Почему ты меня не хочешь? - Найт Индия - Страница 8

– Наверняка есть люди, к которым ты могла бы сходить в гости... – Вид у Фрэнка и вправду становится озабоченный. Душка. Вот только теперь мне действительно неловко от его сочувствия.

– Кстати, о людях. Завтра вечером я иду на ужин к Изабелле Ховард. Видишь, у меня еще не все потеряно.

– Тогда я посижу с Хани. Я и не говорил, что все потеряно. А как насчет остальных вечеров? Нельзя же все время торчать дома. Ты же в самом расцвете сил, Стелла. В смысле, как насчет свиданий?

– Что ж, мне, естественно, не хватает мужского внимания. Но, Фрэнк, с кем?

Фрэнк смеется:

– Да брось, Стелла. Неужели все так запущено? Ты симпатичная женщина. У тебя интересное лицо. Я бы не прочь сделать с него пару набросков.

– Я не корова. Но сегодня в детском саду я видела женщину, очень смахивающую на корову. Хочешь, раздобуду телефончик? Знаешь, абсолютно коровья, млекопитающая внешность.

– Между прочим, я не только коров рисую, – говорит он оскорбленным тоном. – Я умею обращаться с карандашом, хочешь верь, хочешь нет, и рисую портреты. Просто я их никогда не показываю.

– Знаю, знаю. Тогда нарисуй меня, – отвечаю я с набитым ртом. – Было бы интересно.

Фрэнк, если я так привлекательна внешне и, возможно, не слишком уродлива в душе, то где же мой красавец-мужчина? Фрэнк опять смеется:

– Красавец-мужчина не телепат и не может знать о твоем существовании, если ты все время сидишь дома. Для этого нужно выглянуть на улицу, Стелла. Давай, рискни наконец, выйди за порог.

– Тебя послушать, можно подумать, я страдаю агорафобией. Я не боюсь выйти из дома. Ты не мог бы передать мне картошку?

Картошка просто чудо как хороша: с хрустящей корочкой, отдает розмарином и курицей.

– Ты ешь как настоящая француженка, – замечает Фрэнк.

– Как это?

– Как будто очень хочешь есть.

– Потому что я действительно очень хочу есть, дурачок. За день оголодала. Тебе было бы приятнее, если бы я от всего отказалась и сжевала одну лишь крохотную морковку?

– Нет-нет. Я только имел в виду, что это приятно отличает тебя от остальных. Англичанки, особенно те, что с юга, едят так, как будто их воротит от еды. А ты даже добавку просишь.

– Да, а иногда и повторную добавку. Особенно если кто-то постарался приготовить отменный ужин из трех блюд. Можно мне еще курицы?

Пару минут мы, оба довольные, жуем молча.

– А где ты знакомишься с девушками? Они что, поклонницы искусства? – спрашиваю я наконец.

– Некоторые да. Но такие в основном в Берлине. Я просто знакомлюсь с людьми в разных местах. На вечеринках, приемах. Может, прихватить тебя с собой в следующий раз?

Не думаю, что Фрэнк предложил это всерьез, но в какой-то мере он прав: не могу же я все время сидеть тут и покрываться плесенью.

– Было бы неплохо, – соглашаюсь я. – Что, если в пятницу, на той неделе? Научишь меня снимать мужиков. А то я уже забыла, как это делается. Было бы весело.

– Договорились. В пятницу намечается вечеринка, как обычно, а перед этим мы с тобой зайдем в бар, выпьем чего-нибудь... А знаешь, Стелла, ты ведь запросто склеишь кого-нибудь, если захочешь.

– Жду с нетерпением. Кстати, как поживает вчерашняя крикунья? Ты ей не звонил?

– Мы с ней всего лишь переспали, – пожимает Фрэнк плечами.

– Это и есть твое предложение? Знаешь, я уже вышла из того возраста, когда верят в любовь на одну ночь. Это пошло. Я же мать. – Говорю это так, словно я Непорочная Дева.

– Ты, – Фрэнк возмущенно тычет в мою сторону ножом, – никогда не скрывала, что тебе нравится секс.

– И что?

– А то, что, если тебе нравится секс, иди и наслаждайся. Вовсе необязательно, чтобы это было пошло и грязно.

– Нет?

– Нет.

– Я тебе не верю. И в современном сексуальном этикете я тоже не слишком смыслю. Может, теперь все кончают друг другу на лицо и это считается нормальным или даже старомодным. Но я этого не вынесу. К тому же ты кое-что упустил: у меня не было секса с тех пор, как мы разошлись с Домиником. Это как-то необычно – сюрреалистично, что ли – заниматься сексом с другим мужчиной.

