Парад скелетов - Найканен Марк - Страница 75

Сильное шипение прорвалось сквозь звуки пламени.

– Что это такое, – прошептала Лорен, все еще больше боясь Штасслера, чем обрушивающихся стен и потолка, дыма и пламени. Рай попробовал встать на колени, чтобы выглянуть за край стола, но Лорен затащила его обратно.

– Отливки! – закричала она, уже не задумываясь о других угрозах. – Те, что в шахте! Которые он проверял.

Шипящий, трескучий звук продолжался пять секунд, десять, в то время как Рай закрывал ее своим телом. Лорен чувствовала его колючую щеку рядом со своей. Его лицо было прижато к полу, в то время как она следила за тем, что происходит.

Она вздрогнула от вида окровавленной бронзовой руки, схватившейся за стол, крепко сжавшей край. А потом она увидела поднимающуюся голову Штасслера. Его глаза уставились на нее, лицо было обожжено расплавленным металлом. Металл покрыл его щеку и губы, сжег пол-лица. На его виске зияла дыра, и она заметила торчащую над ухом кость.

Все его жуткие раны были вызваны непомерной температурой расплавленной бронзы, которая образовала кровавые завитки и пятна, темно-красные пятна, казавшиеся замерзшими, несмотря на дымящийся металл.

Рот Штасслера, превратившийся от внезапной выплавки в рваный овал, издал вопль, который она не смогла разобрать. Его другая рука появилась над столом. В ней все еще был пистолет. Он нацелил пистолет прямо ей в лицо. Лорен остолбенела. Она видела, как он кивнул, и хотя его рот не мог шевелиться, а глаза потемнели от боли, тем не менее Штасслер улыбался. Она была в этом уверена, улыбался, а его палец медленно тянулся к курку. Лорен закрыла глаза, не желая, чтобы последней картиной в ее жизни было изуродованное лицо этого убийцы.

От взрыва у нее чуть не лопнули барабанные перепонки.

Лорен испугалась, что в нее снова выстрелили, в ушах был тот же болезненный звон. Только когда она открыла глаза, то поняла, что мощный взрыв разнес остатки литейки. От взрыва упала последняя кирпичная стена, а осколки разлетелись на сотню метров.

Земля под ними гудела, словно гром, который несколько часов назад преследовал ее. Она почувствовала, что взорвалась главная шахта, и испугалась, что земля у нее под ногами может в любой момент разверзнуться и поглотить их.

Камни, земля, кирпичи и осколки стекол посыпались на их убогое укрытие. А потом с изумлением Лорен обнаружила, что дождь продолжает идти. Только теперь вода стала теплой.

Рука Штасслера все еще сжимала край стола, но головы у него не было. Ее снесло взрывом, и то, что она увидела, она запомнит на всю оставшуюся жизнь. Из шеи скульптора бил фонтан крови. Только тут она поняла, что теплые капли, падавшие ей на лицо, вовсе не дождь, а кровь.

Она судорожно начала вытираться, совсем забыв про боль, затем увидела, как труп Штасслера сполз на землю. После разрушительного взрыва это падение казалось неуклюжим и медленным. Но его пальцы продолжали цепляться за стол, и теперь она поняла почему: когда он схватился за стол, его руки залила расплавленная бронза. Теперь он оказался навеки приварен к столу, на котором истязал свои жертвы.

Рай сдвинул балки, образовывавшие их убежище, их убогий треугольник жизни, и они увидели, что все стены рухнули. Там, где всего лишь несколько минут назад стояла топка, из провала в полу вырывалось пламя. Вокруг было еще несколько очагов пожара поменьше. Пламя, которое, казалось, насмехается над хилым дождичком, освещало развалины страшным красным светом.

– Я хочу уйти отсюда, – пробормотала Лорен дрожащим голосом.

Рай положил руку ей на спину, как бы стараясь приободрить ее, но она чувствовала, что его пальцы тоже дрожат, понимала, что и он напуган происходящим.

У них под ногами снова раздался грохот, задрожала земля, и их тряхнуло. Снова Лорен показалась, что вся земля хочет проглотить их. В десяти метрах от них, там, где был вход в шахту, поглотившую многие тела мужчин, женщин и детей, земля извергла большое облако черного дыма.

