Эдинбургская темница - Скотт Вальтер - Страница 93

93

Слезы струились по лицу Джини, дрожащему и пылающему, когда с такой простотой и в то же время торжественностью она молила за свою сестру.

– Вот это красноречие, – сказала ее величество герцогу Аргайлу. – Моя милая, – продолжала она, обращаясь к Джини, – я не обладаю правом пожаловать твоей сестре помилование. Но я обещаю ходатайствовать за нее перед королем. Возьми эту сумочку, – она протянула Джини небольшой вышитый мешочек для рукодельных принадлежностей, – не открывай ее сейчас, но когда-нибудь после, на досуге, ты найдешь там доказательство того, что имела беседу с королевой Каролиной.

Джини, услышав, что ее предположения подтвердились, упала на колени, и с уст ее были готовы сорваться слова восторженной благодарности, но герцог, который был как на иголках, боясь, что она скажет больше или меньше того, что следует, дотронулся до подбородка.

– Дело наше, милорд, можно считать на этом законченным, – сказала королева. – Полагаю, вы не разочарованы. Отныне надеюсь видеть вашу светлость чаще как в Ричмонде, так и в Сент-Джеймсе. Пойдемте, леди Саффолк! Всего хорошего, ваша светлость.

Они обменялись прощальными приветствиями, и как только обе дамы повернулись, герцог помог Джини встать и повел ее по аллее; она шла с таким чувством, словно все, что сейчас произошло, случилось не наяву, а во сне.

ГЛАВА XXXVIII

Лишь успокою короля, пред ним

Ходатаем предстану я.

«Цимбелин» note 91

В молчании герцог дошел до двери, через которую они прошли в Ричмонд-парк, издавна являющийся любимой резиденцией королевы Каролины. Она была открыта тем же почти невидимым служителем, и герцог с Джини вышли за пределы королевских владений. Оба продолжали хранить молчание: герцог, очевидно, полагал, что его провинциальной протеже нужно привести в порядок свои чувства, ослепленные блеском ее успешного ораторского выступления, а Джини после всего, что она видела, слышала и предполагала, была слишком взволнована, чтобы задавать вопросы.

Они нашли экипаж в том месте, где оставили его, и, заняв свои места, быстро направились к городу.

– Я думаю, Джини, – сказал герцог, нарушая молчание, – у тебя есть все основания поздравить себя по поводу исхода твоей встречи с ее величеством.

– Так эта леди была действительно сама королева? Я было подумала об этом, когда увидела, что ваша честь не надели свою шляпу. И все-таки мне не верится, что это так, хоть она сама об этом сказала.

– Разумеется, это была королева Каролина, – ответил герцог. – И тебя не мучает любопытство посмотреть, что в этом мешочке?

– А там не может быть помилования, как вы думаете, сэр? – спросила Джини с воодушевлением, вызванным надеждой.

– Ну нет, это исключается. Такие вещи они редко носят при себе, разве только если знают заранее, что в них может возникнуть необходимость. И, кроме того, ее величество ведь сказала тебе, что король, а не она дарует помилование.

– Ваша правда, – сказала Джини, – но у меня сейчас такая путаница в голове… Ну, а как ваша честь полагает: можно ли теперь быть уверенным в помиловании Эффи? – продолжала она, все еще держа в руках нераскрытый мешочек.

– Видишь ли, как говорят у нас на севере, «нелегко подковать королей на задние ноги», но жена его прекрасно знает, как надо с ним разговаривать, и я уверен, что вопрос этот можно считать решенным.

– О, благодарение Богу! Благодарение Богу! – воскликнула Джини. – Дай Бог этой славной леди никогда не испытывать нужды в том утешении, что она мне сейчас доставила. Да будет благословение Божье и с вами, милорд! Если бы не вы… никогда бы мне не попасть к ней!

Герцог не прерывал ее излияний, желая, возможно, узнать, долго ли чувство благодарности будет преобладать над любопытством. Но последнее свойство было настолько чуждо натуре Джини, что его светлость, у кого это чувство в данный момент, очевидно, преобладало, вновь свел разговор к подарку королевы. И мешочек был открыт. Внутри его был обычный набор шелковых ниток, иголок, ножниц, крючков и так далее, а во внутреннем карманчике находился кредитный билет в пятьдесят фунтов.

Как только герцог объяснил Джини, никогда не видевшей таких крупных денежных знаков, стоимость этого банкнота, она сразу же выразила сожаление по поводу происшедшей ошибки.

