Глаза ворона - Русуберг Татьяна - Страница 68

Последние слова Лилии заставили Кая позабыть, где он и с кем.

— Ты сказала, — тихо произнес он, — в Минере… Ты знаешь, где она находится?

— Конечно, — удивилась девушка. — Это все знают. То есть сама я там еще не была, но мы все туда попадем, рано или поздно. Минера, амфитеатр для гладиаторских боев, находится в паре кварталов отсюда, неподалеку от Садовой стены.

В этот момент со двора поплыли чистые глубокие звуки гонга: обеденный перерыв был закончен, и гладиаторы поспешили на плац. Для убедительности Лилия на прощание чмокнула Кая в щеку и исчезла. Яра собирал новичков, чтобы отвести их в баню.

ГЛАВА 4,

в которой Токе обретает новую семью

Токе лежал с открытыми глазами, слушая ровное дыхание, доносящееся с соседней койки. Неужели Кай в состоянии спать сейчас, когда в любую минуту за ними могут прийти и повести на присягу?

Примерно час назад Яра развел новичков по их каморкам: клетушкам два на два шага, в которых помещались только дощатые нары вдоль стен направо и налево от входа. Даже окна в комнате не было, а тяжелую дверь запирали снаружи. По представлениям Токе, именно так выглядела тюрьма. Всех их разместили на втором этаже. Двери двухместных каморок выходили на крытую галерею над двором. Яра дал рабам немного времени, чтобы отдохнуть перед церемонией посвящения: он знал, что у них выдался тяжелый день. Как-то само собой вышло, что соседом Токе опять стал Кай. Парень утешал себя тем, что могло быть и хуже. Например, его могли подселить к Буюку или какому-нибудь маньяку вроде Кумала. Но легче от этого почему-то не становилось.

Поведение Кая в течение дня и его комментарии к речи Скавра навели Токе на некоторые мысли. Так что он решил держать ухо востро и на всякий случай не спускать с товарища глаз. Токе опасался, как бы новоявленный Слепой не выкинул что-нибудь опасное и безрассудное вроде, например, попытки побега. Он и сам не знал, что стал бы делать, если бы это действительно произошло: попробовал бы остановить Кая или присоединился бы к нему. Однако Слепой избавил Токе от необходимости делать выбор. После сцены с участием рыжеволосой красавицы он сделался тише воды и ниже травы.

В банях, называемых церруканцами термами, Аркон, Бекмес и остальные засыпали Кая вопросами, касающимися его сногсшибательной «землячки», но тот стойко демонстрировал товарищам потерю слуха и речевых способностей. Все, что удалось из него вытянуть совместными усилиями: рыжую зовут Тигровая Лилия; они действительно земляки, но родом не из Заставы, а из Феерианды. Токе предположил, что упомянутый Кумалом Засад был родным городом Кая, но рассказывать о нем или о том, как его занесло в Вахтенные Горы, парень отказался. В общем, товарищи не вызнали ни слова больше того, что все уже слышали за столом. Отчаявшийся наконец Аркон возопил:

— Почему, ну скажи мне, почему все самые красивые девушки кидаются тебе на шею безо всяких усилий с твоей стороны?!

— Наверное, ими движет жалость, — меланхолично произнес предмет женского восхищения и погрузился под воду. После чего он молчал остаток дня, будто набрав этой самой воды полный рот.

В голове Токе роилось множество связанных с Каем вопросов, которые он сам затруднился бы сформулировать. Будто бы что-то тут не сходилось, будто бы то, что он понял о странном парне за время их путешествия через пески, не вполне соответствовало тому образу, который сам Кай пытался создать. Однако недавние события и близость присяги пока оттеснили мысли о Слепом на задний план.

Яра рассказал новичкам о церемонии посвящения, и вместе они выучили слова клятвы. Токе знал: прими он присягу, и пути назад для него уже не будет. Не в горских обычаях нарушать данное слово. Он был уверен, что сделает тогда все, чтобы овладеть искусством боя, стать настоящим воином и вырвать мечом свою свободу. Вернуть себе честь и отомстить убийцам: Вихлястому, Амбалу, Улыбе, Кривому и Собачьей Голове. Нет, Клыку: главаря гайенов зовут Клык.

