Зарубежная мифология - Най Джоди Линн - Страница 63

Старик с женой понимающе переглянулись. Раз молодой человек так смущается, значит, парень порядочный и намерения у него честные. Наверняка влюблен по уши, а признаться не решается.

– За ваше здоровье, молодой человек, и за ваше, милая барышня, – сказали они, протягивая к ним свои бокалы.

– И вам того же, – ответил Кейт, поднимая свой собственный бокал. Он оглянулся на Диану. Та по-прежнему наблюдала за ним. Кейт изобразил маленькую пантомиму: указал на стариков, потом на свой рот и беспомощно развел руками. Девушка прикрыла глаза и покачала головой с мученическим видом.

Наконец вернулась официантка. Она принесла десерт и заново наполнила их бокалы, избавив Кейта от мучений. Молодой человек вздохнул с облегчением. Диана сменила гнев на милость и улыбнулась ему.

– Ладно, ладно. Но все же хотелось бы узнать, на что мне рассчитывать. Ничего, подожду, пока ты наконец сможешь говорить нормально.

– Спасибо, – смиренно выдавил Кейт. Ему хотелось сказать Диане, как хороша она сейчас, озаренная сиянием свечей, как она ему нравится, как он любит ее... Но он знал, что ничего из этого произнести не в силах.

– За тебя! – сказал он наконец, поднимая полный бокал. Эти два слова дались ему без труда. «То-то, леший! – ехидно подумал Кейт. – Уж я-то найду способ тебя обойти!»

Глава 27

– Жаль, что вам пришлось так долго нас разыскивать, – сказал их новый спутник, которого звали Фергус. – Мы бы нипочем не снялись с насиженного места, сам понимаешь, но только честные поселяне все поразъехались, а на их место пришли эти, шустрые. Мы поняли, что рано или поздно они до нас доберутся, и сочли за лучшее уйти сами.

Фергус провел Мастера с Холлом по дороге и нырнул в дыру в изгороди. Отсюда вниз вела чуть заметная тропинка.

– Глядите под ноги, тут скользковато. Они вступили под деревья, и луны стало не видать. Фергус пошел впереди, сделав своим спутникам знак держаться левее.

– Мокровато там малость, – пояснил он. Там, где они шли, тоже было сыро. Холл тут же промочил кроссовки и теперь очень завидовал их проводнику, на котором были резиновые сапоги. Пройдя около полумили, Холл начал ощущать устойчивое желание повернуть обратно, которое становилось тем сильнее, чем дальше они заходили. И наконец он прорвал тугую, почти физически ощутимую завесу неприязни и внезапно снова очутился на чистом воздухе. Холл, отдуваясь, огляделся и обнаружил, что стоит в начале сельской улицы. Деревня выглядела точно так же, как деревни Больших, через которые им приходилось проезжать последние несколько дней, с той только разницей, что здесь все было уменьшено, подогнано по мерке Малого народа. И обычные домашние животные – свиньи, овцы и гуси, ночующие в загонах, – выглядели неестественно большими. Где-то в темноте всхрапнул пони. На крылечках хижин горели факелы либо фонарики. Вдоль улицы, ведущей через деревню, тоже были развешаны фонари на столбах, чтобы освещать путь пешеходам. Через дорогу время от времени перебегали кошки, идущие по своим кошачьим делам. Собак в деревне, судя по всему, не держали, как и прочих животных, которые способны издавать шум, слышный издалека. Привлекать внимание посторонних здесь не хотели. Деревня была довольно велика. Она во многом напоминала ту подземную деревню, где вырос Холл, однако были и отличия.

– А вы не боитесь, что Большие найдут вас здесь? – поинтересовался Холл.

– Ну, временами они видят эту долину с дороги, однако пешком сюда не пройдешь, и вертолет здесь посадить негде, а потом они со своими компьютерами как-то забывают про эту долину и пути назад отыскать не могут.

– Мы много лет прожили так на вершине холма, и это действовало, – заметил Мастер.

– Отведу-ка я вас к Ниаллу, – сказал им Фергус.

– К Ниаллу? – переспросил Холл.

– Ну да. Мы про себя считаем его последним верховным королем Ирландии, но он называет себя просто Вождем вождей – считает, что это тоже вполне почетный титул. Да ведь ты это и так знаешь, малый!

Холл молча покачал головой. Фергус озадаченно покосился на Мастера, но предпочел сменить тему.