Через несколько секунд облако проплыло над Лорен и Раем, и они закашлялись. Он подал ей руку, и она, опираясь на здоровую ногу, поднялась. Она была голой, окровавленная, покрытая грязью и копотью. Боль в бедре стала уже не такой резкой, но оставалась сильной. Лорен попробовала ее успокоить, взявшись рукой за больное место. Но это не помогло.

С помощью Рая она заковыляла к его машине, не замечая, что по ее грязному лицу текут слезы. Все ее внимание было обращено под ноги, так как идти им приходилось по обломкам, обходить балки, кирпичи и искореженные обугленные баллоны.

– Мы выберемся отсюда, – шептал Рай. – Все будет хорошо.

Ей очень хотелось верить ему, и, может быть, так оно и было бы, если бы она не подняла глаза и не увидела голову Штасслера всего в метре от них.

Лорен упала на руки Рая и впервые закричала. Это был мучительный крик, который, наверное, был слышен на несколько километров. Боль в горле родила еще большую боль. Пальцы Лорен скребли по спине журналиста, а она, глядя в небо, продолжала выть, пока у нее не пропал голос.

Даже теперь она не смогла избежать Эшли Штасслера. Взрывом ему снесло часть черепа, и несколько длинных и острых, как вязальные спицы, костей воткнулись в его обнаженный мозг.

Когда ее нос заполнил запах его обгорелой плоти, она схватилась за живот и прежде чем поняла, что происходит, Рай схватил ее на руки и понес прочь. Ей показалось, что она услышала стон, вздох, и хотя она знала, что он не может исходить от Штасслера, все равно не чувствовала себя в безопасности. Здесь произошло так много смертей, что трудно сказать, откуда родился этот призрачный звук...

Глава тридцать третья

Керри ударила кулаком по приборной панели автомобиля.

– Остановись!

Она бы с удовольствием ударила Бриллиантовую девочку, но это было бы безумием, так как машина мчалась со скоростью девяносто пять километров в час по мокрой от дождя дороге, содрогаясь под порывами ветра.

– Прекрати пытаться выскочить, – холодно ответила Бриллиантовая девочка. – Тогда, может быть, я и остановлюсь.

Керри хотела открыть дверь и выскочить в ту же секунду, как увидела, кто сидит за рулем, но Бриллиантовая девочка накинула на нее ремень безопасности, защелкнула его и вдавила в пол педаль газа, начав сумасшедшую гонку со скоростью девяносто километров в час. Керри уперлась ногами в коврик и убедила себя, что побег на данный момент не только невозможен, но и, несомненно, смертелен.

Но она не сдавалась. Полчаса спустя, когда Бриллиантовая девочка сбавила скорость, Керри снова попробовала открыть дверцу.

Бриллиантовая девочка взглянула на нее, покачала головой, словно говоря, что Керри безнадежна, и вновь понеслась со скоростью от девяноста до ста километров в час.

Керри закричала, чтобы та остановила эту проклятую машину и выпустила ее, но на это она получила ответ, от которого ей захотелось ударить в приборную доску не кулаком, а головой. Бриллиантовая девочка посмотрела на нее все тем же отсутствующим взглядом и сказала, что Керри на самом деле сама не хочет уходить от нее.

– Тебе же было хорошо со мной. Могу поспорить, что тебе до этого ни разу так хорошо не было.

Бриллиантовая девочка снизила скорость, но только для того, чтобы развернуть машину на сто восемьдесят градусов через все четыре дорожные полосы.

– Хорошо? Хорошо! – Керри заехала локтем в дверцу машины так, что набила себе синяк, но ей было все равно. – Мне вовсе не было хорошо. Мы сидели в проклятой клетке. Мне пришлось наблюдать, как убивали трех человек. Твою собственную мать! Твоего брата. Твоего отца. Что тут, черт подери, хорошего?

– Я вовсе не хотела, чтобы произошло такое, но пудрить мозги Эшли – великолепно!

Керри моргнула не раз и не два, а целых три раза. Она не могла поверить в то, что услышала сейчас. Она даже подумала, что если уши и подвели ее, то глаза не могут. Ну, конечно же, это просто галлюцинация. Но нет, Бриллиантовая девочка оставалась там же, где и была, за рулем, и слова, которые она говорила, были реальны, как дождь.