– Ведь один уж этот мешочек, – сказала она, – весьма ценная вещь для подарка на память: внутри его есть даже имя самой королевы, и, несомненно, собственноручно ею вышитое, вот оно – Каролина, его видно здесь совсем ясно, а над ним корона.

И она протянула банкнот герцогу, прося его найти способ вернуть деньги их могущественной обладательнице.

– Нет, нет, Джини, – сказал герцог, – здесь нет никакой ошибки. Ее величество знает, что тебе пришлось сильно потратиться в дороге, и она хочет возместить тебе расходы.

– Она слишком добра ко мне, но я очень рада, что смогу вернуть Дамбидайксу его деньги, не беспокоя моего бедного отца.

– Дамбидайкс? Он, кажется, имеет земли в Мид-Лотиане? – спросил герцог, который во время своего пребывания в тех краях познакомился с большинством наследников, как называют владельцев земельных угодий в Шотландии. – Его поместье недалеко от Далкейта, и он носит черный парик и шляпу с галунами?

– Да, сэр, – ответила Джини, у которой были причины не слишком распространяться на эту тему.

– Ах, мой старый друг Дамби! Я видел его трижды, причем все три раза он был мертвецки пьян, но только однажды мне удалось услышать звук его голоса. Он ваш кузен, Джини?

– Нет, сэр, нет, милорд…

– Значит, он твой доброжелатель?

– Да, да, милорд… – сказала нерешительно Джини и покраснела.

– Ага! Уж не грозит ли моему другу Батлеру опасность со стороны лэрда?

– О нет, сэр, – ответила Джини гораздо уверенней и покраснела еще больше.

– Ну что ж, Джини, – промолвил герцог, – ты такая девушка, что и сама знаешь, как надо позаботиться о себе, и я не стану больше донимать тебя расспросами о твоих делах. Что же касается помилования, то я позабочусь о том, чтобы оно прошло через все нужные инстанции. У меня есть друг в судебной палате – ради нашей старой дружбы он окажет мне эту услугу. Кроме того, у меня будет возможность направить это помилование в Шотландию специальным курьером, у которого оно будет в большей безопасности, чем у тебя, и который доберется туда гораздо быстрее, чем ты. Я прослежу за тем, чтобы прошение попало в нужные руки. Ты же тем временем напиши своим друзьям письмо о достигнутом успехе.

– А может быть, мне лучше, ваша честь, поскорее собраться да не откладывая отправиться домой?

– Куда как лучше! Разве ты не знаешь, как опасно для одинокой женщины путешествовать по этим дорогам?

Джини внутренне была вполне согласна с таким замечанием.

– И, кроме того, у меня есть для тебя совсем другой план. Одна из приближенных герцогини отправляется в Инверэри вместе с моим доверенным – уже известным тебе Арчибалдом, – в карете, запряженной четырьмя лошадьми, недавно мной купленными. Для тебя там вполне хватит места. Ты поедешь с ними до Глазго, а дальше Арчибалд найдет способ отправить тебя безопасным путем в Эдинбург. А по дороге, прошу тебя, обучи эту женщину всем секретам сыроварения, ибо она будет заведовать молочным хозяйством, а ты, наверно, обращаешься с подойником так же умело и аккуратно, как с твоим платьем.

– А ваша честь любит сыр? – спросила Джини с видом самого живого интереса.

– Люблю ли я сыр? – добродушно переспросил герцог, предвидя, что последует. – Пирог и сыр составили бы обед даже для императора, не то что для шотландца с гор.

– Видите ли, – сказала Джини со скромной уверенностью и несомненным самодовольством, – мы делаем такой особенный сыр, что некоторые считают его нисколько не хуже данлопского, и если бы только ваша светлость согласились принять от нас одну или две головки сыра, мы были бы так счастливы и так гордились бы этим! Но, может быть, вы любите больше овечье молоко, и тогда вам, наверно, нравится бакхолмский сыр note 92. Или же козье, потому что вы родом с гор? В этих сырах я не так искусна, но моя кузина Джеана, что живет в Локермакесе в Ламмермуре… Я с ней поговорю и…

вернуться

Note91

Перевод А.Курошевой.

вернуться

Note92

Холмистые пастбища Бакхолма, которые автор видит теперь воочию из окна своей комнаты, а не «в воображении пылкого мечтателя», известны тем, что дают лучший овечий сыр в Шотландии. (Прим. автора.)