Аркан - Русуберг Татьяна - Страница 50

Подмастерье разразился проклятиями, охаживая обнаглевших попрошаек подвернувшейся под руку метелкой, но Кай — а это был именно он — уже несся дальше, и в ушах его свистел ветер. Он бежал, спасая свою жизнь. Скавр не любил бросаться словами. Как бы хороши ни были прелести Аниры, они, на взгляд Аджакти, не стоили клейма беглеца и приговора к смерти на арене. Вскоре гладиатор заприметил цель — синюю дверь в глухой стене с эмблемой школы над притолокой — журавлем, поднимающим крылья в танце. Из-за стены донесся приглушенный удар гонга — сигнал на построение. Кай поднажал и через мгновение уже колотился в запертую калитку.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем зарешеченное окошко на уровне глаз отворилось. Он сунул в него кулак, демонстрируя клеймо школы. Дверь распахнулась. Аджакти облегченно устремился вперед и… чуть не наткнулся на острие копья, направленное ему в грудь. Широкие плечи воина по имени Зейд загораживали проход. За его спиной торчали два других стражника, с интересом наблюдавшие за происходящим. Проклятье!

— Сейчас не время для игр, ребята, — попытался обойти предводителя идиотов Кай. — Мне нужно успеть на поверку.

Копье снова преградило ему дорогу:

— Правда? А я-то думал, ты за ночь не наигрался, любовничек!

«Ребята» за спиной Зейда с готовностью заржали: эпизод обещал рассеять скуку утренних часов в караулке.

— Как ночка прошла? Ты не подкачал? — Острие копья переместилось ниже Каева пояса. — Или та ведьма, что на тебе гарцевала, уездила твоего конька вконец? — Зейд слегка качнул копьем, и Аджакти вынужден был отскочить в сторону, спасая свое достоинство. Снова раздался гогот, усиленный эхом в подворотне. Новый голос добавил:

— Не, она на нем летала вместо метлы! На патлы-то, на патлы-то, братки, гляньте!

Кай невольно поднял руку к волосам и понял причину нового взрыва хохота. Высохшая на бегу шевелюра дико торчала во все стороны и, наверное, действительно напоминала растрепанную метелку.

— Интересно, какая баба могла польститься на нашего урода? — продолжал тем временем Зейд, задумчиво тыкая копьем в сторону Кая и вынуждая его отступать дальше и дальше в переулок. — Или, может, это вовсе и не баба была, а, Аджакти? — Воин ухмыльнулся, оглянувшись на своих товарищей. — Может, какой толстосум-извращенец с твоей задницей всю ночь развлекался?

Гогот, сотрясший гулкую подворотню, показал, что шутка Зейда понравилась. В просвете за спинами веселившихся стражников Кай разглядел хвост шеренги новобранцев и орущего на них Яру: все гладиаторы уже были на плацу. Отчаянно взъерошив и без того всклокоченные волосы, парень устремил томный взгляд на своего притеснителя:

— Ах да! Сегодняшняя ночь открыла мне глаза, — прошептал он с придыханием, двумя пальцами отводя копье обалдевшего Зейда в сторону, — и я понял, что мое самое искреннее, сокровенное желание… — Вильнув бедрами, Аджакти скользнул к попятившемуся воину и закончил скороговоркой: — Оборвать тебе яйца!

С этими словами его рука метнулась к Зейдову паху. Стражник завопил, когда чувствительную плоть сдавило через штаны так, что она чуть не превратилась в фарш. Кай ужом ввертелся между разинувшими рты стражниками и выскочил во двор школы.

— Госпожа! — Знакомый голос вернул лодку, в которой плыла по волнам забвения Анира, на берег реальности. Он был холодным, влажным и пах золой и вчерашней любовью. — Госпожа! — снова позвала Шазия, уже настойчивей.

— Слышу, — простонала принцесса, выпутываясь из шелковых простыней и одновременно ощущая пустоту огромной постели. Кое-как разлепив ресницы, она села на разоренном, пропитанном ее собственным и чужим потом ложе.

Телохранительница, свежая и пахнущая утренним садом, открыла было рот, но Анира прервала ее решительным жестом:

— Молчи!

Скрестив ноги и склонив голову набок, принцесса замерла, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Шазия, привыкшая к выходкам госпожи, терпеливо стояла у входа, неподвижная, как эбеновая статуя. Наконец Анира тряхнула рассыпавшимися по плечам волосами и гневно воззрилась на телохранительницу:

— Никаких перемен! — Янтарные глаза метали молнии.