– А уж как ему любопытно будет повидать тебя! До чего же ты вырос! Да, и чумовым же парнишкой ты был... Однако я рад, что ты вернулся, и он будет рад не меньше моего.

– Чумовым парнишкой? – шепотом переспросил Холл у Мастера. Тот только скривился неодобрительно и махнул рукой.

– Сколько же народа тут живет? – спросил Холл, пытаясь пересчитать дома, мимо которых они проходили. На улице никого не было, однако на занавесках в окнах виднелись тени обитателей домов.

– Да уж сколько есть, – уклончиво отвечал Фергус. – Многовато вопросов ты задаешь, ну да что с тебя взять, ты ведь совсем дитя. Гляди-поглядывай, но имей в виду: днем деревня смотрится куда лучше. Отчего бы вам не обождать до утра?

– Я ведь тут тоже не бывал, – напомнил Фергусу Мастер.

– Ах да, и в самом деле. Ты ведь ушел задолго до того, как мы перебрались сюда.

И Фергус хмыкнул.

– И когда же это было?

– Да уж давненько, – ответил Фергус.

Улица пошла под горку. Они вышли к развилке, где Фергус свернул направо и, миновав еще несколько домиков, вывел их к более просторному и богато украшенному дому в два этажа. Дом стоял на краю селения, по углам его горели фонари, и окошки светились.

– Надо же, сам дома, как ни странно, – заметил Фергус. – Что ж, войдем.

Вскоре они оказались в высокой, просторной комнате. У резного камина сидела женщина и пряла на ножной прялке. На хозяйке дома была юбка по колено, из мягкого, колышащегося материала, который струился, точно вода, когда она нажимала ногой на педаль. И ее длинные волосы, забранные назад и стянутые широкой лентой, чтобы не попали в колесо, тоже колыхались в такт движению. Изнутри стены дома были лишены украшений – лишь местами по ним вились лозы дикого винограда. Услышав шаги гостей, женщина подняла голову, и глаза ее изумленно расширились. Нить в ее пальцах, до тех пор тонкая и ровная, внезапно пошла узлами, но хозяйка даже не заметила этого. Она вскочила со скамьи, легко, точно танцовщица, подлетела к Мастеру и обняла его.

– Глазам своим не верю! – воскликнула она, отодвинувшись подальше, чтобы разглядеть его хорошенько. – Ниалл! Ниалл!

– Женщины – точно птицы, – отозвался из соседней комнаты звучный голос. – Они красивы, услаждают жизнь, и место им – во дворе либо в клетке, право слово! Отчего ты так кричишь, любовь моя?

Говорящий вошел в комнату. Он был ростом с Холла, но поуже в плечах. Волосы у него были белые-белые, как хлопок, почти как у Тая, Холлова двоюродного племянника. Холл попытался угадать, сколько ему лет, но лицо Ниалла, с острым носом и подбородком и пронзительными глазами, было лишено морщин – тонкая кожа туго обтягивала точеные скулы. Глаза его бесстрастно обвели присутствующих, задержались на Мастере – и тут Ниалл узнал Мастера, и у него отвисла челюсть.

Холл отметил про себя, что Мастер мысленно готовился к холодному приему. Когда Ниалл бросился к нему и горячо пожал руку, Мастер приметно расслабился. Они крепко обнялись.

– Я уж и не думал, что нам доведется свидеться в этом мире! – воскликнул Ниалл, похлопав Мастера по спине.

– Я тоже, – кивнул Мастер и указал на Холла. – Позволь представить тебе этого юношу. Его имя Холланд.

– Просто Холл, – поправил тот. Глубоко посаженные темно-голубые глаза обратились на Холла.

– Он не из твоих, сразу видно. Из Курранова рода, а?

– Да, – сказал Холл. – Мои родители – Деннет и Калла.

– Ах, вот оно что! И за словом в карман не лезет. Помню, помню я твою сестру – до чего востра на язык была девица! Хорошо, хорошо. Ну что ж, дорогие мои, садитесь.

Ниалл указал на невысокие стулья с деревянными спинками, стоявшие по другую сторону от камина. Фергус задержался в дверях, всеми забытый, и теперь многозначительно кашлянул.

– Садись, садись, Фергус. Мы и тебе рады, как всегда. А-а, вот и другие! Я так и знал, что вести разбегутся, как лесной пожар. Входите, друзья, будьте как дома.