– Доминик больше тебе не муж.

– Да формально он никогда и не был моим мужем. Но тем не менее факт остается фактом – секс с другим мужчиной мне кажется почти невозможным.

– Понимаю, – уступает Фрэнк. – Но рано или поздно тебе придется это сделать, так что сомнения прочь!

– Ну ты и сказал, Фрэнк.

– Ага, – смеется Фрэнк. – Старался. Ну, по десерту?

В самый разгар нашей беседы звонит папа. Говорит, что собирается нагрянуть в Лондон за покупками.

– Пап, а что, в Париже магазинов больше нет?

– Нет, cherie, – хрипит он своим прокуренным голосом. – Магазины – это для стариков, а я в последнее время чувствую огромный прилив жизненной энергии. Мне пора навестить своего портного. Потерпишь меня пару денечков? Я собираюсь приехать в следующую пятницу.

– Конечно, приезжай. Только вечером в пятницу я собралась кое-куда.

– Ничего, я сам в состоянии себя развлечь.

– Можешь пообщаться с нашей няней.

– Няней? – хрипит он. – Да я сам посижу с моей малышкой. Мы с ней выпьем и посмотрим кино.

– Папа, Хани всего полтора года, – говорю я, стараясь не рассмеяться – представляю себе: папа в элегантном атласном халате и с сигаретой в зубах наливает Хани стаканчик джина с тоником и вещает ей о режиссерских тонкостях великого Трюффо.

– Правда? – спрашивает папа с изумлением в голосе. Потом вздыхает: – Боже мой, дети так медленно растут. По крайней мере, в сравнении с детенышами других млекопитающих. Будь она собакой, была бы уже подростком, а не щенком. Ладно, тогда, пожалуй, мы посмотрим с ней мультфильмы.

И после этого он произносит сакраментальную фразу – с тех пор как мне исполнилось тринадцать, она всегда наводит на меня ужас:

– Эстель, я купил тебе потрясающий наряд.

Папа обожает покупать мне одежду. Проблема в том, что он покупает не наряды, а маскарадные костюмы. В возрасте тринадцати лет мне пришлось целую неделю ходить в прикиде Кармен – длинном красном платье с многочисленными оборками, – дабы соответствовать папиной страсти к фламенко (мама в тот период вообще была вынуждена разгуливать дома в мантилье, которой она все время за что-то цеплялась; вскоре после этого они разошлись). Но наряд Кармен оказался не самым ужасным. В последующие годы папа покупал мне костюмы Брунгильды (в комплекте с париком), Офелии (в том числе бумажные зеленые водоросли), Боадичи(“да6ы отдать честь маминым историческим корням”), ковбоя (этот каприз отца я объяснить не могу, но, как я уже говорила, мне кажется, он неравнодушен к сильному полу) и т. д. и т. п.

Папа покупает мне одежду, ходит вокруг, пока я все-таки не примерю костюмчик, а потом настаивает, чтобы я непременно пошла с ним в ресторан в новом платье, и всю дорогу на обед или ужин вопит от восторга, восхищаясь моей несравненной красотой. Словом, мой отец весьма эксцентричен, но очень, очень мил, и я никогда не могла обидеть его, отказав в такой малости, как нарядиться в его подарок.

Папа довольно посмеивается:

– Ты уже решила, куда идешь? Если ты появишься там в моем подарке, они все головы свернут, рухнут от восторга!

Папа обожает эти словечки семидесятых. Душка.

– Посмотрим. Ты во сколько приедешь?

– Около четырех, вероятно. На Ватерлоо возьму такси. Значит, увидимся, mon ange.

– Оревуар, папа.

Поворачиваюсь к Фрэнку. Хмель ударил в голову, и мне смешно.

– Может статься, что искать кавалера мы пойдем в экстравагантном наряде, – говорю я ему. – Приедет мой папа, а он всегда привозит мне костюмы.

– Я не против, – смеется Фрэнк.

Что мне нравится в Фрэнке, так это то, что ему никогда ничего не надо объяснять. Он просто соглашается.

Поднимаюсь к себе и чувствую, что я изрядно навеселе. День выдался неплохой. Возможно, у меня появилась новая подруга, а у Хани – друг. Фрэнк приготовил мне ужин. И я с нетерпением жду приезда папы, несмотря на неизбежный подарок. К тому же завтра и через неделю я выхожу в свет. Кажется, моя жизнь начинает понемногу оживляться.