Токе — и охрана — услышали бы шум. Значит, Аджакти раздобыл ключ или отмычку, или подкупил стражника, или… Да какая разница! Как бы Каю ни удался этот номер, цель у него могла быть только одна — побег! Но почему он ничего не сказал о своих планах? А еще, называется, друг!

Закусив губу от обиды, Горец осторожно высунулся за дверь: с Каем или без, он воспользуется шансом! Галерея первого этажа тонула во мраке, но пустынный плац был залит лунным светом, преобразившим песок в мерцающие алмазные россыпи. Тишину нарушали только раскаты молодецкого храпа, доносившегося из-за дверей дальше по коридору. Сердце Токе колотилось так, что он боялся, как бы его бешеный стук не разбудил храпунов. Хорошо хоть стражи не видно: солдаты собрались в караулке, спасаясь от холода осенней ночи. Косясь на одинокое желтое окошко у ворот, Горец накинул плащ и шагнул на галерею.

Ночной воздух защипал щеки, с каждым выдохом изо рта вырывалось белесое облачко. Ледяной ветер норовил пробраться под полы плаща и запустить холодные пальцы сквозь малейшую щель в одежде. Единственная ведущая из школы калитка была прочно заперта, а ключи болтались на поясе начальника караула, сейчас наверняка коротавшего время за игрой в кости со своими подчиненными. Если Кай действительно задумал побег, ему пришлось бы найти другой путь.

Осторожно ступая, чтобы не скрипнули деревянные половицы, и прячась в тени, Токе прокрался к лестнице и поднялся на верхний ярус галереи. Пока что он не обнаружил ни следа товарища. Вокруг были только холод и тишина, такая полная, что Токе казалось, будто он слышит, как в бездонном черном небе звенят, дрожа, замерзшие кристаллики звезд. Даже храпун ниже по галерее унялся, видно перевернувшись на другой бок. Горца била мелкая дрожь, идущая изнутри и не имеющая ничего общего с пронизывающим ледяным ветром. Впервые за долгое время Токе поверил в близость свободы, а единственный путь наружу лежал прямо перед ним.

Казармы Танцующей школы представляли собой квадрат с тренировочным двором внутри. Двухэтажное здание без окон было одновременно крепостной стеной с единственным надежно охраняемым выходом. Даже если бы какому-нибудь безумному беглецу удалось взобраться на крышу школы, он бы непременно переломал себе ноги, спрыгнув вниз, в Журавлиный переулок. Но Кай не был ни безумцем, ни дураком. Если он решился на побег, то уж точно запасся надежной веревкой. И если Токе повезет — а, кажется, сегодня как раз его день, точнее, ночь — то он найдет на крыше если не самого Аджакти, то оставленную им снасть.

Снизу, со двора, донесся слабый звук, и Горец мгновенно вжался в стену, ожидая услышать звон оружия и топот солдатских сапог по галерее. Кто-то действительно шаркал по песку плаца, не слишком уверенно переставляя ноги. Шаги остановились, послышалось журчание тугой струи и вздох облегчения. Токе расслабился и отер выступивший на лбу холодный пот. Одному из солдат приспичило отлить. Снова шарканье, скрип закрываемой двери. И вот в казармах восстановилась тишина.

Что ж, лучшего момента, пожалуй, не представится. Недолго думая, Токе отлепился от стены и полез по одному из опорных столбов наверх. Тяжелый теплый плащ путался в ногах, парень изо всех сил старался не шуметь, поэтому дело шло медленно. Наконец он вскарабкался достаточно высоко, чтобы заглянуть через конек. Увиденное заставило его сердце сбиться с такта, а потом припустить еще быстрее.

На плоской, как блин, крыше восседала, скрестив ноги, закутанная в плащ фигура. Лицо скрывал капюшон, но Горец безошибочно опознал Кая: кому бы еще пришло в голову выйти среди ночи через запертую дверь для того, чтобы в собачий холод морозить зад, поджидая товарища? Токе искренне надеялся, что Аджакти все еще тут только потому, что не хотел бежать в одиночку. Иной расклад означал бы, что план Кая не сработал.

Из-под плаща тем временем высунулась затянутая в митенку рука и приглашающе махнула. Пыхтя и обливаясь потом, Токе перевалился через конек и, брыкнув в воздухе ногами, втянул себя на крышу. Кай не смотрел в его сторону. Глаза товарища были устремлены на купавшиеся в лунном свете крыши Церрукана. Согнувшись в три погибели и косясь вниз, на желтую лампу стражи, Токе подобрался к Аджакти и присел на корточки.

— А где веревка? — настороженно прошептал он, оглядываясь по сторонам.

— Я решил погодить вешаться, — сухо оповестил голос из-под капюшона. У Кая была раздражающая привычка шутить в самое неподходящее время. Или… это не было шуткой? Ну почему товарищу всегда удавалось заставить Токе чувствовать себя идиотом?