Битва королей. Огонь эльфов - Хеннен Бернхард - Страница 129

— Ты ничего не знаешь о моих чувствах, — послышался в его мыслях так долго молчавший голос. — Тебе нравятся плоскогрудые бабы. Тебе стоило бы познакомиться с апсарами. Водные нимфы, настолько прекрасные, что при виде их теряешь покой. Я буду наслаждаться тем, как мы будем убивать их вместе, а я буду питаться твоими муками.

— Зачем ты все это делаешь? — спросил Себастиен.

— Потому что могу.

Изображение замка расплылось. Пейзаж стал размытым. Но у Себастиена было такое чувство, что зверь еще вернется сюда. Что-то в замке манило его.

Взгляд слепой

Ульрик устало зарылся лицом в рыжие волосы Хальгарды. Он запыхался от любовной игры. Каждый раз, когда они спали вместе, они любили друг друга с болезненной самоотверженностью. Потому что каждый раз над ними витала тень проклятого подарка и они боялись, что каждый раз может стать последним.

— Кровь не ест, — тихо произнесла Хальгарда.

Ульрик подумал о крупной старой собаке, с которой были связаны их жизни. Она была сильной. Отказывалась умирать. Она жила уже по меньшей мере семнадцать лет. Это было намного больше, чем они смели надеяться. Но теперь она дряхлела день ото дня. Зимы Кровь не переживет, как бы упрямо ни лаяла на смерть.

Ульрик крепче прижал к себе Хальгарду. Задумчиво стал играть с ее волосами.

— О чем ты думаешь?

— Как считаешь, почему боги дали нам способность не озвучивать каждую свою мысль?

— Ты об этом думаешь?

Хальгарда толкнула его локтем.

— Хитрец!

Ульрик повернулся, лег на нее сверху и посмотрел ей в лицо. Нос окружали бледные веснушки. Губы были все еще темными от черники, которую он ей принес. Синий… Он вспомнил о мужчине в синем плаще. Брате Жюле. Зачем он так поступил с ними? Прожить собачью жизнь… Зачем на детей наложили такое чудовищное проклятие?

— Я думала о том, насколько слепы те, кто всегда мог видеть, — вдруг произнесла Хальгарда.

— Моей домашней жрице нравится говорить загадками?

— Я просто пробую все средства, чтобы открыть тебе глаза. — Она произнесла это серьезным, почти резким тоном.

— Я тебя обидел?

Хальгарда вздохнула.

— Нет. — Она взъерошила его длинные волосы. — Ты ничего особенного в Кадлин не заметил?

— Бьорн воспевает ее чудесную задницу. Я же нахожу ее несколько узковатой и мальчишеской. А в остальном она довольно красива…

Хальгарда дернула его за волосы.

— Ты можешь хоть минутку побыть серьезным?

Ульрик засопел. При всем желании его нельзя было упрекнуть в недостаточной серьезности. Товарищи считали королевского сына холодным и самоуверенным человеком. От Бьорна он знал, что воины разговаривали друг с другом спокойно только тогда, когда рядом не было его.

— Думаю, в данный момент я предпочел бы лежать в объятиях тролля.

Хальгарда оттолкнула его от себя.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь? — спросил он скорее грустно, чем рассерженно. — Я лежу между твоих ног, обнаженный, а ты спрашиваешь, что я думаю о единственной другой красивой женщине на этой проклятой строительной площадке? Что это значит? Ловушка? Хочешь испытать меня? Ревнуешь? Хочешь почувствовать, шевельнется ли у меня что-то, если я подумаю о ней?

— Вы, мужчины, способны думать о чем-то, кроме своих членов?

— Клянусь всеми богами! Если ты не можешь выносить моей глупости, то просто скажи прямо, о чем думаешь!

— Я думаю, что Кадлин — твоя младшая сестра.

Ульрик сполз на низенький табурет рядом с кроватью.

— Ах, Хальгарда…

— Только не начинай. Ты когда-нибудь наблюдал за ней? Кровь, которая нисколько не похожа на ручную комнатную собачку, позволяет ей чесать себя за ухом. Более того, она ест с ее рук. И та нисколечко не боится ее.

— Кадлин мертва! — ледяным тоном произнес Ульрик, Он не мог понять, что нашло на Хальгарду, но не собирался подыгрывать в этой дурной шутке.

— Ее тело так и не нашли. Равно как и тело твоей матери.

