Почему ты меня не хочешь? - Найт Индия - Страница 37

Фрэнк смотрит на мои колени, потом на часы.

– Славные ножки. Ты вызвала такси?

– Да, будет через десять минут.

Фрэнк меряет шагами комнату, как юнец.

– Успокойся, Фрэнк, мы не опоздаем. Фрэнк улыбается, но тут же снова делается серьезным и продолжает ходить по комнате. Ни разу не замечала, чтобы он так нервничал перед свиданием. И с Луизой он виделся только вчера. А если учесть, что он не ночевал дома, то не вчера, а сегодня утром. В этом изобретении из китового уса я даже не могу вздохнуть, так что и не вздыхаю. Вместо этого надеваю свое любимое розовое бархатное пальто без застежек, но с широким поясом.

Потом – двадцать минут неловкой тишины в такси. Он поглощен своими мыслями, а я умираю от желания спросить его о Луизе, но молчу, потому что боюсь, как бы ответ не оказался мне противен. Мы высаживаемся у “Дыни” – там полно модненьких мальчиков и девочек, у мальчиков экстравагантные бородки, а у девочек – экстравагантный пирсинг, у тех и у других штаны болтаются на бедрах, держатся на честном слове где-то на середине ягодиц.

– У меня такое чувство, будто я приехала на школьную дискотеку за дочерью. – Я вдруг понимаю, что вся эта затея никуда не годится. И что здесь делаю я в таком виде?

– А у меня такое чувство, что ты меня завернула, завязала сверху бантик и вручила своей подруге.

Это его первое развернутое предложение за последние двадцать минут. Но я его игнорирую и гну свое:

– Здравствуйте. Я приехала забрать Хани из пятого класса. Честное слово, Фрэнк, я себя чувствую как пенсионерка.

– Если бы это была школьная дискотека, то ты была бы мамой, в которую влюблены все мальчики, так что перестань волноваться. Пошли поищем их. – Он по-доброму улыбается мне в первый раз за вечер, берет за руку и ведет за собой.

Мы протискиваемся сквозь плотную толпу орущих бородато-пирсингованных подростков. Музыка грохочет, интерьер – в стиле “индастриал”: бетон, серая краска, трубы. (Удивительно, как такой интерьер никогда не выходит из моды. Помню, еще лет пятнадцать назад я ходила в такие же заведения, и тогданам казалось, что это очень современно.) За длинным баром открывается большая комната с посадочными местами – угловатыми бетонными столами, жесткими стульями и неудобными, обтянутыми грязно-коричневой тканью скамейками. Не самое уютное место, но лучше, чем ничего. Адриан и Луиза сидят за прямоугольным столом, пьют коктейли из стаканов. Мы их первыми заметили – теплая сухая ладонь Фрэнка незаметно пожимает мою, потом он отпускает меня.

– Bay! – громко присвистывает Адриан, вскакивая со своего места. – Выглядишь ослепительно, – говорит он нормальным языком образованного человека, чем окончательно сбивает меня с толку.

Я застенчиво чмокаю его в щеку. Пожалуй, я пока не буду торопиться снимать пальто. Шпилька из прически зверски впивается мне в череп.

– Привет, – шепчет Фрэнк Луизе.

Она сегодня очень мила, как цветочек-ангелочек. Взгляд девственницы и тело обольстительницы. Тут же становится ясно, как я перестаралась. Ее брючки с вышивкой в индийском стиле держатся на бедрах, открывая загорелый и до неприличия плоский живот; шелковая маечка подчеркивает округлую упругую грудь и мускулистые плечи. На макияж она потратила часа три, но выглядит так, словно не красилась вовсе. На такой макияж клюют все мужики: заявляют, что женщина “красива от природы”, пока не увидят ее без косметики. Но Луиза действительно красива от природы. Даже с ненакрашенным лицом она похожа на Мадонну, только свежее и милее. А с косметикой и вовсе сногсшибательна.

А я-то вырядилась, раскрасилась. Даже пальто мое сюда не вписывается – в таком виде только в оперу.

– Выглядишь потрясающе, -говорит Фрэнк Луизе.

Послушать нас, так мы подростки на первом свидании.

– Ты тоже неплохо смотришься. – Луиза стреляет глазами из-под прикрытых ресниц. – Присаживайся.