— Луноподобная? — бесстрастно выразила свое непонимание Шазия.

Принцесса зло ударила постель сжатым кулачком:

— Ты же говорила, что все пройдет! Что моя страсть к этому рабу — всего лишь томление неудовлетворенной плоти. И стоит мне заполучить его, все исчезнет, рассеется, как дым. Он станет одним из многих, всего лишь трофеем на стене.

— Разве этого не случилось? — Черное лицо воительницы было так же бесстрастно, как ее низкий, почти мужской голос.

— В том-то и дело! — Принцесса вскочила с постели так резко, что запнулась о свалившееся на пол одеяло и яростно пнула его босой ногой. — Случилось! — Не смущаясь своей наготы, она подлетела к Шазии и застыла перед высокой мтехой, раздувая тонкие ноздри. — Теперь я хочу его еще больше! И прямо сейчас! Где он?

— Аджакти? — пожала плечами чернокожая. — Вероятно, в казармах. Вы ведь заказали его только на одну ночь.

— Агрхх! — прорычала Анира и упала в кресло, бормоча что-то вроде «член Туота, пронзающий все девять преисподних». Шазия неодобрительно покачала головой:

— Полбеды, что вы посещаете гладиаторские школы, госпожа, но перенимать язык этих обесчещенных…

— Заткнись! — прошипела принцесса, кутаясь в меховой плед. — А то как бы я тебе язык не откромсала! — И тут же, не слишком следуя логике, добавила: — Зачем пришла?

Телохранительница подошла ближе к глубокому креслу, скрывавшему госпожу почти с головой, и быстро заговорила, понизив голос:

— Чистильщики каналов сегодня утром обнаружили труп в Лебяжьей канавке. Изуродованный и со следами пыток, но его все-таки удалось опознать.

— Гонец? — Вопрос прозвучал скорее как утверждение. — Как его, — Анира щелкнула пальцами, будто пытаясь извлечь из воздуха выскользнувшее из памяти имя.

— Лоллик, — кивнула Шазия.

— Значит, он не заговорил, — протянула принцесса, мысли которой перекинулись с Аджакти на проблемы более насущные.

— Как видно, — согласилась мтеха, — иначе его не стали бы убивать.

— Верный раб, — пробормотала Анира, задумчиво накручивая на палец черный локон. — Кто же тогда предатель?

Шазия покачала головой:

— Нам еще не удалось это выяснить. Дворец кишит шпионами вашего брата. Большинство из них нам известно, но…

— Не все! — оборвала Анира, сверля телохранительницу обвиняющим взглядом.

— Нет, — спокойно согласилась та. — И пока это так, госпожа, вам придется соблюдать повышенную осторожность. Боюсь, все встречи с компрометирующими вас… э-э… персонами придется отложить.

— Отложить?!

Последующие несколько минут Анира металась по спальне, как смерч по пустыне, оставляя за собой разрушения в виде разметанных по углам подушек, разбитых ваз и раскиданных повсюду фруктов и цветов. Шая невозмутимо стояла в центре тайфуна, время от времени отражая атаки подушек ребром ладони. Наконец, утомившись, Анира упала в любимое кресло и зарылась в плед:

— Что, если я надену маску? — пропыхтела она через длинный мех.

— Для этого уже поздно, — возразила телохранительница. — Аджакти видел вас. Я бы предложила устранить и его.

— Нет! — Принцесса потянулась к чудом уцелевшему на столике кубку. Шая, предупредив ее желание, плеснула туда немного воды из гидрии. — Я еще не решила, что с ним делать. Скажи лучше, что у нас сегодня по плану?

— Через час — свадебная гильдия. Потом — консилиум врачей у вашего отца.

— Гильдию — в задницу Туоту! — решительно заявила Анира, одним глотком осушая кубок.

— Но невесты ждут вашего разрешения, — мягко напомнила Шая принцессе об обязанности подписывать брачные контракты юных аристократок двора Луноподобной.

— Если мне приходится ждать, — скривила полные губы девушка, — подождут и эти похотливые сучки!

Аджакти был искренне рад тому, что разозленный поздним появлением подопечного Альдона в первом же перерыве заставил его таскать на плечах здоровенный деревянный блок, служивший снарядом для силовых упражнений. Наказание не спасало Кая от любопытных взглядов и смешков, которыми провожали его рассевшиеся под навесом товарищи. Зато оно освобождало от необходимости отвечать на вопросы.