Жизнь гладиаторов, хоть и была полна опасностей, имела свои положительные стороны. Здесь хорошо кормили, заботились о здоровье бойцов. После бани щеку Токе осмотрел лекарь, промыл и зашил воспалившуюся рану. Шрамы, правда, останутся, но небольшие: старик соединил края раны очень искусно.

Термы произвели на северянина неизгладимое впечатление. Три помещения с бассейнами для купания, где пол был теплым, а вода — разной температуры: от обжигающе горячей до холодной, почти ледяной. Стены в термах украшала цветная мозаика, на которой люди и звери выглядели совершенно как настоящие. Такой красоты Токе никогда раньше и представить себе не мог. После бани все почувствовали себя словно заново родившимися: пропала боль в набитых долгой дорогой ногах, не ломило больше плечи и руки, до сих пор сохранившие следы от гайеновых пут… А ведь Яра сказал, что гладиаторы ходят в термы каждые пять дней. И еще перед Играми и после — если уцелеют.

Токе давно не чувствовал себя таким чистым. Подлинным удовольствием было после мытья и купания в бассейнах натянуть на себя вместо грязных и вонючих тряпок форму рядовых: серую тунику без рукавов с открытым горлом и свободные штаны такого же цвета. Только вот обуви им не дали. Яра сказал, что до наступления холодов она им не понадобится: гладиаторы тренируются, а зачастую и сражаются босыми. Токе увидел в этом правиле и другой резон: если захочешь удрать из казарм, босиком не очень-то набегаешься, особенно с непривычки. Хотя как тут удерешь? После мытья их опять заковали в кандалы.

И все же, несмотря на отсутствие выбора и принятое им решение, парня мучили сомнения. Сможет ли он убивать, зная, что цель поединка и этой смерти — развлечение праздной толпы? И с кем сведет его жребий? Ладно, если с таким, как Буюк или Кумал. А если это будет Вишня, или Аркон, или… Кай? Хорошо еще, хоть женщины дерутся только с женщинами, а то, не дай бог, такая девчонка, как эта Лилия… Конечно, Яра сказал, поединки не всегда оканчиваются смертью побежденного. Публика щадит смелых. А если не пощадит? И вообще, как часто случается, что особенно отличившемуся бойцу досрочно даруют свободу? Как много гладиаторов остается в живых после трех лет боев? Как часто им придется выходить на арену? На все эти вопросы у Токе не было пока ответов, и ему отчаянно хотелось поговорить. Вот только с кем?

Из всего их маленького отряда его мысли разделял, пожалуй, один Бекмес. Бывший охранный отказался бы от присяги, если б не перспектива отдать свои кишки какому-нибудь тигру или пещерному медведю. Но Бекмеса рядом не было. Был Кай: безмятежно дрыхнувший и наверняка видевший во сне рыжие локоны Тигровой Лилии…

— Дыру в матрасе протрешь.

— А?! — От неожиданности Токе едва не свалился с койки. Говорил Кай по-прежнему с закрытыми глазами, так что можно было подумать, он разговаривает во сне.

— Я говорю, будешь так вертеться, дыру в матрасе протрешь, он и так не новый.

— А тебе-то что до моей дыры? — обидевшись, буркнул Токе.

Внезапно Кай распахнул глаза, в которых не было и тени сна, и посмотрел прямо на него:

— Все будет хорошо.

— Тебе что, вещий сон был? — Оптимизм соседа по комнате, больше похожей на камеру, вызывал у Токе желание треснуть его по башке.

— Нет, мне не снятся сны.

— Тогда откуда ты знаешь?

Кай уверенно повторил:

— Все будет хорошо. Только нам надо держаться вместе.

— Кому это «нам»?

Будто не заметив звучавшего в голосе Токе напряжения, Кай спокойно ответил:

— Нам с тобой, Аркону, Бекмесу… Друзьям, на которых можно положиться. Надо держаться вместе, без этого тут не выжить.

— Выжить, зарезав этих друзей на арене?

Голос Токе зазвенел и невольно сорвался. Он откинулся на тощий матрас и уставился в потолок. Кай легко коснулся его плеча. Каморка была такая тесная, что для этого соседу даже не пришлось вставать с койки.

— Этого не случится. Мы найдем выход. Если только мы будем вместе…

— Вместе?! — перебил Токе, глядя на Слепого в упор горящими глазами. — Как тогда, в пустыне? Где ты был тогда?!