Адриан ставит рядом с собой скамейку, и я тоже сажусь. К сожалению, не могу ответить ему взаимным комплиментом, потому что мой ухажер выглядит как полный придурок (выражаясь словами Фрэнка). Под всем этим тряпьем несомненно скрывается симпатичный мужчина, но он как будто намеренно навешивает на себя всякую дрянь, чтобы не показаться красивым. Во-первых, его бороденка. В честь нашего свидания Адриан подровнял ее почти под корень, в итоге из его в принципе очень недурного подбородка торчит крохотный пучок черных волос. За огромными очками из цветного оргстекла в духе Боно, только розовыми, его глаза похожи на глазки кролика. А Боно я терпеть не могу. (Боно! Боно! Что все с ним носятся как полоумные?) Так что его усилия пропали даром – в целом его лицо напоминает большеглазую муху. Смотрим ниже. Золотые цепи и браслеты и мешковатый бежевый спортивный костюм, размера на два больше, чем нужно, но в области паха штаны сидят подозрительно плотно. Во всяком случае, в костюме Адриану явно удобно, и под ним ничего нет, так что мне видна мускулистая грудь, в меру привлекательная. Видимо, сказывается мой возраст, потому что я не могу сосредоточить внимание на рельефных мышцах голой груди, а вместо этого пытаюсь представить его в поношенных джинсах и кашемировом джемпере. Ему бы очень пошло. Зачем он носит столько колец на одном пальце? Может, у него и на ногах колокольчики? Он что, никогда Али Джи не видел?

– Что будешь пить? – спрашивает Адриан, прижимаясь ко мне бедром.

– Коктейль с шампанским, пожалуйста.

– Тут такого не подают, подруга, – смеется он.

“Подруга”! Мужчин, которые так обращаются к женщинам, надо сразу расстреливать.

– Тогда бокал шампанского, дружок.

– Мне тоже, – говорит Луиза. – Привет, Стелла. Выглядишь классно.

– Спасибо, ты тоже.

– А мне пива. – Фрэнк очень странно на меня смотрит, как будто вот-вот рассмеется.

Люди то и дело проходят мимо нашего столика. Сидим как в зоопарке: мол, здесь и такие экземпляры встречаются. Но я понимаю, почему Адриан выбрал это место – он сюда отлично вписывается. Периодически он отвлекается от нашей потухшей компании (Фрэнк странно напряжен, пока в голову ему не ударяет хмель, Луиза раздражающе болтлива, я слишком озадачена абсолютно непонятным языком, на котором изъясняется Янгста), чтобы приветствовать очередного знакомого странным жестом или бессмысленным “йо”. Фрэнк, видимо, тут тоже кое-кого знает. Мы с Луизой сидим счастливые хотя бы тем, что нас вывели в свет и что в данный момент мы не так одиноки, как обычно.

– Я хочу есть, – в конце концов заявляет Фрэнк. – Стелла, уверен, тоже, можно даже не спрашивать. Каков план действий, друг?

– Думал, мы тут посидим немного, расслабимся. Потом перекусим где-нибудь по дороге. Я заступаю в одиннадцать. – Адриан вытаскивает из кармана пачку контрамарок. – Вот, вы все в списке. Комнаты для VIP. Все дела там... въезжаешь? – Он многозначительно шмыгает и улыбается.

О нет, только не это. Наркотики! Нет, нет, нет! Не выношу наркоты – это первый пункт в моем списке того, что не должен делать человек старше двадцати пяти лет. (Главные три пункта: 1 – наркотики, 2 – тантрический секс, 3 – мелирование или другое заметное использование осветляющего средства. И это только вершина огромного айсберга.) Все эти мужчины среднего возраста в немодных костюмах, обнюхавшиеся кокаина, вызывают у меня глубочайшую депрессию. Тусовщики, которым давно за тридцать и которые, наглотавшись экстази, танцуют в своих гостиных, надевают карго, машут руками и делают вид, что на дворе все еще 1988-й, и жизнь прекрасна, и все еще впереди... Что может быть печальнее? И все-таки еще более жалкое зрелище – те, кто свою юность провел в библиотеках и лабораториях (вместо того чтобы прогуливать школу и пробовать наркотики, как это делают во Франции, – мы считаем, что лучше перебеситься в юном возрасте), а теперь ходят под вечным кайфом, обожравшись кокаина, и думают, что наконец-то стали “крутыми” в свои сорок два. Благодаря Доминику я знакома со многими такими типами – он и сам был не прочь иногда нюхнуть. Время от времени он со своими клиентами уезжал на “мальчишники”, которые никогда не обходились без пары таблеток витамина Э. Возвращался под утро, возбужденный, и долго ползал по мне, пока ему не удавалось меня разбудить и возбудить. Когда же я наконец просыпалась, то обнаруживала, что его наркотический запал погас, а пенис сморщился до состояния улитки (это бывает от экстази). Маленькой, крохотной улитки. Кому понравится думать, что у партнера пенис похож на улитку? Никому, поверьте на слово.