— Они замерзли, когда бежали в горы. И я рад, что никто не принес в Зунненберг их замерзшие и изъеденные падальщиками тела. Я рад, что могу помнить их такими, какими знал.

— И именно потому ты слеп и не видишь истины. Представь свою сестру. Сейчас она была бы возраста Кадлин. И разве не было в деревне рыбака по имени Кальф? Он ведь был с ними, когда они бежали по льду. И отца Кадлин тоже зовут Кальф.

— Рыбак был крупным статным мужчиной со светло-русыми волосами.

— А наш Кальф — крупный статный мужчина с бритой головой и короткой бородкой. Я была слепа. Я никогда не видела рыбака. Но разве он не может быть тем Кальфом из деревни? Ты ведь должен помнить его!

Ульрик поднял руки, защищаясь.

— Прошу, прекрати! Я не хочу и слышать об этом. Они все умерли в горах. И с чего Кадлин называть Кальфа отцом? В этом нет смысла!

— Она была еще совсем крошкой, — безжалостно продолжала Хальгарда. — Если бы ей сказали, что Кальф — ее отец, она наверняка поверила бы. А потом эта история с троллями. Может быть, они уже однажды помогли ей? Может быть, тролль именно поэтому спас ее в пещере, вместо того чтобы убить.

Ульрик натянул штаны.

— Довольно. Найди меня, когда рассудок вернется к тебе. Я не хочу и слышать об этом!

Он вышел из маленькой хижины, расположенной с подветренной стороны крепостной стены. Пробежал между потными рабочими к колодцу и окунул голову в большое корыто с водой.

Хальгарда хорошо умела докапываться до сути вещей. Несмотря на то что они были еще детьми, она поняла, что красные нитки внутри кукол должны изображать нити их жизней. А теперь такое!

Сын короля поискал среди рабочих Кальфа и обнаружил его у башни с воротами. Старый охотник носил на деревянных носилках к башне обработанные камни. Фигурой он походил на того рыбака…

Ульрик отбросил эти мысли. Этого не может быть. Не должно быть! Если Хальгарда права в своих предположениях, то Асла, его мать, бросила его на произвол судьбы! Бросила из-за этого рыбака. Это просто невозможно! Она никогда бы так не поступила. Она любила его! Она потерялась в Хоннигсвальде, и это просто несчастный случай. Его вина… Она ведь послала за ним эльфийку Йильвину. Асла любила его!

Ульрик посмотрел на старого охотника. Кальф дошел до каменщиков и снял со спины носилки. Он действительно был похож на рыбака. А то, что Кадлин нравилась Крови, было действительно странно. Обычно собака не доверяла незнакомым…

Но что они оба здесь делают? Если Кальф украл у него мать и младшую сестру, то вряд ли осмелился бы прийти сюда, где его могли узнать. Он рисковал обрушить на себя гнев короля! Альфадас был человеком миролюбивым. Но если бы он узнал, что Кальф увел Кадлин и Аслу… Подумать страшно! Когда Ульрик был еще маленьким, он часто ревновал к Кадлин. Он часто видел отца сидящим вечером у огня, держащим на коленях голубое детское платье. Это платьице — вот и все, что у него осталось от Кадлин.

Тогда Ульрику очень хотелось, чтобы отец поговорил с ним и поиграл, вместо того чтобы просто сидеть и смотреть прямо перед собой. С годами он победил свою ревность. Глупо ревновать к мертвой девочке!

— Ах, Хальгарда, если бы ты была менее проницательной…

Ульрик решил сохранить тайну. Ворошить ее — значит развязывать трагедию.

Другая разновидность войны

Элодрин отложил письмо Эмерелль и обвел взглядом своих доверенных лиц.

— Я перестал понимать королеву, — негромко произнес он.

В карточном зале дворца, принадлежащего гильдии торговцев шафраном, царило подавленное настроение. Элодрин трижды писал королеве и просил ее еще раз обдумать новую стратегию, но та была упряма и оставалась при своем мнении. На его просьбы прибыть в Фейланвик и самой составить мнение о ситуации на границе она даже не отреагировала. Это уже была не та правительница, которую он когда-то знал. Сначала Элодрин послал Обилее, поскольку юная воительница состояла с королевой в особенно хороших отношениях, но даже с ней Эмерелль осталась скупой на слова и отстраненной. А еще Обилее рассказала, что в королевском замке гостит Алатайя. Это объясняло жестокие приказы правительницы.